АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Референдум Белгазпромбанк Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис Эпидемия

Алексиевич о пандемии: государство оказалось слабое и будет в этой ситуации спасать только само себя

Лауреат Нобелевской премии дала жесткие оценки действиям власти, которая «будет спасать только себя».

Алексиевич о пандемии: государство оказалось слабое и будет в этой ситуации спасать только само себя
В интервью "Свабодзе" Светлана Алексиевич не только объяснила, почему она предпочитает конкретную помощь конкретным людям, но и дала жесткие оценки действиям власти, которая «будет спасать только себя», определила моральные дилеммы, стоящие сейчас перед врачами, а также рассказала об изменениях ее жизни во время пандемии и о новом формате контактов со своей аудиторией.

Когда я обратилась к лауреату Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич с просьбой поговорить о добрых делах и волонтерстве во время пандемии, писательница сразу же сказала, что она тоже решила помочь, сообщает журналистка Анна Соусь . По словам Алексиевич, помощь сейчас нужна самым уязвимым - пожилым одиноким людям, инвалидам. По информации Красного Креста, в Беларуси около 830 тысяч пожилых людей, из них 92 тысячи - одинокие старики и инвалиды, а из них около полутора тысяч — инвалиды, которые не выходят из дома (им помогает врачебно-социальная служба Белорусского Красного Креста). Именно этим людям Светлана Алексиевич решила перечислить через Красный Крест 1000 евро и призывает других людей на ее пример помочь старикам и беззащитным во время пандемии. Такую же помощь, тысячу евро, писательница хочет пожертвовать для поддержки бездомных животных, которые также страдают во время пандемии.

"Наше общество не способно добиться, чтобы с ним обращались с уважением"


- Как с развитием пандемии коронавирусной инфекции меняется ваш взгляд на происходящее в Беларуси и мире? Меняется ли?

- Это самый большой вызов со времен Чернобыля. Нужно еще понять до конца, что это - действительно ли грипп, или уже коронавирус влияет на иммунную систему человека. По-моему, у ученых нет окончательного убеждения. Происходят какие—то сложные процессы дальнейшего технологического развития - здесь и влияние человека на атмосферу, и новые технологии, и неспособность человека как биологического существа выдержать все это. И сегодня мы с этим столкнулись. С одной стороны, здесь можно рассуждать над философскими аспектами, а с другой стороны — над тем, как люди противостоят этому. Есть пример Греции, где нация смогла объединиться и не повторила путь Италии. О многом можно говорить...

- Какова ваша главная тревога сейчас? За кого вам страшно?

- Главная тревога - это то, что наше общество не способно добиться, чтобы с ним обращались с уважением. Вроде бы есть общество, и вроде бы его нет. Мы не можем противостоять общественным мнением, общественными лидерами, общественными выступлениями, на которые бы вл ть адекватно и с уважением реагировала. Оппозиция не может сплотиться. Как всегда у нас, даже во время выборов, 11 кандидатов, а не единый кандидат, и оппозиция не представляет собой единую силу. И общество тоже не представляет единую силу.

Все питаются какими-то мифами, остатками каких-то слухов. Врачи подписывают какие-то бумаги о неразглашении тайны. Известный советский прием. А мы находимся в неведении. Очевидно одно -вирус подступил к нам, и нам надо было бы воспользоваться опытом европейских стран, объявить карантин, так как ничем другим невозможно противостоять - только задержав движение этого вируса, чтобы системы здравоохранения могли постепенно помогать людям выходить из беды. Если все это рухнет мгновенно, то не знаю, кто нас спасет. Каждый день количество инфицированных людей увеличивается. Даже по той информации, что мы получаем, уже видно, что на сотни людей постоянно увеличивается количество заражений. При том, что мы почти ничего не знаем о тестировании, и многое списывают якобы на пневмонию.

Стоит пройтись по улицам или посмотреть в окно, и увидишь в магазине абсолютно напуганных стариков, увидишь голодных животных, ведь люди стали меньше выбрасывать пищи, и они ошалели, как и люди. Я думаю, что всем нам, в том числе и элите, и богатым людям, и людям с совестью нужно помочь тем, кому тяжелее наиболее — бедным людям, инвалидам, которые закрыты и без карантина в четырех стенах. И животным, за которых мы также ответственны.


"Государство оказалось слабое и будет в этой ситуации спасать только само себя"


- Много людей в Беларуси разными способами пытаются делать добрые дела - перечисляют деньги, шьют маски, предоставляют жилье врачам, пробуют разные способы волонтерства. Недавно основатель TUT.BY Юрий Зиссер перечислил большую сумму в государственный фонд борьбы с коронавирусом. Почему сейчас важно помогать? Что это дает и тем, кто нуждается в помощи, и тем, кто помогает?

