АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Олимпиада Запрет полетов Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

"Говорили, если расскажу, из колонии не выйду". Николай Дедок рассказал в суде жуткие подробности своего задержания

На судебном процессе по делу в отношении Николая Дедка сегодня озвучиваются материалы дела и вещественные доказательства.

"Говорили, если расскажу, из колонии не выйду". Николай Дедок рассказал в суде жуткие подробности своего задержания

Председательствует судья Анастасия Попко. 

Адвокат — Евгений Маслов. 

Обвинение представляет Антон Тюменцев.

Признанного политзаключенным тридцатидвухлетнего Николая Дедка обвиняют по ч. 3 ст. 361 УК (ранее СК сообщил, что ему вменяют ч. 2 ст. 361), ч. 1 ст. 342 и ч. 1 ст. 295-3 УК. Максимальное наказание — до пяти лет лишения свободы. Дедок вину в суде не признал, пишет naviny.


Сегодня заседание открылось с задержкой из-за того, что в здании не было электричества. На время устранения проблемы всех попросили выйти на улицу, сообщает БелаПАН.

Из материалов дела Дедка следует, что к нему применялась грубая физическая сила со стороны силовиков во время и после задержания в ночь на 12 ноября.

1 июля материалы дела зачитал адвокат Дедка Евгений Маслов. Эксперт выявил кровоподтеки и ссадины на теле Дедка через несколько дней после задержания. 

В озвученных материалах дела сказано, что у Дедка были кровоподтеки на обоих глазах, шее, на передней поверхности грудной клетки, на спине (самый большой — 25 на 12 см).

У Дедка зафиксировали кровоподтеки в области правого плечевого сустава, на плече, в области ягодиц (14 на 6 см). На левом бедре у Дедка был кровоподтек размером 26 на 18 см. Все повреждения были с согласия Дедка сфотографированы.

Согласно материалам дела, Дедок показал на предварительном следствии, что когда в его квартиру вломились, выбив одновременно входную дверь и дверь на балконе, трое сотрудников МВД в гражданской одежде, а трое в милицейской форме, его сразу положили на пол, били ногами, требовали назвать пароли от ноутбука и телефона. Он отказался, силовики стали душить Дедка подушкой, и он был вынужден назвать пароли.

При понятых, показал во время следствия Дедок, его не били. Продолжили избивать в здании ГУБОПиК: били дубинками, силой засовывали в рот найденные по месту проживания Дедка бутылки с неизвестной жидкостью, прислоняли их к рукам. Дедок также утверждал во время следствия, что в одном из помещений, где он находился, распыляли слезоточивый газ.


Как сообщалось ранее, на бутылках с жидкостью, найденных в квартире анархиста Николая Дедка во время обыска, не было его отпечатков пальцев.

Из материалов дела, обнародованных в суде представителем обвинения Антоном Тюменцевым 29 июня, всего у Дедка после задержания были зафиксированы легкие телесные повреждения, приведшие к кратковременному расстройству здоровья. Он получил 13 ударов тупым предметом.

Дедок и его отец Александ Дедок (бывший судья) написали жалобу в СК, но уголовное дело по факту насилия не возбудили за "отсутствием состава преступления".

"Вясна" публикует сегодняшнее выстуление политзаключенного Николая Дедка на суде полностью.

"В 2008 году я получил средне-специальное юридическое образование, окончив колледж БГУ по специальности "Правоведение". Работал исполнителем в суде Центрального района Минска, потом юристом в частной фирме. 

В 2015 году окончил Европейский гуманитарный университет по специальности "Мировая политика и экономика". Много лет участвовал в анархистском движении. Вел блог в телеграме и других социальных сетях, где анонсировал политические события в стране, рассказывал о борьбе за свои гражданские права. 

С июля 2020 года проживал в поселке Сосновый Осиповичского района, чтобы не быть в Минске, где шли массовые аресты политических активистов.

Что касается обвинений по статье 361 Уголовного кодекса. Размещая статьи и комментарии в телеграм-канале MIKOLA, я реализовывал свое право на свободу выражения. 

Я никогда не призывал к насильственным действиям в отношении кого-либо и постоянно подчеркивал, что являюсь сторонником ненасильственного сопротивления. 

Считаю, что обвинение полностью составлено по оперативным формулировкам. В их действиях СК усмотрел угрозу национальной безопасности, понимая под национальной безопасностью интересы правящего класса. Однако интересы Беларуси и интересы правящего класса это не одно и тоже. 

Из обвинения же следует, что призывая к борьбе за свои гражданские права, я призывал разрушать Беларусь и создавал угрозу людям. Это ложная подмена понятий.

Я также был обвинен в распространении идеологии экстремизма. В то время, как ни одна политологическая теория, ни один учебник не знает такой идеологии. 

