АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Олимпиада Запрет полетов Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

Андрей Суздальцев: «Лукашенко спасла белорусская оппозиция…»

«Народная Воля» поговорила с политологом Андреем Суздальцевым, которого много лет назад депортировали из Беларуси.

Андрей Суздальцев: «Лукашенко спасла белорусская оппозиция…»
Все эти годы Андрей держит руку на пульсе белорусских событий. Но недавно прошла информация, будто его за необоснованную критику белорусской власти увольняют из Высшей школы экономики в Москве…

– Андрей, расскажите, как у вас дела? Как с работой? Увольняют вас или нет?

– Ничего не скажу, не буду комментировать эту тему. Скажу только, что мне очень тяжело. Но я держусь, уже пятнадцать лет держусь!

– Вас депортировали из Беларуси в 2006 году. И на пять лет запретили въезд. После вы приезжали в Минск?

– Нет. Никогда не приезжал. Понимаете, какая штука: я ведь государственник. Мне сказали тогда, что я представляю угрозу национальной безопасности, – я собрался и поехал. Я не пойду против государства никогда. Могу пойти против правительства, но не против государства.

А потом возвращаться было нельзя. Как раз в то время, когда истек срок запрета, в Минске взяли в заложники Владислава Баумгертнера, бывшего гендиректора компании «Уралкалий».

– Ну вы сравнили! У вас же нет столько денег, сколько у Баумгертнера!

– Тем не менее около двух месяцев он провел в не очень комфортных условиях. Поэтому, глядя на эту историю, я подумал, что, если вдруг что, меня уже никто не вытащит.

– Вы довольно жестко высказываетесь по поводу белорусских событий. Каких-то угроз или просьб быть более осторожным ни от кого не поступает?

– Знаете, только от коллег противоположного экспертного белорусского лагеря. Когда-то требовали от КГБ Беларуси меня выкрасть, несколько лет были призывы меня убить. Сейчас всё утихло. Но я стараюсь не преувеличивать свою значимость. Я не такая уж и величина.

Всякие были разговоры… Помните, не так давно появилась знаменитая запись, в которой представители спецслужб вели речь об убийстве Павла Шеремета, меня там упоминали следующим после него…

Шеремет пока был в Москве, всё было нормально, а уехал в Киев – и погиб там.

– Вы место жительства менять не собираетесь?

– Пока Лукашенко у власти, конечно, я в Минск не поеду. Но я верю, что когда-нибудь всё же вернусь.

– У вас в Беларуси осталась какая-то недвижимость?

– Мы люди, очень тяжело и скромно живущие. Никаких дворцов у меня нет. К стыду сказать, к своим годам я так ничего и не заработал…

– Ваши дети живут в Москве?

– Да, через некоторое время после депортации семья приехала ко мне. Дети уже взрослые. Получили хорошее образование, хорошие вузы окончили, дочка даже магистром стала. Работают, живут почти самостоятельной жизнью.

– Я по вашему голосу слышу, что шрамы на сердце от той истории с депортацией у вас остались…

– Да, ведь жизнь была обрушена… Всё пришлось начинать с нуля. Я до конца так и не пережил эту драматическую историю, поэтому, конечно, сердце еще болит…

– Вы, наверное, сегодня, как никто другой, понимаете тех, кто вынужден уезжать из страны, оставляя здесь свое жилье, родственников, кучу каких-то любимых вещей и строить всё с нуля на чужбине. А ведь накопления на внезапную эвакуацию есть не у всех…

– Чаще всего денег нет. У меня так было.

Вообще, политическая эмиграция, депортация – это почти всегда нищета, неизвестность и безнадежность. К этому очень трудно привыкнуть.

Меня депортировали фактически на родину, но моя малая родина очень далеко, на Дальнем Востоке – я родился во Владивостоке. Специфика моей работы требует нахождения в Москве, а это очень дорогой город.

– Но вы всё равно неплохо устроились, нашли работу, получили хорошую должность, стабильную зарплату…

– Всё это никогда не покроет издержки. Годы идут, много денег уходит на здоровье – на лекарства, на врачей. Периодически я болею, и недавно вот вышел из больницы. Постоянно нужно оплачивать какие-то счета – от этого никуда не денешься. Поэтому я и говорю: те, кто уезжает, обрекают себя на долгие годы нищеты. Будет очень трудно.

– Всё равно многие уезжают – с маленькими детьми, без денег, но подальше от репрессий. Какой совет вы дали бы этим людям?

