Со смерти Салы прошло уже больше полугода, а в его деле все больше странных деталей

21 января 2019-го в авиакатастрофе погиб 28-летний аргентинский футболист Эмилиано Сала.

Со смерти Салы прошло уже больше полугода, а в его деле все больше странных деталей
Мы много писали об этом (так Эмилиано искали, а так с ним прощались), так что ультракоротко вспомним основные моменты:

• 18 января «Кардифф» оформил рекордный трансфер – за 15 миллионов фунтов купили у «Нанта» аргентинского форварда Эмилиано Салу;

• 20 января Сала полетел в Нант попрощаться с партнерами, а 21-го планировал вернуться в Кардифф. Оба полета через пролив Ла-Манш он совершил с пилотом на небольшом одномоторном самолете Piper Malibu. Во время обратного полета что-то пошло не так: сначала вылет откладывали из-за плохой погоды, а через час после старта самолет пропал с радаров;

• 3 февраля недалеко от Нормандских островов на глубине 63 метров спасатели нашли обломки фюзеляжа самолета. Еще через три дня нашли и опознали тело Салы;

• Основные версии следствия на февраль: плохие погодные условия (за пару минут до исчезновения с радаров пилот по рации запросил снижение) и одномоторный самолет, на котором рискованно летать через водоемы (наши самолетные аналитики разбирали, почему это не совсем правда).


За полгода следственных действий инспекторы AAIB (отдел по расследованию авиапроисшествий Британии) откопали несколько неожиданных фактов.

Сала летел с очень странным пилотом: он дальтоник, без лицензии на коммерческие рейсы, ищет клиентов через фейсбук
Один из самых загадочных персонажей трагедии – пилот самолета.

За штурвалом сидел 59-летний Дэвид Ибботсон из небольшого английского городка Кроул в графстве Линкольншир. В Англии у него остались жена и трое детей.


В марте BBC Wales обнаружил, что Ибботсон – дальтоник. Для его работы это очень важный фактор: пилоты-дальтоники не различают красный и зеленый, поэтому не ориентируются в пространстве в темное время суток. В лицензии Дэвида указан запрет на ночные полеты.

Как назло, тот самый полет произошел в темноте.

Изначально мужчины готовились к вылету в 9 утра, но из-за погоды рейс несколько раз переносили. В итоге они стартовали в 7 вечера – примерно через час после захода солнца. По европейским правилам ночь начинается за полчаса до захода и кончается через полчаса после восхода.

«Нет оправдания для такого полета. Во-первых, на одномоторных самолетах нельзя летать над водой – если мотор откажет, то вы погибнете. Во-вторых, команда должна состоять минимум из двух человек – если с первым пилотом что-то случится, второй подменит. И я не представляю, как он пилотировал с дальтонизмом ночью. Такая халатность часто происходит во Франции, когда нужно срочно доставить статусного пассажира, и перевозчик пренебрегает безопасностью», – рассказал бывший профессиональный пилот Терри Тозер в интервью The Athletic. Как правило, такое пренебрежение правилами сложно отследить, потому что обычно вылеты происходят с небольших частных аэродромов (как в случае с Ибботсоном – он пользовался собственностью агента Марка Маккея, о котором ниже).


Это не все безумные факты об Ибботсоне. В феврале AAIB опубликовал промежуточный отчет по делу. Отдел выяснил, что мужчина не имел права заниматься коммерческими рейсами – у него есть лицензия только на некоммерческие полеты. Проще говоря, Дэвиду разрешено управлять самолетом, если полеты не приносят ему прибыль, превышающую расходы на топливо. Обычно Дэвид доставлял парашютистов до места прыжка, а взамен они оплачивали авиационное топливо.

Но Ибботсон регулярно нарушал и это правило. Журналисты The Sun раскопали страницу Дэвида в фейсбуке (cейчас все записи удалены): там он искал клиентов для частных перевозок.

За это окружный суд Линкольншира в июле оштрафовал Ибботсона на 23 тысячи фунтов (видимо, штраф придется выплатить его жене).

Также известно, что Ибботсон работал на известного футбольного агента Марка Маккея (организовал трансферы в АПЛ многих французских игроков, например – Димитри Пайета в «Вест Хэм»). Марк работает в паре с отцом – Вилли Маккем, у которого есть контракт с «Нантом». Раньше Вилли сам был агентом, но в 2015-м обанкротился и потерял лицензию и с тех пор действует через сына. У Марка есть лицензия агента, а у Вилли – полезные контакты.

