АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Белгазпромбанк Беларусь-Россия

«Похоже, Лукашенко испугался» - политолог

Он никогда не позволит никакого второго тура — это значило бы и признать поражение, и допустить что-то непредсказуемое.

«Похоже, Лукашенко испугался» - политолог
Поводом для этого разговора с Дэвидом Марплсом, профессором истории в Университете Альберты в Эдмонтоне (Канада), стал выпуск его последней книги «Understanding Ukraine and Belarus. A Memoir» , пишет политический аналитик "Свободы" Ян Максимюк.

В книге автор описывает свою жизнь и академическое путешествие, начиная со студенческих лет в Англии и заканчивая нынешними временами, когда он стал одним из самых известных западных экспертов по советской и постсоветской истории Украины и Беларуси и автором десятков книг о двух странах.

Разговор, в котором я изначально хотел сосредоточиться на творческой биографии автора и мотивах, побудивших его посвятить свою академическую жизнь исследованию Украины и Беларуси, неизбежно и почти сразу же перешел к обсуждению политической ситуации в Беларуси, - как текущей, так и недавней, - и там и завязла.

Дэвид Марплз, которому в прошлом семи лет запрещали въезд в Беларусь, посещал Беларусь более 25 раз и основывает свои оценки страны и ее судьбы не только на мнениях экспертов и политологов, но и на живых контактах с простыми белорусами. Вот почему мне всегда интересно поговорить с Дэвидом Марплсом о Беларуси, и я не жалею о том, что на этот раз я не смог спросить его подробнее о том, как и почему он хотел заниматься белорусскими вопросами как ученый. Мы, кстати, договорились вернуться к этой теме в будущем, как-нибудь по другому поводу.

Реальный рейтинг Лукашенко составляет около 24 процентов


- Не более месяца назад мы говорили о президентской кампании в Беларуси. Вы тогда сказали, что перемены в стране не наступят на этот раз, в этой политической кампании. События в Беларуси, произошедшие после нашего разговора, как-то изменили ваше мнение?

- Я всегда верю, что результат выборов будет одинаковым. На мой взгляд, самый важный вопрос сейчас заключается в том, пройдут ли выборы в Беларуси добросовестно, то есть те, в которых примет участие кандидат от оппозиции. Потому что сейчас единственный кандидат, который может стать настоящим противником Лукашенко, - Виктор Бабарико - в тюрьме. И он может оставаться там дольше, его также могут снять из президентской гонки, не признавая подлинность подписей или по какой-либо другой причине.

Но у меня есть ощущение, что для Лукашенко по-прежнему важно проводить выборы в Беларуси, которые хотя бы в чем-то напоминали настоящие выборы для европейцев. Так что теперь, я думаю, он колеблется и размышляет, позволить ли Бабарико принять участие в выборах и таким образом и я бы полобие с реальной конкуренцией.

Ситуация довольно сложная. Я думаю, что реальный рейтинг поддержки Лукашенко в обществе - около 24 процентов. Ну, не 3%, о которых сейчас говорят некоторые, а 24% - это такая поддержка, которая была у оппозиции в то время, когда еще можно было проводить по-настоящему независимые опросы. Этого недостаточно для победы Лукашенко на свободных и честных выборах.

На самом деле любой избирательный результат Лукашенко, более 50%, будет выглядеть карикатурно и вызовет протесты. Я не представляю, что может быть иначе, потому что люди сильно рассержены. И уже сейчас очевидно для всех наблюдателей, что Лукашенко грубо нарушает избирательные правила и демократические процедуры.

Я думаю, что Лукашенко все же хочет держать открытыми пути в Европу, а также В США, с которыми он недавно восстановил отношения, и доказательством этому был визит Майка Помпео в Минск. Ни Европа, ни США не будут благосклонно смотреть на то, что сейчас происходит в Беларуси - все эти аресты людей, задержания журналистов, разгон пикетов и демонстраций.

То есть я чувствую, что он пойдет на какие—то уступки — возможно, освободит Виктора Бабарико, возможно, его сына, возможно, прекратит преследование и позволит, чтобы в этих выборах участвовали три или четыре кандидата, а среди них - один серьезный оппонент.

Бабарико - другое дело, чем Тихановские


- Допустим, что зарегистрируют и Светлану Тихановскую, и Виктора Бабарико. Думаете ли вы, что они могут стать серьезной угрозой для переизбрания Лукашенко?

- При всем моем уважении к Светлане Тихановской я не считаю ее настоящей угрозой для Лукашенко. Ведь на самом деле она стала "заменителем". Думаю, что и она, и ее муж в действительности не намеревались воспринимать эти выборы всерьез. Она на этих выборах выступает скорее как символ — символ социальных медиа или, если хотите, гражданского общества.

Бабарико - другое дело. Он по-своему весьма противоречивая личность. Люди теперь видят в нем оппозиционера. Но он был главой банка "Газпрома" в Беларуси, сотрудничал близко с российскими чиновниками, его хорошо знают в России. Он очень богатый человек, человек из элиты. Трудно гадать, чем все это закончится, но я уверен, что Бабарико — гораздо более серьезная проблема, чем традиционные оппозиционные фигуры, с которыми Лукашенко мог справиться и не раз доказывал, что справился. Поэтому я считаю, что Лукашенко пока не знает, что делать с Бабарико.