Конституция Беларуси гарантирует человеку и гражданину право распространять любые политические взгляды и придерживаться любой идеологии. 

В рамках статьи 361 Уголовного кодекса я был также обвинен в том, что мои действия могли привести к угрозе жизни и здоровью людей. Во-первых, ни одного доказательства того, что мои посты несли угрозу жизни и здоровью кого-либо нет. Во-вторых, закон прямо запрещает строить обвинения на предположениях и вероятности.

Что касается обвинений по статье 342 Уголовного кодекса. Те многочисленные марши, которые проходили в те месяцы в Минске я не посещал, потому что боялся, что буду задержан и не смогу вести свой телеграмм-канал. 

На свой день рождения 23 августа я решил сделать исключение и посетить Марш. Никакого плана, включающего в себя нарушений общественного порядка, у меня не было. Решение посетить Марш я принял спонтанно и пришел туда один. 

Никаких милиционеров, которые были там и мешали шествию, и говорили о нарушении общественного порядка, я там не наблюдал. Обнаружил только позже на своих фотографиях. Я не блокировал транспорт, так как на тот момент, когда я выходил на проезжую часть, она уже была заполнена людьми. 

Никаких заявлений от недовольных граждан, которым бы я мешал, лично в мой адрес не поступало. Никто из людей, встреченных мной там, не высказывал признаков недовольства. 

Более того, десятки людей из окон и балконов на знаки руками V махали красно-белыми флагами. На шествии царила атмосфера всеобщего единения, дружбы, поэтому слова о том, что своим присутствием я (цитата из обвинения) «обострял напряженность в обществе, нарушал общественные устои добропорядочности и внутреннее спокойствие граждан» – это ложь.

Наоборот, за всю жизнь я не видел столько добропорядочных граждан в одном месте.

Что касается обвинений по статье 295-3 Уголовного кодекса. Я настаиваю, что бутылки со смесью бензина и машинного масла мне подбросили сотрудники ГУБОПиК. Указанные бутылки были найдены в шкафу под подоконником на кухне. 

Когда я жил на этой квартире, то я неоднократно заглядывал в эти шкафчики – их там не было. Значит, возможность того, что эти бутылки принадлежат прежнему хозяину, исключена. 

Когда в квартиру ворвались сотрудники СОБРа и ГУБОПиКа, они, положив меня лицом на пол, сразу начали меня избивать, спрашивая, где еще в доме висят камеры. 

Дело в том, что над балконом квартиры, где я жил, висит муляж видеокамеры, оставленный прежним хозяином. Я неоднократно говорил, что часть сотрудников, как я понял по звуку шагов и разговорам, разбежалась по другим комнатам, где что-то делали, пока я не видел. 

После чего меня начали избивать, требуя пароли от телефона и ноутбука. Когда пришли понятые и начался официальный обыск, меня провели из зала на кухню, где на моих глазах сотрудник ГУБОПиКа достал две бутылки с желтой жидкостью, причем одна уже была на столе. 

Я сразу не понял, что это за бутылки, пока не почувствовал резкий запах бензина и не увидел на одной из них кусочек ткани сверху. Я сразу сказал, что это не мое и что мне это подбросили, на что сотрудники ГУБОПиКа улыбнулись. 

Через четыре часа уже в Минске в здании ГУБОПиКа после нескольких часов пыток сотрудник ГУБОПиКа Тарасик Иван Александрович, когда я лежал в наручниках на полу кабинета, принес данные бутылки, поставил их передо мной и стал совать горлышки бутылок мне в рот и после требовать, чтобы я на них плевал. 

Потом начал подсовывать бутылки в руки и требовал, чтобы я их сжимал. И так с каждой бутылкой. После чего они по отдельности были упакованы в черные пакеты, как для мусора. Все это наблюдали другие сотрудники. 

Тот факт, что экспертиза не выявила моих биологических следов, я могу объяснить только тем, что сотрудники ГУБОПиК, зная, что я жаловался на пытки и фальсификации доказательств, знали, что это повлияет на результаты экспертизы, чтобы выставить меня как лжеца.

То, что эти бутылки мне подкинули, подтверждается множественными фактами. Во-первых, следствие не установило, как, когда и при каких обстоятельствах я якобы изготовил эти бутылки со смесью. Я не автомобилист — бензина у меня дома не обнаружено. Если я набрал его на заправке, то где емкость? 

Во-вторых, когда я изготавливал эти бутылки, то должны были остаться перчатки, следы горючей смеси на одежде — ничего этого обнаружено не было. 

В-третьих, непонятно, где и как в поселке Сосновом Осиповичского района можно использовать "коктейли Молотова". В поселке нет административных зданий, отделений милиции, других объектов, представляющих интерес для революционера. Везти их на митинг на общественном транспорте — абсурдно, так как от них шел резкий запах бензина. 

