Непрофессионализм или установки Минздрава? 36-летний лидчанин умер от COVID-19. Врачи тянули с плазмой до последнего

Леониду Мильковскому было 36, у него остались жена и трое детей от 3 до 10 лет.

Жена Леонида Мильковского из Лиды плачет в телефон. Болезнь у мужа начиналась как простуда. Через три недели он умер. В документах причина смерти — COVID-19, пишет Радио Свобода.

«Больные лежат со здоровыми»

Леониду Мильковскому было 36.у него остались жена и трое детей от 3 до 10 лет. Работал экономистом в небольшой фирме. 

Где он мог подцепить коронавирус, родные точно не знают. Жена подозревает, что это могло случиться уже в больнице. Только третий тест на коронавирус показал положительный результат.

«Нет нормальной изоляции людей. Все перемешаны. Больные лежат со здоровыми. Никто ничего не знает. Тесты делают плохо, не делают вовремя... Там все смешано-перемешано», — говорит Ольга Мильковская.

На момент выхода публикации получить комментарий в администрации Лидской центральной районной больницы Радио «Свобода» не удалось.

Ольга из переписки с мужем точно восстанавливает события последних трех недель. Впервые Леониду стало плохо 19 апреля, в воскресенье. Температура поднялась чуть за 37 градусов, немного кашлял. 20 апреля в поликлинике ему из-за простуды открыли больничный и отправили домой.

23 апреля Леониду нужно было идти в поликлинику на прием. Температура поднялась до 38 градусов. Терапевт пришла домой, назначила сильнейший антибиотик и сказала придти назавтра в поликлинику продлить больничный у заведующего.

Переливания крови до последнего не делали: «рано — ждите"

24 апреля снимок показал пневмонию. В тот же день Леонида положили в Лидскую больницу, в инфекционное отделение. Взяли тест на коронавирус.

На выходных, по словам Ольги, только раз в день ставили капельницы по 5 минут, а 27 апреля первый раз пришел врач. Вечером его «положили под кислород» — не под аппарат ИВЛ, а более легкий вариант.

28 апреля зашел дежурный врач, успокоил, что «так бывает» и «все будет хорошо».

29 апреля пришел первый отрицательный тест на коронавирус. Состояние ухудшилось, стал падать кислород в крови. Мужчину перевели в Лидский роддом, теперь частично перепрофилированный под прием ковидных пациентов.

«В 10: 20 он мне написал, что его переводят в роддом. К 11:50 он сидел, ждал скорую, пока его перевезут. Плохо ему было, кислород падал... Ехал на заднем сидении скорой помощи»,  —  плачет Ольга.

В 13:23 29 апреля Леонида перевели в реанимацию, по минутам восстанавливает картину болезни супруга.

Почти неделю мужчина лежал в реанимации, его ввели в искусственную кому. Связи с родственниками уже не было.

3 мая пришел положительный результат теста на коронавирус.

Насколько знают родственники, переливания крови мужу до последнего не делали. Заказали плазму с антителами только за день до смерти, когда пошла отрицательная динамика, упало давление в легких. Как врачи говорили родственникам, переливание делали в ночь перед смертью.

«Сказали, что в последний день якобы пытались. Мы им говорили ежедневно. А они все: «рано — ждите, рано — ждите, рано — ждите»,  — плачет Ольга.

Ночью 7 мая Леонид умер.

«Детей обожал. Сколько мы вместе живем, никогда мне слово плохого не сказал. Всегда бок о бок. Таких мужей поискать. Не пил, не курил. Даже не помню, чтобы когда на него злилась», — рассказывает Ольга.

#BANNER_BOTTOM#

«Что укололи?» — «Для здоровья»

«Он себя чувствовал хорошо»,  — описывает общее состояние мужа во время болезни до реанимации жена.

Мужчина был здоров, к врачам не обращался, только зубы лечил, имел пустую медицинскую карточку.

«Мне кажется, это пропустила "инфекция" [инфекционное отделение больницы] сразу, никто не приходил. Почему, когда его в больницу привезли, никаких врачей не позвали? Медсестры приходили, капельницу поставили. Спрашивали, что укололи. —  "Для здоровья"»,  — рассказывает Ольга.

Родственники были готовы купить и привезти нужные лекарства, однако в больнице им не говорили, что нужно.

Температура у Леонида за все это время, насколько знает жена, поднималась не выше 38,8. до реанимации он верил, что вскоре выздоровеет. Когда перевели в роддом, стало легче.

«Ну что у нас "инфекция" [инфекционное отделение больницы]? Здание старое, палаты малые, окна страшные. Там ни дышать, ничего невозможно. А в роддоме, говорит, ему и дышать легче было. Там воздух другой, окна открыть можно было. Я и подумать не могла, что так будет», — слова собеседницы постоянно прерывает плач.

Количество ковидных пациентов с мужниных слов Ольга определяет как «много» и «все заложено».

«Открывать гроб нельзя было»

Квартиру и подъезд, где живет семья, обработала санстанция. У жены и детей взяли тесты. Правда, сразу на младшего тест не взяли, якобы не записали его в списки. По итогу ни у кого инфекции не нашли.

«Дали бумажки подписать, что мы сидим дома. Мне и дочерям до 7-го мая, сыну — до 8-го. Для чего это? Зачем?», — не понимает Ольга.

8 мая Леонида похоронили. Перед этим возили в Гродно на вскрытие.

Несмотря на опасный диагноз, на похороны приехало много людей. Не побоялись ни дальние родственники, ни друзья. В ритуальном бюро сказали о мерах предосторожности. Милиция не сопровождала похороны и не контролировала, выполняют ли те меры. Ольга говорит, что каждый сам ответственно отнесся к этому.

«Открывать нельзя было, потому что он даже не одет. Он в пакете», — вспоминает с плачем Ольга.

Во время панихиды люди молились в костеле, а гроб стоял на улице.

Теперь ежедневно жена ездит на кладбище. Собирается с силами, чтобы отвезти туда детей. Тяжелее всего старшему, 10-летнему сыну. Как узнал о смерти папы, кричал на весь дом, звал его.


12.05.2020 09:32:29