Обычно мужчины выступают посредниками в трансферах «Нанта», Сала был одним из клиентов. У Маккея есть небольшой пул пилотов, которые перевозят его игроков. Но именно Салу должен был везти другой пилот – опытный Дэвид Хендерсон. «Я сказал своему пилоту: «Дэйв, мне нужен самолет». Он ответил, что без проблем, оплатил аэропортовый сбор и топливо», – вспоминает Маккей. В итоге за штурвалом почему-то оказался Ибботсон.

Еще журналисты выяснили, что пилотирование –  это подработка Ибботсона. Основной доход ему приносит установка газового оборудования в домах. Скорее всего Дэвид занимался авиаперевозками, чтобы расплатиться с долгами. BBC Wales обнаружил, что Ибботсон задолжал 18 тысяч фунтов.

В марте The Sun поговорил с друзьями Дэвида. Вряд ли Сала хотя бы приблизился к самолету, услышав отзывы.


«Его основная профессия – газовый инженер. Он не работал на кого-то, искал клиентов по объявлению. А в свободное время он был диджеем и играл старую музыку. Я даже не знал, что ему платят за полеты».

Еще одна характеристика от друга:

«Мы не знали, что он зарабатывает на полетах. Он хороший парень, трудолюбивый. Но я всегда думал, что сантехник из него лучше, чем пилот».

Информация появилась в марте, и после этого пилота посчитали главным виновником трагедии. «На мой взгляд, нет сомнений в том, из-за кого случилась авария. Инспекторы продолжают расследование, но, ясно, что виноват пилот», – высказался адвокат семьи Салы.

Ибботсону нечем ответить – его тело до сих пор не нашли.

Казалось, вопрос о виновнике трагедии закрыт. Но недавно появились еще более шокирующие данные.


В августе AAIB опубликовал важнейший документ в деле о гибели Салы – отчет экспертов после анализа самолета и тела.

Тело Салы обнаружили еще в феврале, но результаты экспертиз публикуют в общем доступе с сильным опозданием. Например, полные отчеты мы увидим только в конце 2019-го.

Токсикологический анализ показал, что содержание карбоксигемоглобина (смесь угарного газа с гемоглобином) в крови Cалы составило 58%. При 50% уже наступают судороги, потеря сознания, возможны сердечный приступ и смерть.

Бесцветный газ без запаха в большой концентрации образуется в полостях поршневого двигателя. Обычно он удаляется через выхлопную систему. Утечка газа в систему отопления или вентиляции может привести к его проникновению в салон самолета.

В самолете Piper Malibu кабина не отделена от салона, поэтому скорее всего пилот тоже отравился газом. По версии следствия, это могло стать причиной падения: при отравлении угарным газом возникают сонливость, ухудшение зрения, потеря координации, потеря сознания. Легко выстроить версию: пилот внезапно отключился или потерял управление, и самолет рухнул в воду.

Некоторые самолеты оборудованы системой оповещения об утечке угарного газа (детекторы, которые меняют цвет, если фиксируют газ), но в самолете Piper Malibu их не установили.

В деле все равно остается много вопросов: из-за чего возникла неисправность и почему ее не обнаружили во время полета до Нанта и стоянки?

Интересно, что самолет изначально показался Сале небезопасным. Во время своего последнего полета парень отправил голосовое сообщение друзьям: «Привет, парни, как дела? Братишка, я без сил. Я переделал кучу дел в Нанте, а сейчас лечу в Кардифф на самолете, который, кажется, вот-вот развалится».

Сейчас AAIB консультируется с производителем самолетов, чтобы понять, как возникла утечка и каким образом газ проник в салон.

Адвокаты «Кардиффа» настаивают на извлечении самолета и проведении более детального анализа, но им отказали – следствие считает, что в этом нет необходимости.


Кажется, эта новость принесла некоторое облегчение только жене пилота – Норе. Новые обстоятельства смещают фокус вины с Ибботсона на несчастный случай и организаторов полета. 

«Кардифф» и «Нант» все еще не могут решить, нужно ли платить за трансфер Салы. Скорее всего школа, воспитавшая Салу, не получит ничего
Самый важный вопрос для живых – как поступить с деньгами.

Поначалу «Кардифф» и «Нант» скорбили, но последнее время их юридические отделы воюют и решают, как поступить с деньгами за трансфер. Гибель Салы создала уникальный юридический прецедент и, кажется, клубы не вполне понимают, как вести себя.

Еще в начале февраля представители Кардиффа мягко намекали, что не против заплатить, но сначала хотят выяснить, обязаны ли они делать это. Сейчас позиция изменилась – валлийцы настроены отстоять 15 миллионов и уже придумали многоуровневую стратегию обороны.

