АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Референдум Белгазпромбанк Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис

"Эхо Москвы": Россия и ЕС — союзники? У них общие цели, общая добыча — Беларусь

Известный российский политик и журналист Максим Шевченко в эфире радио "Эхо Москвы" рассказал ведущему Алексею Соломину об отличиях Беларуси и России.

 "Эхо Москвы": Россия и ЕС — союзники? У них общие цели, общая добыча — Беларусь
Максим Шевченко: Я считаю, что Лукашенко засиделся у власти. Хотя я хорошо к нему отношусь, но модернизация политических институтов назрела уже давно
Лукашенко работал на развитие своего народа, а Путин работал на развитие только олигархического капитализма в России.

Алексей Соломин: Все сейчас обсуждают Александра Лукашенко. Параллельно идет его интервью, где он, в частности, много обсуждает Владимира Путина. Знаете, просто шаг назад, чтобы создать подводку к нашему разговору. Что это такое происходит сейчас в Беларуси? ЧВК «Вагнер», вот эти люди. Какая у вас позиция?


М. Шевченко: Внешние империалистические хищники, слабейший из которых — это Российская Федерация, а сильнейший из которых — это Европейский Союз, хотят уничтожить суверенитет Беларуси, починить ее себе. Российская Федерация, такая постмодернистская неоимперия, хочет растворить этот суверенитет, прикрываясь заботой о «русском мире», о союзном государстве, о славянском братстве и прочей не имеющей никакого содержания трескотней, которая скрывает за собой просто империалистические, хищнические интересы российского капитализма, который хочет быть частью транснационального, глобального капитализма.


А. Соломин: Россия и ЕС — союзники в этом?

М. Шевченко: У них общие цели, общая добыча — Беларусь. В принципе, у них есть общий интерес. Потому что нет никакой единой Российской Федерации, нет никакого единого Европейского Союза, который тоже пытается захватить Беларусь, но под другими лозунгами. Под лозунгами расцвета национального…

А. Соломин: Не клевещите, есть единая Российская Федерация.

М. Шевченко: Для меня нет. Потому что я считаю, что это абсолютный симулякр, который просто прикрывает интересы хищников, которые грабят и разоряют нашу родину, которые уничтожили традиционное пространство жизни — по крайней мере, русского народа точно. Вы не найдете в России сел, деревень, умирают малые города. Зато охотничьи угодья богатеев, миллиардеров, олигархов распространяются по всей территории страны. В принципе, чувствуют они себя тут неплохо как где-нибудь в Африке. Разница только в том, что львов нет.

Вернемся к Беларуси. Европейский Союз тоже хочет ликвидировать суверенитет Беларуси под предлогом освобождения ее от диктатуры, от тирании и создания на ее территории такого национального белорусского государства.

Сегодня в Беларуси нет проблем с языком. Они идут через поддержку национализма — белорусский национализм, условно говоря, с белорусским языком. Достаточно интересная, но в целом неактуальная для Белоруссии вещь, неактуальная тема.

Этому противостоит суверенитет Республики Беларусь, которая опирается на личность Александра Лукашенко. Мне лично всё равно: тиран он, диктатор… В истории бывали тираны вполне просвещенные. В Сиракузах, например, был тиран, при котором был Архимед, при котором был расцвет науки и искусств.

А. Соломин: Подождите секундочку. В чьих интересах действует ЧВК «Вагнер» и какие цели?


М. Шевченко: Я не знаю точно, в чьих интересах. Это пусть нам рассказывает КГБ Беларуси. Тем более, что Лукашенко, как я понимаю, пригласил прокуроров России и Украины в Беларусь. Но я подозреваю, что схема была такая: одной рукой поддерживать либеральную оппозицию, подталкивая либеральный майдан по киевскому варианту, другой рукой быть готовыми к тому, чтобы взять ситуацию под контроль с помощью, условно говоря, борьбы за «русский мир». Не исключаю такой вариант. Но они точно не летели в Судан, потому что никаких билетов из Стамбула дальше у них не было.