- Дело в том, что это беда такого размера, что в одиночку против нее не устоим. У тебя под окном может стоять четыре автомобиля, и ты беспомощен как биологическое существо. Мы должны стать обществом в этот сложный момент. Я, как и всегда, просто восхищаюсь Юрием Зиссером, который, наверное, единственный из наших богатых людей, способен мгновенно реагировать, и постоянно, несмотря на то, что он сам серьезно болен, старается помогать людям.

Помощь должна идти разными способами. Такие люди, как Зиссер, у которых больше возможностей, должны помогать. Мне недавно рассказывали, что как только начался карантин, в бедных семьях дети уже не видят конфет. И когда по моей просьбе передали конфеты, этот был праздник в семье.

Я думаю, что каждый, несмотря на то, что в городах люди живут довольно обособленно друг от друга, все же знает, где живут одинокие люди, старики, у кого никого нет. Мы все же деревенская нация и достаточно знаем друг о друге. Поэтому должны помогать соседям. Не ждать, что государство поможет.

Государство наше оказалось слабое и будет в этой ситуации спасать только саму себя. Это абсолютно понятно. Я видела это во время Чернобыля, когда власть спасала главным образом не людей, а саму себя. Если все это будет развиваться, мы станем свидетелями этого. Поэтому близкие соседи, друзья должны прийти на помощь людям, которым сейчас хуже всего.

- Известно, что вы много лет помогаете разным людям и инициативам. О большой части вашей помощи мы просто не знаем, так как это конкретная помощь конкретным людям. Знаю, что Вы тоже решили оказать помощь людям во время пандемии. Расскажите, пожалуйста.

- Я хочу помочь самым беспомощным людям - одиноким инвалидам, которые лежат дома, и к ним никто, кроме социального работника, не придет. А что может социальный работник, если тот же Красный Крест не имеет больших средств, чтобы помогать этим людям? Я хочу дать тысячу евро, передам их через Радыё Свабода. Думаю, что другие люди могут вслед за мной это сделать, чтобы мы организовали такой маленький фонд, который бы помог тем же социальным работникам, которые отвечают именно за этих людей. Можно помочь им, принести те же бананы, различные фрукты, ведь эти люди ничего кроме макарон не едят. А как им болезни сопротивляться с таким питанием?

Соседи, живущие рядом, могут испечь блины, те же апельсины или кусок рыбы им принести. Все можно сделать. Нас все же много. И наше общество, особенно в городах, не беспомощно. Есть люди с деньгами. Я раньше интересовалась, сколько людей путешествовали до пандемии. Это большое количество людей, значит, у них есть какие-то деньги. Давайте подумаем, как плохо сейчас одиноким старикам, инвалидам и давайте что-то сделаем для них.

Я также хотела бы найти какой-то фонд защиты животных и также дать им тысячу евро для того, чтобы помочь животным, которые сейчас также находятся в тяжелом состоянии.

"Чернобыльской помощью пользовались люди, которые занимались всем этим, и это разочаровало многих западных партнеров"


- Раньше вы рассказывали о своем конкретном опыте с чернобыльской помощью, когда иногда западные деньги не доходили до людей, а могли пойти на ремонт кабинетов начальства. И поэтому вы с осторожностью относитесь к переводу денег государственным структурам. Почему вы не верите в помощь государственным структурам, а верите в конкретную помощь конкретным людям?

- У меня большой опыт. Благодаря мне очень много западных организаций десятки лет назад начали возить сюда помощь, и она куда-то рассасывалась и исчезала. Ею пользовались люди, которые занимались всем этим. Это разочаровало многих западных партнеров, и они выбрали следующую тактику - довозили продукты или лекарства до адресата. Приходили по списку в конкретный дом и вручали помощь в руки конкретному человеку, объясняли, что с этим делать.

Я думаю, что и сейчас я обязательно захочу узнать имя социального работника, которому попадут мои деньги. Если это ускорит сам процесс, я могу даже не передавать деньги через журналистов, а просто тысячу евро передам туда с просьбой, чтобы я имела свидетельство, доказательства, кому и как попали эти деньги, в каком виде.

- Из тех волонтерских инициатив, которые сейчас возникли (маски, деньги, жилье для медиков), чего не хватает, на ваше впечатление?