5 февраля «Нант» через адвокатов потребовал первый транш, но валлийцы отказали. Французы пожаловались в ФИФА, но «Кардифф» аргументировал отказ: во-первых, трансфер Салы прошел с нарушениями, второе – они не успели зарегистрировать игрока в АПЛ.

Разберемся с первым.

Источник The Telegraph рассказал о лазейке, которую обнаружил «Кардифф». По правилам ФИФА, клубы обязаны указать в TMS (система сопоставления трансферов ФИФА) посредников сделки. Со стороны «Нанта» действовал агент Марк Маккей, но в систему его не внесли.

Вряд ли «Кардифф» вспомнил об этом, если бы Сала добрался до Британии, но сейчас это шанс признать сделку ничтожной.


Второй аргумент «Кардиффа» – они не успели подписать с Сала контракт и зарегистрировать в лиге. Звучит слегка безумно, ведь о переходе аргентинца официально объявили и он даже засветился в интервью клубному каналу. Но подписанный контракт недействителен.

В первой версии соглашения допущено грубое нарушение: по правилам АПЛ, если клуб платит в рассрочку, то транши нужно разделить в равных долях по каждому году контракта. Неизвестно, как распределялись выплаты в первой версии, но ее пришлось переделывать, пока игрок летал в Нант.

Сала должен был подписать новую версию (в ней 15 млн разбиты на 3 года по 5 млн) 22 января, после возвращения из Нанта. В этот же день «Кардифф» планировал подать документы в лигу и заявить аргентинца на вторую половину сезона. Но Эмилиано не долетел до Кардиффа и сорвал планы.

Подписанный договор о трансфере не соответствует правилам английской лиги, а новый подписать и заявить не успели. По версии «Кардиффа», трансфер недействителен, а значит Сала погиб в статусе игрока «Нанта».


До сих пор неизвестно, получил ли «Кардифф» международный трансферный сертификат (ITC) – главное свидетельство того, что трансфер совершен (в январе нам о нем подробно рассказал спортивный юрист Михаил Прокопец). Если валлийцы получили ITC, то избежать выплат будет намного сложнее.

Судя по уверенному ответу французов, ITC на руках у «Кардиффа»: «Нант» оформил все необходимые документы, чтобы считать сделку действительной. ФИФА зарегистрировала сертификат международного трансфера 21 января в 17:30. Что касается регистрации в английской Премьер-лиге, то у нас нет информации об этом. Это не наша проблема и компетенция».

Параллельно «Кардифф» планирует инициировать расследование в отношении «Нанта».

Валлийский клуб может привлечь к ответственности агента и клуб по статье «халатность», если инспекторы найдут нарушение безопасности самолета или неисправности спасательного оборудования. Учитывая новые детали с утечкой газа, вероятность появления такого расследования резко взлетает.

Скорее всего, главным виновником будет агент Марк Маккей, который нашел пилота и предоставил аэродром для полета. Марк оправдывается и говорит, что взялся за организацию полета в Нант только из-за того, что «Кардифф» отказался помогать Сале. Выяснилось, что агент слегка врет: валлийцы предложили купить для Эмилиано билет, но на обычный рейс British Airways. Это не устроило агента: Маккей решил, что вариант с частным пилотом быстрее и надежнее. 

«Это правда, я организовал полет Эмилиано, когда он захотел полететь в Нант. В субботу мы нашли доступный самолет с условием, что в понедельник Сала вернется. Но самолет не принадлежит моей семье», – рассказал The Guardian Марк Маккей.

Вряд ли это существенная деталь – ответственность в любом случае на французской стороне.

Интересно, с каким ощущением эти новости встретил главный тренер «Кардиффа» Нил Уорнок. В начале декабря он дважды летал в Нант на просмотр Салы, и в обоих случаях именно Маккей организовывал полет.


Когда дело дойдет до следствия (и, возможно, суда), Маккею придется столкнуться с гневом родственников Эмилиано. «Если вы подписываете игрока, разве вы не обязаны убедиться, что все в порядке с документами? – возмущается брат игрока Дарио. – Разве не обязаны позаботиться о безопасности? К аэропорту тоже есть вопросы: погода была ужасная, разве они не могли подождать до утра? Мы бы поняли, случись это в сельской Аргентине, но это Премьер-лига».

