АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Коронавирус Интеграция Ликвидация НГО Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

"Зона" - то же государство: политзаключенный с онкологией рассказал о жизни в колонии

Из колонии в Глубоком освободился политзаключенный Алексей Романов. Он получил год лишения свободы за "оскорбление президента". На "зоне" у Алексея произошел рецидив онкологического заболевания — у него инвалидность второй группы.

"Зона" - то же государство: политзаключенный с онкологией рассказал о жизни в колонии
О быте в колонии, отношении к политическим, переписке с Юрием Воскресенским и «интервью с петлей на шее» Алексей рассказал после освобождения.

"Большая благодарность белорусскому народу!»


"Конечно, меня обидело то, что я за свои слова получил год колонии. Весной 2020 года у меня была операция. Мне вырезали из-за рака часть желудка, часть поджелудочной железы, получил инвалидность. Летом 2020 года занимался агитацией за Светлану Тихановскую. Ну а потом судили в Хойниках в закрытом суде за “оскорбление президента". Мне дали“ государственного " адвоката. Хотя я и оплатил за это 800 рублей, но вся помощь была в том, что на суде она сказала единственную фразу: „Прошу назначить моему подзащитному штраф в размере 30 базовых величин“. Вот такая защита.

Мне после суда стало плохо - упал гемоглобин. Я попал в больницу. Лежал там привязанный, с конвоем. Тот конвой хохотал всю ночь и музыку включал, хотя мне было плохо. Пытки просто. Ни воды не давали, ни в туалет сходить.

Наибольшей поддержкой мне были письма и открытки. Еще когда был на Гомельской тюрьме - получал по 30-40 в день. Даже конвоиры завидовали, что мне так много пишут. За весь срок получил 10 тысяч писем и открыток. Большая благодарность всему белорусскому народу, всем белорусам, которые писали мне, присылали деньги на счет. Правда, позже наше правительство, или кто, запретили деньги на счет. Мол, это деньги, полученные преступным путем, бандитские. Что за ерунда! 


Меня люди подбадривали в письмах, просили не терять дух. Многие просили молиться за них - у кого со здоровьем проблемы, у кого экзамены. Я молился. Ведь на работу не ходил как инвалид. Поэтому ходил и молился за людей»


"Сказали: дашь интервью - тут же поедешь домой»

"В глубоком у меня здоровье значительно ухудшилось. Нашли новую опухоль. Меня отправили в Республиканский тюремный госпиталь. Там со мной разговаривал медик, которого в той больнице называют “черный врач". Он сказал, что у меня новый рак. Сказал, что более 6 месяцев я не протяну. Я боялся умереть там, на "зоне".

Тот врач, хотя он сам о себе сказал, что „я больше сотрудник, чем врач“, предложил мне „покаяться“, попросить прощения у Лукашенко, дать интервью государственному СМИ. Врач говорил, что мне мало осталось, поэтому нужно соглашаться. Мол, дам интервью - и тут же (или через несколько дней) поеду домой. Ну, я согласился. Интервью брали из одного минского издания. Что они там написали - я и не видел. Увидел только после освобождения. Но  никто меня не отпустил. Поехал снова в колонию».

"Отношение ко мне было нормальное, по закону, хотя и строгое"

“На "зоне" я не работал из-за инвалидности. Сначала имел хорошее диетическое питание, потом как-то пайку урезали. Сначала нам давали буханку хлеба на пять человек. А потом, с апреля — буханка хлеба на двадцать человек! Как в блокадном Ленинграде! Объяснили, что так власти решили.

Когда ехал "этапом" на Глубокое из Гомеля, то молодые солдаты обращались к нам,“ политическим", с матами, говорили: "Вас обманули! Кто тут активист?!“.

В колонии я встречал людей, которые сидят без вины по 10 лет и более. Такие люди не должны сидеть по "зонам". Им за папиросу с“ травой " давали по 8 лет. Пусть они виноваты, но ведь не на 8 лет! Встречал таксиста, который вез наркомана. Тот делал“ закладки", а у таксиста конфисковали авто и посадили на 8 лет! Это разве справедливо?

Или еще сидел со мной сирота, он инвалид - имеет маленькую руку, короткую такую, и короткую ногу. Его милиционеры обвинили, что он их побил! Ему просили 6 лет, хорошо, что судья разобрался и дал только полтора года.

Я не вор, не убийца, но меня отправили на строгий режим. Там сидят разные люди. В том числе и маньяки, и убийцы. Один сидит - три дня побыл на свободе после освобождения и убил человека. Дали ему 29 лет.

Может, меня и несправедливо наказали. Я, конечно, не забуду. Но где и перед кем я буду эти вопросы поднимать?

Еще когда в декабре я был в гомельском СИЗО, мне написал Юрий Воскресенский. Мол, буду добиваться, чтобы вас освободили. Мне показалось, что он умный человек. У нас с ним завязалась переписка. Я по его предложению написал письмо на помилование - учитывая мое состояние здоровья. Насколько я знаю, 300 человек написали. И что? Освободили только 13 человек в сентябре. Хотя даже администрация моей колонии была не против, чтобы меня освободили. Но нет».


"Страна - то ли тюрьма, то ли лагерь" 

"Мне сначала было обидно, что меня посадили. Потом я как увидел, что творится... Начал думать: что я буду жаловаться, если такие люди сидят в тюрьме, которые имеют профессии, образование, лучше, чем я? Что, вокруг люди такие дебилы, что не понимают, что на самом деле происходит у нас в стране?

Когда я сидел, то особо не знал никаких новостей. У нас был телевизор, но я не смотрел его — не люблю. Мне выписали газету “Новы час". И даже пришло письмо от редакции, что „Мы вам выписали газету, вот квитанция, требуйте, чтобы вам газету отдавали“. Я пошел с той квитанцией в администрацию. Мне сказали: "Хочешь эту газету читать? Будешь! Но только в ШИЗО. Выбирай!“. Куда мне в штрафной изолятор с моим здоровьем? Десять дней там я не продолжу...

Когда я вышел, то заметил, что люди стали грустными... Такое ощущение, что мы живем в городе мертвых, что это какая-то тюрьма, лагерь. Знаете „"зона" - то самое государство. Как здесь относятся к людям, так и там. Как там говорят? Беспредельная власть рождает беспредел.

У меня, пока я сидел, третья внучка родилась. Хочу поскорее их увидеть. Только стыдно идти с пустыми руками.

Мне по освобождению звонили из Шотландии. Оказывается, один политик взял меня, так сказать,“ под контроль", был моим "крестным". Это было очень приятно и неожиданно. Он долго вчера со мной разговаривал (Эдвард Дэви — британский политик, либеральный демократ, участвовал в кампании в поддержку белорусских политзаключенных. - Прим.).

Я хотел бы остаться дома, в Беларуси. Здесь могилы, здесь дети, внуки. Хотя боюсь, что мне спокойно жить не дадут».

Перевод "Белорусский партизан"

Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...