- Я верю в наших людей, в более обеспеченных людей, что они дадут деньги. Но надо очень точно знать, куда пойдут эти деньги, и точно иметь гарантию, что государство не наложит на них лапу и их не разворует. Очень важна волонтерская сеть из молодых людей, которые должны эти деньги сделать реальностью добра для семей, где есть старики. А это большая работа. Важно, чтобы инициатива от самих людей шла и чтобы государство не мешало, а помогало волонтерским движениям — например, чтобы дали списки тех, кому нужна помощь. Такие списки есть в Красном Кресте. И надо идти к людям.

"Я думаю, что мы вступаем в эпоху пандемии"


- Вы работали с жертвами Чернобыльской катастрофы. Не рассматривали ли вы нынешнюю ситуацию как основу для будущего произведения? Какие герои могли бы в ней быть? Чиновник? Доктор? Медсестра? Пожилой человек в больнице?

- Конечно, кто-то должен написать об этом. То, что я делала 30 с чем-то лет, это была история Великой утопии, история коммунистической идеи. Я исследовала Чернобыль, афганскую войну, рассказы о Второй мировой войне, где победа была не такая красивая, как нас сейчас убеждают, особенно молодых людей. Это была страшная победа. Люди очень дешево умирали. На передовую везли даже молодых ученых, студентов и говорили, чтобы они добыли оружие в бою. И они плакали и с голыми руками бросались на танки. Много этому есть свидетельств. Я писала эту историю.

А сейчас у меня два новых проекта, и один из них — истории любви, которые тоже очень важны. Сегодня новый поворот в историях любви, ведь это и гомосексуальные истории. Это истории и о том, что должно созреть новое мировоззрение. Я думаю, что после этой пандемии появится новая иерархия ценностей для людей. Любовь возникает не потому, что вы с кем-то поцеловались или оказались в постели. Любовь - это очень большое и глубокое чувство. И, наверное, это та идея, которая может человечество сделать человечеством.

Это не только эти гидро - и атомные станции. Человек должен понять что-то другое. Я думаю, что мы вообще вступаем в эпоху пандемии. Человек как биологическое существо не выдерживает этих технологических испытаний, и, наверное, мы будем таким образом и жить, если не изменимся, не станем другими, не станем иначе жить. Нам нужен новое мировоззрение. Теперь будем его накапливать. И любовь - это единственное, что может нас спасти, чтобы мы не бились за рулон туалетной бумаги когда-нибудь в эпоху каких-то испытаний.

"Я думаю, что государство совершает преступление"


- Беларусь в тяжелых условиях пандемии получила помощь от США и ЕС на борьбу с коронавирусом, с последствиями пандемии. Недавно стало известно, что врачи получат от 10 до 30% базовой ставки (185 рублей) доплаты за работу с больными коронавирусом — это от 18 до 52 рублей в месяц. Как вы полагаете, что происходит сейчас в душе врача, например, офтальмолога 10-й больницы, которого направили лечить больных коронавирусом, которому приказали молчать, у которой не хватает средств защиты, боящегося и за себя, и за свою семью, дававшего клятву Гиппократа...

- Я просто представляю отчаяние и глубокое разочарование этого человека, который стремится в этих условиях оставаться человеком. Я думаю, что государство совершает преступление. Она бросает этих врачей и медицинский персонал, как когда-то бросали гордость нации, молодых ученых на передовую с голыми руками на танки. Это нечто подобное. Это такое отношение к людям. Человек должен принести себя на алтарь этой победы, чтобы остаться человеком. Он в тупике. Он хочет остаться человеком, и в тоже время с ним не обращаются как с человеком. И он вынужден это делать и знает, что может погибнуть. У него тоже есть дети. Я думаю, это преступление.

Мне кажется, что после всех этих пандемий во всем мире должно быть другое отношение к медицине. Она должна быть приоритетом, а не эти военные игрушки. Рядом с пандемией все эти танки и самолеты — детские игрушки. А чтобы спасти человека, нам нужна сильная система здравоохранения. И нам нужен врач, который видит, что мы его уважаем, уважаем его работу, его риск. Он должен за это получать хорошие деньги, а не надбавку 52 рубля, на которые килограмм колбасы не купишь. Он же в любой момент может не вернуться домой, и его дети могут его потерять. И вместо того, чтобы у государства требовать, чтобы нашего защитника защитили, мы будем трясти этого несчастного врача, что он что-то не сделал нам, не добавил нам. А это не он не добавил, Это государство не прибавило. Это его преступление.

"Все говорят одно проклятое слово: "ты должен умереть за Родину“


- В стране, где все главные решения принимает один человек, что в нынешних условиях может сделать один конкретный человек, не имеющий доступа к принятию решений, который просто хочет жить, не потерять близких и быть в безопасности? Что зависит от так называемого обычного человека?