За дележом денег грустно наблюдают в аргентинском клубе «Сан-Мартин», который воспитал Салу. Аргентинцам положены солидарные выплаты в 10% от трансфера Эмилиано. Небогатая школа уже запланировала ремонт древних спортивных залов и раздевалок. Но, похоже, в «Сан-Мартин» не дождутся денег. 

Cемья Салы очень тяжело переживает трагедию: папа умер через три месяца, собака до сих пор ждет возвращения Эмилиано
Пока инспекторы расследуют дело, а клубы решают финансовые вопросы, родные Салы учатся жить без Эмилиано.

В медиа мало пишут о семье Салы, одно из редких исключений – лонгрид The Athletic. Журналист приехал домой к родным и зафиксировал, как изменилась их жизнь после трагедии.

• Семья Салы до сих пор живет в небольшом городке Прогрессо, в шестистах километрах от Буэнос-Айреса. В Прогрессо три тысячи жителей, а из примечательных локаций только городская площадь – во время трагедии люди приходили туда помолиться за Эмилиано.

У Салы остались брат и сестра, мама и множество друзей детства, которые до сих пор живут в Прогрессо. Последние месяцы их жизнь сфокусирована вокруг Эмилиано: они организовали доставку тела и похороны, а сейчас ежедневно на связи с инспекторами AAIB и следят за ходом следствия. Родные стараются занять себя делом, но атмосфера дома все равно мрачная – смерть Эмилиано каждый день у них в головах.

• Родным помогает пережить горе забота о малыше Аугусто – год назад его родила сестра игрока Ромина. Эмилиано был его крестным отцом, и в своем последнем матче вышел на поле в бутсах с надписью тито (на аргентинском – дядя),

• Домой к родным каждый день заходит друг Эмилиано – Мартин. Они вместе занимались в футбольной школе «Сан-Мартин», но парень не добился успеха и остался в Прогрессо. На похоронах друга Мартин был одним из тех, кто нес гроб. В память об Эмилиано он сделал на руке татуировку. О друге он вспоминает каждый день:

«Я не удалил ни одного его сообщения. Я просто не могу. Постоянно перечитываю их, слушаю его голосовые сообщения, смотрю наши совместные фото. Невозможно подготовиться к смерти друга. Я хотел, чтобы наша связь не исчезала, поэтому сделал татуировку с ним».


• Сильнее остальных страдал отец форварда – Орасио. Они с мамой Эмилиано развелись много лет назад, и последнее время у него были натянутые отношения с сыном. Сразу после трагедии к отцу приехали журналисты, и перед камерами мужчина заволновался и соврал, что недавно общался с Эмилиано. На самом деле они не разговаривали несколько лет.

Когда пришла новость о падении самолета, Орасио до последнего верил, что сын найдется.

«Трагедия изменила его, это был другой Орасио, – рассказала его подруга Лилиана. – Он убедил себя, что Эмилиано еще жив. Он постоянно твердил: «Мой сын страдает, ему холодно в воде, наверняка он голодный». Все это истощило его. Он постоянно просыпался посреди ночи. Я нашла для него психолога, но ему как мужчине было тяжело откровенно говорить о своих чувствах».

Орасио не пережил трагедию – 26 апреля, менее чем через три месяца после гибели сына, у него остановилось сердце, хотя ранее у него было проблем со здоровьем. У мужчины осталась 12-летняя дочь от второго брака.

• Дома Эмилиано все еще ждет лучший друг – черный лабрадор Нала. Сала совершил тот самый полет в Нант в том числе чтобы забрать собаку в Кардифф. После трагедии весь мир облетело фото: даже через несколько недель после гибели Эмилиано лабрадор тоскует и ждет его на пороге дома.

Родные Салы взяли собаку с собой, в Прогрессо. Прошло полгода, и Нала все еще помнит хозяина. Когда корреспондент The Athletic листает альбом с фотографиями Эмилиано, собака узнает его и начинает скулить.


«Она все еще ощущает его отсутствие, – рассказывает брат Эмилиано Дарио. – Мы все ощущаем его отсутствие. Мы не можем двигаться дальше. Эмилиано – первый, о ком я думаю по утрам. Он был всем для меня, и без него я не вижу смысла в жизни. Когда Аугусто подрастет, я расскажу ему все об Эмилиано».

Фото: globallookpress.com/Romain Perrocheau/imago/Panoramic; gofundme.com; en.wikipedia.org/Alec Wilson; gov.uk (4,5); globallookpress.com/Alistair Heap/ZUMA Press, Federico Pestellini/Panoramic; twitter.com/danroan; Gettyimages.ru/Gustavo Garello; twitter.com/AdamCrafton_; instagram.com/emilianosala9



Поделиться