А. Соломин: Так они летели в Стамбул, нам говорили об этом.

М. Шевченко: У них на самом деле есть билеты до Стамбула на 25-е число. Но за какое-то время до своего рейса они спокойненько забронировали себе место в этом санатории и туда заселились. И вообще я не понимаю, почему мы каких-то наемников должны считать нашими ребятами? Это люди, которые вполне воюют за деньги, убивают за деньги.

А. Соломин: Но у них российское гражданство.

М. Шевченко: У них, как я понимаю, разное гражданство. Они пишут, что их дело — смерть. Это что, такая русская культура, такая ценность русского мира, что ли? «Наш бизнес — смерть, и наш бизнес процветает». Это такой лозунг России? Я думаю, что великая русская культура ужаснулась бы от такого лозунга.

Я не считаю наемников в какой-то мере уполномоченными представлять ту Россию, которую я люблю и частью которой я являюсь. Наверное, путинскую Эрэфию да, представляют наемники, олигархи, бюрократы, силовики — кто там еще?

А. Соломин: Погодите, Максим. Во-первых, я хочу призвать вас к осторожности, потому что здесь мы ходим где-то рядом с государственными символами и вещами, за которые идет наказание.

М. Шевченко: Никакие государственные символы я не оскорбляю. Я просто говорю то, что я думаю.

А. Соломин: Просто имейте в виду, ваша ответственность. Смотрите, вы сказали про суверенитет.

М. Шевченко: Для государственного символа, чтобы вы были спокойны, я процитирую Лермонтова: «Люблю Россию я, но странною любовью. Не победит ее рассудок мой». Поэтому для меня Эрэфия — это не Россия. Для меня Россия — это свободная страна, которая существует для процветания народа, а не для процветания узкой кучки людей, которые сокращают мало того, что численность этого народа, но еще и пространство его жизни.

А. Соломин: Вы говорите о суверенитете Беларуси при Александре Лукашенко.

М. Шевченко: Беларусь для меня гораздо больше Россия, чем Российская Федерация. Поэтому защищая сегодня Беларусь, я призываю всех патриотов России встать на защиту Беларуси, потому что это гораздо больше Россия, та Россия, которую мы потеряли, в которой мы живем, о которой мы мечтаем, чем современная РФ.

Беларусь в Средние века была альтернативным центром объединения русских земель — Западная Русь, Литва. И таковой и осталась. Эта позиция не моя, чтобы не придрался Следственный комитет, а Сергея Платонова, великого русского историка-монархиста, который вслед за Василием Ключевским сказал, что Литва — это альтернативный центр объединения русских земель, который, к сожалению, проиграл Москве.

А. Соломин: Ох, с цитатами тут сейчас будет вообще тяжело. Цитирование известных людей, как известно, не освобождает нас никого от ответственности.

М. Шевченко: Пусть сажают за цитирование монархистов.


А. Соломин: Вы сказали о суверенитете Беларуси. О каком суверенитете можно говорить, тем более в наше время? Вот даже Александр Лукашенко говорит, что относится к Владимиру Путину как к старшему брату, который должен подсказать, в чем-то помочь, подсказать, как поступать.

М. Шевченко: Я думаю, Александр Григорьевич пытается быть дипломатом в той ситуации, когда ситуация уже далека от каких-то дипломатических колизий, дипломатических нюансов. Я полагаю, что в этой ситуации нет никаких «старших братьев». Старший брат Москвы находится в Вашингтоне, и они всё равно будут согласовывать свои действия с Вашингтоном, в том числе по Беларуси — получать разрешение на то, как можно себя вести в отношении Беларуси, как нельзя себя вести в отношении Беларуси.

Я думаю, что Лукашенко вполне понимает, что суверенитет Беларуси основан как минимум на двух столпах: на его личности… Я считаю, что он засиделся у власти. Могу сказать это четко. Хотя я хорошо к нему отношусь, но модернизация политических институтов назрела в Беларуси уже давно. И второе — это, безусловно, социальное государство, которое является уникальным на постсоветском пространстве, которое сохранило лучшее из советского наследия и добавило к нему рыночную экономику.

