Так чья война и чья победа?

Каждый год в мае пространство бывшего СССР накрывает особенно сильная волна пропагандистской кампании о победе во Второй мировой войне.

Так чья война и чья победа?
В последнее время эту волну полностью захватила Россия, которая хочет навязать всем странам региона свою версию истории – «фашисты напали, советская армия весь мир спасла».

Однако эта версия никак не соответствует белорусской народной памяти о тех событиях. В чем же отличия? Война для Беларуси началась не в 1941 году.

Беларусь встретила Вторую мировую войну разделенной на две несвободные половины – восточную, которая была под властью большевиков, и западную, которая была под контролем Польши. 

В результате для Беларуси первые вражеские выстрелы прозвучали не 22 июня 1941 года, а 1 сентября 1939 года, когда десятки тысяч белорусов служили не в советской, а в польской армии.


Прошло 17 дней после немецкого на нападения на Польшу, когда белорусы вместе с поляками мужественно сражались на фронте против того самого нацизма, победителем которого себя сейчас называет Москва. 

И тут в спину польской армии ударила армия советская. Совсем не для того, чтобы «спасти Западную Беларусь от немецкой оккупации».

Гитлер и Сталин согласовали свои действия еще до начала войны Германии против Польши. А после того, как Польшу разгромили и разделили, заключили соглашение, которое официально называлось – Договор о дружбе и границе.


Сразу же на захваченной большевиками территории Западной Беларуси начался массовый террор. Чем еще может закончится дружба нацистов и коммунистов?

Война для Беларуси – не линия фронта

Основной образ войны для российской пропаганды — это борьба миллионных масс солдат, десятков тысяч единиц боевой техники, а герои войны — это маршал, офицер или солдат.

Вся Беларусь была сдана советскими войсками в первые недели войны. Таким образом массовой мобилизации в Красную армию здесь большевики провести не смогли.


И само население, что Западной Беларуси, что Восточной, помня большевистский террор, не то, чтобы слишком стремилось большевикам служить. Процитируем лишь несколько документов:

«Враждебные элементы… освободили из тюрем более 3 тысяч арестованных… открыли стрельбу из окон по частям и тылам наших войск, которые проходили [через город], используя для этого спрятанное оружие бывшей польской армии и брошенное нашими частями», – написал уже 13 июля начальник 3-го отдела (контрразведка) 10-ой советской армии полковой комиссар Лось в своем рапорте о событиях в Белостоке.

«Донесение Военного совета 30-й армии Военному Совету Западного фронта о причинах сдачи в плен красноармейцев. 6 сентября 1941 Совершенно секретно. № ВС / 0069

Военный совет армии, анализируя факты позорных для армии явлений – сдачи наших красноармейцев в плен к немцам, обнаружил, что значительная часть тех, кто сдался в плен, принадлежит к красноармейцам по национальности белорусам, семьи которых в это время находятся в оккупированных немцами областях.

В армии имеют место факты переходов к немцам из этой категории красноармейцев не только отдельных людей, но за последнее время есть случаи, когда этот переход осуществляли организованно целые группы, так, например:

27.VIII в 903-ом с[трелковом] п[олку] из 8-ой роты 3 батальона, которая была на передовой линии, с поста ушла к немцам с оружием группа красноармейцев численностью 5 человек. Все оказались белорусами, которые происходят из Витебской области».


В результате этих факторов в 1941-1943 годах доля белорусов в Красной армии была не намного большая, чем эстонцев. При том, что эстонцы, объективно говоря, были еще более антисоветскими, чем белорусы, так как имели до советской оккупации свое независимое государство, а население Беларуси раз в 7-8 превышало население Эстонии.


Основная часть белорусских мужчин, которые подпадали под призыв, попала в Красную армию летом-осенью 1944 года, когда до конца войны оставалось менее года. 

Так и получилось, что хотя белорусское население до начала немецко-советской войны составляло приблизительно 5% населения СССР, доля белорусов в потерях Красной армии оказалась меньше 3%.

Белорусская война – выживание, террор и сосуществование

Что же такое Вторая мировая война в белорусской народной памяти? Это то, что никак не соответствует стандартному советскому, а в значительной степени и белорусскому официозу.

Это жизнь в тылу армии, которая воюет. Немецкой армии. Белорусские города — Минск, Гомель, Могилев, Витебск — бомбят все три года немецкой оккупации не немецкие, а советские самолеты. 

Небольшие тыловые части этой армии контролировать свой тыл не могли, сами различные немецкие учреждения имели разные представления о том, что и как тут вообще делать, таким образом на белорусской территории создалось своеобразное «право джунглей» — кто сейчас и на этом квадратном метре сильный, у того и власть.

Это чувство смертельной опасности от любого человека, который идет с оружием, какую бы он форму не носил. Чтобы выжить, от этого человека надо было спрятаться или его надо было убить. Или — сосуществовать с ним, откупиться от него или найти с ним общий язык, общий интерес.

В результате белорусская Вторая мировая — это отсутствие резкого разделения на своих и чужих — никто до конца не свой. И одновременно это разделение между своими, ежедневный выбор — кто на какой стороне, иногда внутри одной семьи. Это террор — как нацистский, так и большевистский, партизанский, грабежи и насилие.

Что-то из этого есть в официальной российской версии войны? Нет. Этого практически никогда нет даже в официальной белорусской версии войны.


А, значит, до сих пор у нас нет белорусского дня памяти о той войне. И важными для внуков и правнуков будут не фанфары на телевидении и не красные флаги на улицах, а несколько правдивых слов воспоминаний дедушки или бабушки за семейным столом.

Поделиться