АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Запрет полетов TUT.by Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

Евгений Прейгерман: Евросоюзу от военного положения будет ни жарко, ни холодно

Минск неизбежно будет вынужден идти Кремлю на уступки различного рода, которые будут сужать его поле для суверенного маневра.

Евгений Прейгерман: Евросоюзу от военного положения будет ни жарко, ни холодно
Официальный Минск заявил о выходе из «Восточного партнерства» и приостановил действие соглашения о реадмиссии. Таким образом белорусские власти ответили на секторальные санкции Евросоюза.

Учредитель и директор Совета по международным отношениям «Минский диалог» Евгений Прейгерман оценил логику санкционной войны и спрогнозировал ответную реакцию Минска.

-Мотивация введенных санкций содержится в самих документах. Традиционно называются три условия. Евросоюз призывает белорусские власти прекратить репрессивные действия, а также отменить уже совершенные репрессивные действия, в частности, освободить всех политзаключенных. И третье – принудить власти к диалогу внутри страны с оппонентами, где под оппонентами понимается широкий круг оппозиционных структур. 

-Насколько эффективными в достижении поставленных целей могут оказаться предпринятые шаги?

-Даже несмотря на беспрецедентный характер санкций (тут можно сделать ряд уточнений и оговорок согласно документам), такого рода санкции с вероятностью до 99,9% никак не приблизят достижение поставленных целей, а наоборот, делают их недостижимыми.

Сами по себе отношения с западным миром, и с Евросоюзом в частности, не играют первичной роли в достижении внутриполитических целей в Беларуси: они не могут обеспечить положительную динамику и не могут сгладить негативные процессы. Все решения белорусских властей, носящих то ли репрессивный, то ли либерализационный характер, связаны с ощущением власти. В этих условиях любые действия со стороны Запада и Евросоюза могут либо способствовать каким-то процессам, либо, наоборот, их отягощать. В сегодняшних условиях санкции будут отягощать этот процесс, ухудшать перспективу улучшения и одновременно создавать определенные побочные явления. Насколько мы можем судить по предыдущим политическим кризисам в Беларуси, в определенный момент белорусские власти начинают останавливать репрессии – это связано с тем, что они приходят к выводу, что главная опасность миновала, и начинают более широко думать о перспективах. А перспектива всегда сталкивает их с необходимостью улучшать отношения с Западом. Но сейчас, когда Запад вводит санкции, есть установка отвечать на санкции; соответственно, ответ на санкции означает еще большую эскалацию дипломатических отношений. А значит, перспектива осознания, что пора прекращать репрессии и пора откатывать назад, отдаляется еще больше.

Что касается отягощающих, побочных эффектов (о них сегодня мало кто хочет слушать), это все равно что соблюдение законов природы. Если один из основных внешнеполитических партнеров закрывает перед вами двери, то это неизбежно подталкивает вас в объятия другого внешнеполитического партнера. Следовательно, побочным эффектом европейских санкций станет еще бОльшее сближение с Россией: активы будут переходить российским партнерам, потому что Минск вынужден будет идти на определенные уступки. 

-По большому счету, Минск пойдет на сдачу экономического суверенитета? Других вариантов расплачиваться с Россией за политическую поддержку нет.

-Я бы сформулировал эту линию иначе: Минск неизбежно будет вынужден идти Кремлю на уступки различного рода, которые будут сужать его поле для суверенного маневра. 

-Вадим Иосуб назвал секторальные санкции гибридными: несмотря на жесткие формулировки, приведение в исполнение санкций откладывается на определенное время. Почему Евросоюз дал Минску паузу?

-И более того – в самом документе Европейского Союза санкции называются не секторальными, а точечными экономическими санкциями. Любопытный нюанс.
Насколько можно судить по расшифровке, санкции действуют в отношении контрактов, подписанных после 25 июня, поэтому в отношении многих контрактов санкции фактически откладываются на год-два, плюс санкции не затрагивают некоторые важные товарные позиции.

Почему так происходит? Похоже, существуют две возможные логики. Одна, условно назовем ее дипломатической, заключается в том, что на сегодняшний момент среди европейских дипломатов и политиков есть понимание, что они готовы расширять санкции, если Минск не пойдет на требуемые уступки. Вторая, функциональная, логика состоит в том, что чем шире экономические санкции, тем сильнее они бьют по интересам самого Евросоюза, предприятий и стран. Одно дело – говорить про санкции, и совсем другое – нести непосредственные потери из-за санкций. Поэтому, когда разговор переходит к делу, появляется прагматический аргумент: как компенсировать потери европейских компаний?

-Евросоюз вводит экономические санкции, Минск грозит ответными санкциями – санкционная спираль все больше и больше раскручивается. А что дальше?

-Это самый главный вопрос. Классика жанра конфликтологии: конфликты легко и незаметно начинаются, а затем точно также легко и незаметно эскалируются до угрожающих масштабов. Сегодня речь не идет о глобальном конфликте, но в целом потрясения могут быть очень серьезными – и для Беларуси, и в регионе. Совершенно очевидно, что главная задача для всех – остановить процесс эскалации без лишних жертв, что называется. Но есть закон дипломатии: если одна страна вводит санкции, другая должна ответить. Очевидно, что Минск примет ответные решения; надежда на то, что эти решения не будут угрожающими для Европейского Союза, а в Европейском Союзе найдется стратегическое видение ситуации, которое не предусматривает дальнейшей эскалации.

-Чем Минск может ответить? Лукашенко не исключил даже введения военного положения.

-Военное положение – образная фраза в его исполнении, тем более, что от военного положения Евросоюзу будет ни холодно, ни жарко. 

Есть три линии ответа. Первая – экономика. Понятно, что белорусский рынок мизерный, конечно, можно затронуть интересы отдельных производителей, европейских компаний (два-три месяца назад Совет министров подготовил первый список экономических ограничений, куда вошли три группы немецких компаний) – нанесен удар по конкретным компаниям, занявшим политическую позицию. Таким образом отвечать на общее решение Евросоюза будет сложнее, потому что Минск тогда лишает себя даже призрачных шансов сохранить и привлечь в будущем европейский бизнес. Тем более что на днях Лукашенко на Кроноспане заявил, что готов предоставить дополнительные гарантии для европейских инвесторов. Теоретически такой вариант сохраняется, но маловероятно, что он будет использован.

Вторая линия – удар по политическим и гуманитарным интересам Евросоюза внутри Беларуси. Это самая реалистичная зона ответа. Грубо говоря, речь идет об усилении политических репрессий внутри страны и выкорчевывание отсюда присутствующих физически либо работающих в Беларуси фондов, программ и так далее. Как сказал Макей, гражданское общество может прекратить свое существование.

И третий блок касается трансграничной безопасности: нелегальная миграция, сотрудничество в области ядерной безопасности. Этот тезис постоянно звучит в устах официального Минска. Несколько лет назад власти согласились пойти на стресс-тесты Белорусской АЭС, продемонстрировав добрую волю; а в условиях политического давления в Минске грозят прекратить любое сотрудничество по ядерной безопасности.  

-Грубо говоря, такой шантаж…

-Как это называть – зависит от предпочтений: кто-то назовет шантажом, кто-то ответными действиями и, наверное, каждый в определенной степени будет прав. Любое государство отвечает на внешние импульсы так, как может. Ну вот Минск может отвечать таким образом.


Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...