Плюс, конечно, есть элемент авторитаризма, есть элемент авторитарной власти — очень серьезный элемент. Но я полагаю, что суверенитет белорусской нации и суверенитет Беларуси, как центра Западной Руси, очень важного для меня, как для русского человека — духовно важного, политически важного, ментально, цивилизационно важного… Потому что для меня Россия не кончается границами Эрэфии. Для меня Россия существует в гораздо большем пространстве — не как государство, а как цивилизационное понятие. Точнее, не Россия, а Русь. И вот я считаю, что Беларусь — это такой важнейший элемент того, что было когда-то магистральным путем развития всего нашего народа.

А. Соломин: А почему вы думаете, что это какое-то райское царство на земле? Откуда вы делаете эти выводы?

М. Шевченко: Нет, это не райское царство. И потом, я не думаю. Я проехал через всю Беларусь…

А. Соломин: Но это же впечатление.

М. Шевченко: Может быть, это впечатление, но вот я приезжаю в сельскую местность в России, и я не вижу ни сел, ни деревень. На их местах я вижу только заброшенные пустыри. Я приезжаю в Беларусь — да, это Брестская область. Я там был.

А. Соломин: Такое происходит везде. В развитых странах — урбанизация.

М. Шевченко: Я был в Брестской области, в деревне.

А. Соломин: С чего взяли, что это хорошо?

М. Шевченко: В России это было сознательное насильственное истребление сельского экономического уклада и уклада малых городов. Это было сознательное уничтожение социально-культурной, социально-экономической базы жизни русского народа. Потому что это население, которое опиралось на колхозы, на совхозы, на малые города, как ни странно, является потенциальным источником революционных настроений. Его согнали в города, а городские люмпены — никакая не угроза для режима, никакая не угроза для капитализма.

А. Соломин: И еще большой источник неэффективного вложения средств и труда, кстати говоря.

М. Шевченко: Вы рассуждаете, как социал-дарвинист. Я думаю, что вы сами по себе хороший человек, и вам когда-нибудь будет стыдно за эти слова, потому что слоган «эффективность» к человеческой жизни, а тем более к жизни миллионов людей, к бытию народа, абсолютно неприменим. Он так же омерзителен, как и антисемитизм, я считаю. Нельзя объявлять уклад жизни десятков миллионов людей неэффективным, потому что это просто геноцид. Следующий шаг — это геноцид.

Вот у вас в России запретили колхозы и совхозы. Это было одним из первых актов преступного ельцинско-чубайсовского режима. Всё уничтожено.

А. Соломин: Распустили, не запретили. В виде коммерческих организаций, совместные хозяйства..

М. Шевченко: Их ликвидировали. Больше нет мест, где люди работали. Да, конечно, всё это полная чушь, хрень. Ничего этого нет, поверьте. Есть латифундии, в которых работают таджики, киргизы, узбеки, дай им бог здоровья.

А. Соломин: Подождите, а вы придумаете такой совхоз, в котором российский гражданин будет получать зарплату примерно как российский программист, и чтобы при этом помидоры на прилавках не стоили как, извините…

М. Шевченко: Нация не состоит из одних программистов.

А. Соломин: Вы просто можете посмотреть зарплату программиста. Это просто пример.

М. Шевченко: Этим не измеряется бытие народа. Этим измеряется только бытие мещан.

А. Соломин: Но кого вы заставите работать в совхозах за копейки? Каких российских граждан вы заставите работать?

М. Шевченко: Сейчас уже никого, потому что вы их оттуда уже выгнали. Вы уничтожили — ну, не вы лично, а те люди, которые исповедуют такие же взгляды, как вы. Вы понимаете, что так называемый план «Ост» по уничтожению пространства жизни русского народа приведен в действие. Исконные места, где русские люди жили столетиями и тысячелетиями, опустели. Там больше не живут русские люди.