– Я хочу сказать, что отъезд даже для людей состоятельных – не панацея. Если только изначально люди жили на несколько домов в разных странах. И то это может быть травмой!

Например, я не могу посетить могилы своих родных и близких. Это драма.

За то время, что я уехал из Беларуси, умерло немало моих друзей, и я не был на их похоронах, не смог попрощаться. Умерла моя теща, у нас были очень хорошие отношения. Несмотря на то, что я русский, я очень хорошо вошел в белорусскую семью своей жены, они все для меня родные. А я не смог приехать в Минск, чтобы проводить ее в последний путь.

– А жена ездила на похороны?

– Да. Она вне политики.

– Супруга работает в Москве?

– Нет, она пенсионерка.

Поэтому эмиграция – это очень тяжело. И отъезд – совсем не панацея, он не решит проблему. Отъезд по политическим причинам – это бегство от себя, а не решение проблем. Проблемы нужно решать на месте. Да, это опасно. И я прекрасно понимаю, что режим выталкивает людей: сажает, штрафует, запугивает. И Бабарико дали 14 лет… Но я думаю, что он скоро выйдет.

– Амнистия, помилование, власть поменяется – какой из этих сценариев имеете в виду, когда говорите «скоро»?

– Скорее всего, власть поменяется.

– Не знаю, все ли разделяют ваш оптимизм…

– Есть просто объективные вещи.

Из Минска, может, и по-другому ситуация видится. Но я со стороны смотрю.

Сегодня многим кажется, что весь мир только и говорит про Беларусь. Это совсем не так. Даже в Москве не все сконцентрированы на этом вопросе…

Возвращаясь к теме вынужденной эмиграции, еще раз повторю: это невероятно тяжело. Но я никого не обвиняю. Помните, как Александр Федута, которого обвиняют в заговоре против власти, сказал: «Да, я признаю себя участником заговора»? Он иначе просто не может. Это позиция.

Был ли я опасен для Лукашенко? Был.

Я и сейчас для него опасен.

– Чем? Вы ведь аналитик, а не киллер.

– Я борюсь с режимом. Как могу. И каждый день спрашиваю себя, что могу сделать для перемен. И делаю. Поэтому, конечно, я опасен. Как и остальные сотни тысяч граждан, которые не разделяют политику властей.

– Вы вспомнили Федуту… А расскажите, что думаете по поводу громкого дела о заговоре и покушении на Лукашенко?

– Я уже говорил как-то: таких заговоров в Беларуси много, на кухнях столько всего разного обсуждают, такие сценарии – один страшнее другого!

Федута, безусловно, это интеллектуальная элита страны. Но при всем своем уме он феноменально наивен. Они очень много обо всем этом говорили, так не делаются заговоры…

Федута – неплохой политтехнолог, не понимаю, как он не понял, что их вели с самого начала, что их банально использовали… Он, конечно, яркий персонаж, но там были и другие, более активные и более решительные. Стащили профессора с дивана и сделали одним из главных заговорщиков. Ну смешно!

– В день, когда вынесли приговор экс-председателю «Белгазпромбанка», в своем телеграм-канале вы написали: «Бабарико пошел в бой с диктатурой с открытым забралом в стиле типичной европейской демократии. Это было роковой ошибкой…» После выборов 2010 года были попытки провести работу над ошибками. Как думаете, сейчас такой анализ нужен? И чьи ошибки видите вы в президентской кампании 2020 года?

– Это огромная тема, конечно, но я попытаюсь сформулировать кратко.

Ситуация, которая сложилась в 2020 году, была уникальной. По всем раскладам режим должен был пасть. В том, что он удержался, на мой взгляд, виновата наша дорогая белорусская оппозиция. Именно она спасла Лукашенко.

В Беларуси небольшая, но яркая и националистичная оппозиция, ее активисты наперечет. За все свои годы существования оппозиционеры никак не могут определиться, против кого им воевать – против Лукашенко или против Москвы? Против Москвы всегда было проще. Но в данной ситуации население Беларуси против интеграции. И когда в декабре 2019 года Лукашенко отказался подписать дорожные карты с Россией, тут же началась нефтяная война. Затем Россия огромные деньги вкладывала в борьбу с ковидом, а Лукашенко решил бороться с ним водкой. И таким образом тот базовый электорат, который всегда голосовал за Лукашенко, отвернулся от него. И получился большой протестный блок, который просуществовал примерно до середины сентября. Этот блок выступал за суверенитет, частично за белорусский язык, Россия ему нужна как страховка и поддержка. И наша белорусская оппозиция вместо того, чтобы использовать этот дар Божий, попыталась его оседлать: завела дискуссию о языке, с какими флажками идти на марши, почему не стоит национальный вопрос, бесконечные хождения по кругу с сердечками, зонтиками и так далее. И в какой-то момент люди просто поняли, что это просто дурь какая-то. На мой взгляд, националисты спасли Лукашенко. Потом говорили, что власть падет весной, затем – диалог с властью в мае, и так далее.