Это выглядит так, как будто Лукашенко испугался. Поэтому вероятно, что он может среагировать на возможные обвинения в трусости — что он боится выступать на выборах против Бабарико — и выпустит Бабарико за несколько дней до голосования, если тот уже не сможет провести предвыборную кампанию. Это возможно.

Но я уверен, что Лукашенко обеспечит себе большинство голосов в первом туре. Он никогда не позволит никакого второго тура — это значило бы для него и признать поражение, и допустить что-то слишком непредсказуемое.

Лукашенко, разумеется, мог бы уйти в отставку. Я читал несколько статей, авторы которых убеждали, что это лучший шаг для него. Но я не думаю, что это его опция. Он слишком боится, что новый президент мог бы арестовать его и он оказался бы под судом и в тюрьме за исчезновение людей.

Короче, это действительно интересная ситуация, и я не могу сказать, в какую сторону она пойдет.

Как появился интерес к Беларуси


- Сейчас я хотел бы спросить у вас о том, как вообще началась ваша заинтересованность Беларусью?

- Моя настоящая заинтересованность Беларусью началась после чернобыльской катастрофы. Но даже тогда она началась не сразу, так как я главным образом занимался Украиной и писал книгу о влиянии аварии на Чернобыльской АЭС на эту страну. Но в 1991 году я был на конференции в Вашингтоне, которая совпала во времени с конференцией белорусов, с которыми мне удалось поговорить. Они тогда критиковали меня - мол, я занимаюсь исключительно Украиной, почему я не хочу видеть, какое влияние Чернобыль оказал на Беларусь? И меня пригласили на конференцию, которую в апреле 1992 года в Минске проводила негосударственная организация «Дети Чернобыля». Это была моя первая поездка в Беларусь.

Я тогда был сильно впечатлен контрастом между Беларусью и Украиной. В 1992-м Беларусь выглядела очень советской - широкие улицы в Минске, почти никаких автомашин. Была оппозиция, но парламент состоял преимущественно из коммунистов. Шушкевич, с которым я встретился в 1992 году, был формальным руководителем страны как председатель Верховного Совета, но почти без власти и не мог ничего сделать. Тем не менее интерес к стране у меня появился очень сильный.

Когда я приехал в Беларусь второй раз, в октябре 1992-го, я уже решил, что напишу о Беларуси не только в контексте Чернобыльской катастрофы, но и сделаю нечто большее — напишу о современной истории Беларуси, о которой люди на Западе немного знают. К тому времени на Западе были только две книги по-английски, которые более-менее исчерпывающе представляли историю Беларуси: одну из них написал Николас Вакар (1956), а вторую - Иван Любачка (1972). И где-то тогда появилась всего третья книга об истории Беларуси по-английски, написанная Янкой Запрудником.

Хотя были проблемы с тем, чтобы договориться с историками в Беларуси или получить доступ к материалам, в целом говоря, люди в Беларуси охотно помогали мне, как только узнавали, что я хочу делать. Так что я то и дело возвращался в Беларусь. Я был в Беларуси не менее 25 раз в 1992-2010 гг. И я писал и публиковал книги о Беларуси - в 1996, 1999, 2007 и 2014 гг. В то время Беларусь занимала мое внимание больше, чем Украина, с которой началась моя научная заинтересованность советским и потом постсоветским пространством…

Станут ли белорусы нацией


- Давайте поговорим о ваших прежних книгах о Беларуси. Книга 1999 года называется Belarus: A Denationalized Nation (приблизительно: «Беларусь: нация без нации»). Заметили ли вы за 20 лет после выхода этой книги какой-то прогресс в Беларуси, что касается создания белорусской нации, «национальной нации», если можно так сказать?

- Начну с краткого объяснения. Заголовок книги, когда я ее закончил, имел вопросительный знак на конце. Но издатель вычеркнул этот вопросительный знак, чтобы сделать заголовок более впечатляющим. К тому же некоторые обозреватели критиковали меня за этот заголовок, говоря, что нельзя «денационализировать» то, что раньше не было «нацией», а белорусы, мол, никогда раньше нацией не были.

Как бы там ни было, я считаю, что национальное развитие Беларуси имело несколько периодов, когда можно было наблюдать определенный прогресс в нациообразовании: от 1890-х до 1929, от 1990 до 1994…

Первые годы независимости были очень существенны, так как тогда белорусский язык стал государственным. И даже если президент страны не отождествляет себя с национальной идентичностью этой страны и ее национальным интересам, силой обстоятельств он вынужден признать, что Беларусь — это Беларусь, а не Россия или Украина. Есть вещи, которые отличают Беларусь от других, есть долгая история страны, есть взаимодействия с другими государствами на протяжении этой истории, и теперь есть независимость…