- Собрать последние силы и остаться на стороне добра. Остаться человеком. Других вариантов просто нет. Мы можем превратиться в общество каких-то преступников и животных. После чернобыльского взрыва вода собиралась под сгоревшим реактором, 6 или 7 ребятам сказали, что надо туда идти. Они собрались и пошли. Хорошо, что некоторые из них выжили. Но ведь они были готовы пожертвовать своей жизнью. А этого могло не быть, их хотя бы спасти могли, если бы дали специальную одежду. Сказали, что надо. И все.

Никто не говорит о технике, которую в Европе можно найти, никто не говорит о каких-то костюмах, специальных масках. А все говорят одно проклятое слово - надо, и все. Ты должен умереть. Сколько я живу на белом свете, уже не так мало, я слышу только одно слово из детства. И это не только мое поколение слышит. "Ты должен умереть за Родину". А то, что эта Родина должна что-то для меня сделать... Нет. Ты должен любить Родину и умереть за нее. А человеком надо остаться. И это дилемма, как им остаться.


"У нас был Чернобыль, у нас уже накоплен некоторый опыт"


- Президент Украины Владимир Зеленский публично призвал свою мать и других стариков оставаться дома. Как надо говорить со старыми сейчас? Как их убедить остаться дома? Чей авторитетный голос теперь может быть услышан?

- Я думаю, что если мы обеспечим, дадим им систему защиты, они останутся дома. Они же не сумасшедшие, они хотят видеть своих внуков, видеть белый свет. Они останутся, а мы должны их защитить. Об этой защите они не слышат и поэтому защищаются некой иронией или цинизмом.

Хотя это уже другая культура. Человек абсолютно иначе должен защищаться. Это новая реальность, к которой нужно привыкнуть. Я помню улицы чернобыльских деревень после взрыва. Идет солдат и бабку патрулирует, несет ведро молока. Куда несете? Похоронить. Яйца несут. У сельчан были ошалевшие лица. Как похоронить — яйцо как яйцо, молоко как молоко. Это культура новой реальности. Нам нужно вернуться и к Чернобыльскому опыту.

Циничные высказывания нашего лидера, что трактор, шкварка и чарка спасут — я думаю, что это большое неуважение к человеку и большое непонимание происходящего. Это странно, ведь у нас был Чернобыль, у нас уже накоплен некоторый опыт.

"Для меня заболеть коронавирусом - практически подписать себе приговор"


- В безопасности ли теперь вы сами? Как остерегаетесь? Выходите ли на улицу? Как изменилась ваша жизнь в практическом смысле в связи с пандемией?

- Как и все люди, которым уже 70 и которые имеют хронические болезни (а я имею серьезную хроническую болезнь), для меня заболеть коронавирусом — практически подписать себе приговор. Поэтому я стараюсь быть очень умной и осторожной, и мои близкие люди и друзья берегут меня, помогают. Я, как и все, усваиваю новую реальность, в которой нам сейчас жить. Я тоже нарабатываю эту новую культуру -часто мыть руки, протирать ручки дверей. Хотя в сети также полно самых разных рекомендаций, которые иногда противоречат друг другу...

Никакие регалии и деньги никого из нас не спасут. Мы все все равно оказываемся в этом времени. И нам досталось это время -и Чернобыль, и пандемия. Мне странно смотреть на танки и самолеты в это время. Они где-то летают, в тоже время как они абсолютно беспомощны перед этим маленьким вирусом, который спокойно и медленно входит в нашу жизнь.

- Наверное, пандемия отменила многие ваши поездки и встречи в этом году...

- На весь год планы отменились. Все книжные фестивали и ярмарки отменены. Я должна была ехать в Сицилию получать какую-то награду, потом в Венгрию. Но это нормально. Это год потерь у всех нас. Но это не только потери, но и достижения. Мы остались дома, и время посмотреть друг на друга, на свой хотя бы ближний круг и подумать вообще, что такое наша жизнь, как и чем мы можем спастись. Когда я смотрю на своих близких или через окно, то понимаю, что спастись можно только через любовь, если мы будем любить человека, а не спасать власть, и не когда чиновники будут спасать самих себя. По-моему, человек очень медленно прощается со старыми мифами.

- Ваш голос для многих людей очень важен. Не думали ли вы общаться со своими читателями онлайн во время пандемии? Тот же интеллектуальный клуб...

- Мы продумывали это, даже обсуждаем кандидатуры, кого люди готовы были бы слушать. Эта идея медленно и не сразу родилась. Сейчас мы все уходим в онлайн, и, по-моему, только так можем сохранить нашу общую жизнь, наше соседство друг с другом, и так спастись.

Перевод Ex-press.by

Поделиться



Загрузка...
‡агрузка...