А в Беларуси при плохом Лукашенко народ живет. Вот я был в деревне моего деда. Живет 140 человек. Это глубинка Брестской области. У каждого машина или 2 машины. Можно брать землю в аренду. До гектара — в частное пользование. Свыше гектара — в аренду на 99 лет. И люди берут, и зарабатывают достаточно большие деньги. На западе Беларуси — зарабатывают.

На востоке Беларуси, говорят, другая ситуация. На востоке я не был в селах и в деревнях, но в Смоленской области, в соседний Тверской, в Псковской вообще ничего нет. Там только вдоль дорог живут люди, которые превращены в обслуживающий персонал проезжающих господ, живущих в городах. Больше там ничего нет, поверьте. А еще наши начальники бесконечно строят церкви и монастыри. И говорят, что это и есть Россия. Но Россия — это не это.

А. Соломин: Максим, скажите пожалуйста, а если Беларусь лишиться возможности продавать свои продукты в Россию, разве она не будет испытывать серьезные экономические проблемы?

М. Шевченко: А если Россия лишится возможности продавать нашу нефть, наш газ, наш лес, нашу рыбу?

А. Соломин: Уже почти лишилась — полкопейки стоит.

М. Шевченко: Да, она не будет испытывать трудности? Что за странный вопрос?

А. Соломин: Я говорю о суверенитете. Точнее, вы говорите о суверенитете при Александре Лукашенко. Я говорю, что никакого суверенитета нет. Страна зависимая. Сложно представить страну, независимую от других стран.

М. Шевченко: Слушайте, любое государство зависимо. Но формы этой зависимости важны. Никто не говорит, что независимая. Просто есть формы экономического сотрудничества, экономического партнерства, а есть формы политического удушения. Я считаю, что Беларусь хотят удушить и уничтожить ее суверенитет. Такими розовыми демократическими ценностями Запада.

Мы видели, к чему это привело Украину. К тому, что украинская земля, которая была вековой мечтой украинского крестьянина, из-за которой поднимались казацкие восстания — Максим Кривонос Богдан Хмельницкий и так далее, сегодня просто в частной собственности и продается, становится собственностью олигархов. До свидания, Украина! Я поздравляю украинцев: своей земли вы больше не увидите. Так же и в России: земли больше нет. Она принадлежит только богатым господам. Так же, как я вижу вокруг меня — вот я нахожусь здесь…

А. Соломин: Александр Лукашенко, вот я помню по вашему стриму, вы высказались, я не буду вас цитировать, я просто ошибусь, но как я вас воспринял, что вот это политический лидер, которого вы действительно уважаете, это политик, которого вы уважаете?

М. Шевченко: Он создал суверенную, независимую, в целом крепкую Беларусь.

А. Соломин: Чем Владимир Путин хуже? Вот если можно, по конкретным вещам. Чем Владимир Путин хуже политика Александра Лукашенко?

М. Шевченко: А что такого создал? Мы с этого начинали. Посмотрите, как живет русский народ и как живет белорусский народ. Может, белорусам кажется, что они живут не очень хорошо, хуже, чем поляки. Но русский народ вообще никак не живет.

А. Соломин: Я просто хочу, чтобы вы сформулировали, в чем плохо работает Владимир Путин?

М. Шевченко: Тем, что Лукашенко работал на развитие своего народа, а Владимир Путин работал на развитие только олигархического капитализма в России. Точка. А русский народ утратил пространство своей исконной жизни. Другие народы сопротивляются более маленькие засчет этнической консолидации. Русский народ, который свою судьбу связал с государством, в очередной раз предан этим государством. Но не просто предан, а государство, я считаю, окончательно решило русский вопрос. Еще раз говорю, пространство жизни русского народа культурное, экономическое, социальное уничтожено. И это факт.

А пространство жизни белорусского народа, пусть кому-то кажется, что оно вот не как в Австрии или не как там в Баварии, но оно не уничтожено, а оно развивается, оно живет. И я видел разницу. И эта разница фундаментальна, она принципиальна. Естественно, городская интеллигенция этим всем недовольна. Но это классический конфликт города и деревни, который надо разрешать модернизацией политической системы, в частности допуском политических партий в политическую систему Беларуси.


Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...