Может, я скажу здесь о двух вещах. Во-первых, Сталин объединил белорусские территории, руководствуясь своими собственными целями. Это был очень существенный шаг. И провозглашение независимости в 1991-м, хотя тогда это не выглядело как значительное событие, было чрезвычайно важным. Оппозиция считает началом независимости дату 27 июля 1990 года (когда Верховный Совет БССР принял Декларацию о государственном суверенитете Беларуси. - Ред.), а я считаю, что решающим днем для будущего Беларуси стало 25 августа 1991 года (когда Верховный Совет БССР придал декларации о государственном суверенитете статус конституционного акта. - Ред). И теперь даже Лукашенко в своей борьбе с Путиным вынужден обращаться к своему роду «мягкого белорусского национализма»…

В моих путешествиях меня сильно вдохновляли встречи с белорусами молодого поколения, которые говорили на белорусском языке как основном, а когда нужно было переключиться на второй язык, они выбирали английский. И это сегодня тысячи молодых белорусов, которые или переехали в Европу, или посещали и посещают Европу и понимают, что вне Беларуси существуют другие общества и что Беларусь может быть лучше, чем она есть сейчас.

Это нам может казаться чем-то банальным и очевидным, но я думаю, что есть белорусы внутри страны, которые за границу не выезжают, и они смотрят на Запад как на декадентское и безбожное общество. Это не касается молодого поколения. Большинство таких молодых белорусов, возможно, сегодня находятся за пределами своей страны, но это в них я вижу зачатки оптимизма для будущего Беларуси.

Подытоживая, я чувствую, что ситуация меняется, и считаю, что Беларусь выживет и начнет развиваться. Я думаю, самое важное здесь - в какую сторону Беларусь начнет развиваться после Лукашенко.

У белорусов есть достаточный потенциал, чтобы стать настоящей нацией с собственной национальной идентичностью. И это могла бы быть смешанная идентичность - в ней могут быть и российские, и польские, и литовские, и другие влияния, — но в конечном итоге Беларусь сама решит свое будущее. Это будущее не будет решаться ни в Брюсселе, ни в Вашингтоне, ни в каком-то другом месте. Это главный посыл, который сейчас идет из Беларуси на весь мир. Люди в Беларуси начинают брать свою судьбу в свои собственные руки. И это здорово. Никогда за последние 25 лет я не был так взволнован тем, что происходит в Беларуси, как сейчас.


Феномен Лукашенко


- В 2007 году вы опубликовали книгу The Lukashenka Phenomenon: Elections, Propaganda, and the Foundations of Political Authority in Belarus («Феномен Лукашенко: выборы, пропаганда и основы государственной власти в Беларуси»). Могли бы вы назвать три наиболее характерные черты этого феномена под названием Лукашенко? Что делает его таким особенным для исследователя с Запада?

- Я думаю, справедливо будет сказать, что у Лукашенко есть определенная харизма и репутация в народе. Возможно, сейчас она уже меньше, но в прошлом он был одним из первых популистских руководителей в Европе, настоящим популистом. Он мог говорить на языке простого народа, и люди чувствовали, что он один из них, что он — человек того же происхождения, что и они.

Он пришел к власти как председатель комиссии по борьбе с коррупцией. Он казался кем-то другим, чем остальные политики того времени, политики середины 1990-х. Потом, конечно, в нем проявились очень зловещие черты, даже криминальные. Но в середине 1990-х он выглядел политиком, не загрязненным коррупцией прошлой эпохи.

Во-вторых, он был очень успешен в политическом маневрировании. Он был в состоянии оценить коллег-руководителей в соседних странах, особенно в России, но также и в Европе, и рассчитать, как с ними поступать — что ему может удаться, а что — нет.

В этом он был немного похож на Леонида Кравчука, первого президента Украины, который, как мне думается, был столько же искусен в таких делах. Он знал, как далеко можно заходить. И он мог играть на две стороны в одно и тоже время - это для Европы, а это для России. Друг другу явно противоречило, тем не менее обе стороны чувствовали, что могут ему доверять. Правда, с Европой это у него выходило не всегда, и европейцев он много раз подводил.

Его методы чрезвычайно жесткие. Но его режим нельзя назвать стопроцентно репрессивным. Есть периоды жестоких репрессий, и есть периоды сдержанности между ними. И эти периоды сдержанности дают демократическим странам надежду на смену. Всегда существует надежда, что он изменится — например, когда он открывает границы для 80 разных стран на 30-дневный срок или позволяет открыть представительство ЕС в Беларуси, и тому подобное, когда кажется, что он движется в их сторону.

Жесткое преследование наступает обычно в избирательный период - не всегда, но обычно. Обычно мы наблюдаем большое давление на оппонентов, за исключением, возможно, выборов в 2015 году. И обычно он использует насилие во время выборов. Без этого насилия, как полагаю, он не мог бы оставаться у власти.
 
Это, по-моему, три важнейших аспекта правления Лукашенко. Он не реформатор. Он меняет немного, он держит под государственным контролем большинство ключевых секторов экономики. Но Лукашенко может быть убедительным. И ему удалось убедить многих, включая некоторых западных аналитиков, которые верят, что он представляет собой лучшее для Беларуси, а не лучшее для себя самого.

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY

Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...