В-четвертых, повторюсь, бутылки были найдены на кухне, завернутые в мои кухонные полотенца, при этом вонь от бутылок была очень сильной. Непонятно, зачем держать источник бензиновой вони на кухне. Отсюда вывод, что бутылки мне были подброшены сотрудниками ГУБОПиКа. 

Сначала они убедились, что в доме нет камер, потом, убедившись, что я лежу лицом в пол, положили бутылки в шкаф. Так как спешили, положили их в первое место, которое показалось им подходящим. Чтобы не оставлять отпечатки пальцев, они обернули их кухонными полотенцами, которые лежали на подоконнике. А потом демонстративно достали в присутствии понятых. 

Считаю, что этим сотрудники милиции преследовали две цели. Первая - подстраховаться еще одним обвинением по статье 295-3 УК, если я каким-то чудом буду оправдан по другим. Вторая - создать нужную картинку для руководства и госСМИ, поскольку с момента освобождения в 2015 году вся моя деятельность носила публичный открытый характер. 

Я вел блоги от своего имени, не скрывался, мой арест мог бы выглядеть как преследование за свободу слова. А вот показать, что экстремист хранит дома "коктейли Молотова", полностью укладывается в нужную картину. 

Хочу подчеркнуть, что признавая меня виновным по статье 295-3 УК, спецслужбам будет дан зеленый свет подбрасывать все, что угодно: наркотики, оружие и прочее. 

Это станет простым и эффективным способом расправы с инакомыслящими...".

Также, как передает Свабода, во время своего выступления подсудимый заметил, что часть вещей, забранных у него из квартиры, потом пропали. Так, в описи не оказалось его камеры Canon, часы и одной тысячи рублей. "Думаю, их украли сотрудники", - заявил Дедок.

"Видео мы запишем с болью или без"


Николай Дедок объяснил, откуда взялась видеозапись, на которой он признает вину в подготовке терактов. По словам подсудимого, его заставили признаться в этом на камеру угрозами, избиением и перцовым газом.

"Это видео мы запишем с болью или без", — предупреждали его сотрудники. 

Сначала он не соглашался, тогда его завели в кладовую и пустили туда газ, и он согласился.

"Но потом делали второй дубль. Молодой сотрудник снова распылил газ 4 раза, прямо в глаза. Вернули в квартиру и сказали, что, если правильно скажу, дадут умыться. Пугали электошокером", - упомянул Николай Дедок.

Около 1 часа ночи из поселка Сосновый Николая Дедка отвезли в ГУБОПиК. Он был в капюшоне. Его поставили на колени, выспрашивали пароль жесткого диска компьютера. 

Все сотрудники были в масках, но он утверждает, что хорошо узнал сотрудника по фамилии Тарасик. Тот угрожал изнасиловать его дубинкой. Его били, пока не дал пароль, но и потом били, так как компьютерщик неточно ввел пароль. В том числе били по руке и пальцам.

"Отбили мне пальцы. Я кричал. Туда пришел милиционер, полагаю, постовой. Спросил, что тут происходит. Тогда Тарасик послал его матом", - вспоминает Николай. 

Николай Дедок упомянул, как его поставили возле красно-зеленого флага и заставили извиняться. "Тарасик требовал, чтобы я сказал, что я чмо и гандон. Я отказался. И еще хотел, чтобы я заплакал на видео. Но я не заплакал. Потом это видео показали на БТ", — рассказал подсудимый.

Перед отправкой в СИЗО Николая Дедка, по его словам, предупреждали, чтобы ничего не рассказывал о том, что с ним происходило при задержании в ГУБОПиКе.

"Говорили, что если расскажу, то из колонии не выйду, будет 411-я статья и сделают петухом. Тарасик сказал, что если открою где рот, то лично утопит меня в параше. "Не выйдешь из тюрьмы", предупреждал", - вспомнил Николай Дедок.

Он также напомнил, что еще до событий 2020 года в ООН была зарегистрирована его жалоба на нарушения его прав и бесчеловечное обращение в тюрьме. По словам Дедка, его арест в ноябре прошлого года и то, как с ним обращались, особенно в ГУБОПиКе, является местью за инакомыслие и борьбу за другой образ жизни в стране.

Во время допроса в суде Николай Дедок повторил, что не призывал к насильственным действиям, но считает, что граждане имеют право на защиту своих прав и сопротивление насилию и беззаконию со стороны карателей. Такими Николай Дедок считает сотрудников спецслужб, МВД и прокуратуры, которые, по его мнению, «поддерживают преступный режим». По словам дедка, именно беспричинное насилие со стороны силовиков стало причиной протестов, которые иногда приобретали формы реального сопротивления.

"Не признаю себя виновным. Моя деятельность носила и будет носить просветительский характер", — завершил свою речь в суде Николай Дедок.

Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...