Я не могу говорить, что тот же Павел Латушко должен был остаться в Минске. Не могу никого осуждать, но если бы я имел белорусский паспорт, то действовал бы по-другому.

– Как любят говорить некоторые наблюдатели, всех не посадят…

– Возможности у власти тоже ограничены, всех же кормить нужно. Лагеря что ли в Европе в XXI веке строить? Но страха нагнали, конечно.

– Как думаете, по амнистии, о которой много говорят в последнее время, выпустят тех, кого правозащитники признали политзаключенными?

– Трудно сказать. Всё зависит от тех переговоров, которые идут тайными тропами. Это будет чистой воды сделка.

– Недавно Григорий Азарёнок в своем телеграм-канале, комментируя попытку покушения на него, сказал: «Они с удовольствием бы нас поубивали и перевешали…» Вам не кажется, что сегодня градус ненависти одинаково высокий как у сторонников власти, так и у ее противников?

– Было очень много мифов о какой-то особой толерантности белорусов. Но сегодня от нее не осталось и следа. Я много раз наблюдал: каждый знает, в какой храм ходит его сосед. Это о многом говорит.

Белорусы – не очень дружный народ, так сложилось исторически. И в прошлом году родственники сдавали друг друга из-за разных политических взглядов…

– Но сейчас многие отмечают: белорусы как никогда солидарны.

– Это феномен минувшего года. Когда казалось, что все вместе, а не по кухням и по хуторам.

Среди сторонников Лукашенко тоже не было единства, многие тоже ошарашены террором, который ведет власть.

Так что раскол есть, и он большой, сродни гражданской войне.

– И что с этим делать?

– Лукашенко решает эту проблему весьма своеобразно. Он категорично провозгласил, что мир объявил войну Беларуси. И надеется, что людей это объединит, они встанут на защиту страны, потянутся к нему и к власти. Это примитивно. И при этом он предлагает своим оппонентам не реальный диалог, а покаяться и смириться.

Перспектива, на мой взгляд, плохая. Если ничего не поменяется в политике властей, то этот раскол общества снова приведет к столкновениям, к гражданской войне.

– Хм… По-вашему, наивно думать, что люди запуганы настолько, что снова не выйдут на улицы?

– Страх всегда рождает ответ. Мы наблюдаем сейчас и страх власти…

Сейчас ситуация как в семье, которая распалась, а потом снова решила жить вместе. А старые-то обиды и претензии остались.

– В семье, если есть любовь, друг друга прощают.

– А как простить, если власть ошибок не признаёт?

А если признает, значит, нужны новые президентские выборы…

***

Из личного дела


Андрей Суздальцев родился в 1960 году во Владивостоке.

Окончил Дальневосточный университет, аспирантуру Академии труда (Москва). Кандидатскую диссертацию защитил в 1989 году (исследование было посвящено США).

Политолог Суздальцев работал в Беларуси с 1993-го по 2006 год. Как написано в Википедии, «поддержав в целом основы российско-белорусской интеграции, постепенно вступил в конфликт с белорусскими властями. Суть конфликта заключалась в неприятии авторитарного режима А.Лукашенко, критике попыток белорусских властей имитировать интеграционный процесс с Россией и иждивенческой по отношению к России национальной экономической модели» и так далее.

В марте 2006 года был лишен вида на жительство и депортирован в Россию. Ему на 5 лет был запрещен въезд в Беларусь. Как заявили журналистам представители паспортно-визовой службы, «в решении о его депортации был указан тот факт, что Суздальцев представляет собой угрозу национальной безопасности Беларуси». Первый гражданин Российской Федерации, ставший persona non grata в Республике Беларусь.

Был членом экспертного совета комитета по международным делам Совета Федерации России. Член экспертного совета Комитета Совета Федерации по делам Содружества Независимых Государств.

В настоящее время работает на кафедре мировой политики Московского госуниверситета – Высшей школы экономики.

Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...