АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Санкции Репрессии Итоги Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия

Татьяна Щитцова: Живое и мертвое

Ответ на задержание Натальи Трениной и Татьяны Гацура-Яворской

Татьяна Щитцова
Татьяна Щитцова, Профессор Департамента социальных наук Европейского гуманитарного университета в Вильнюсе и главный редактор философско-культурологического журнала Topos
Год назад правитель этой страны публично глумился над заболевшими и умершими от коронавируса. Так беспомощная, но очень самоуверенная власть встречала большую беду, которая пришла к нам, как и в другие страны мира. Люди массово заболевали, многие умирали. 

Сколько? — мы не знаем до сих пор. Потому что не в традициях этой власти считаться с гражданами и решать общенациональные проблемы цивилизованным образом. 

Высокие чиновники не только обнаружили поразительную недееспособность, но еще и вели себя таким образом, что стало предельно ясно, что у этого бюрократического аппарата напрочь отсутствует способность воспринимать ж и в ы х  л ю д е й — вникать в их ситуацию, понимать и откликаться, по-человечески сопереживать. 

Именно тогда, в первую волну, в нашем обществе произошел решающий водораздел на Живое и Мертвое: живое встряхнулось, обрело тонус, сгруппировалось и стало делать всё возможное, чтобы помочь врачам спасти как можно больше людей; 

мертвое выработало “официальную линию” для взаимодействия с ВОЗ и… принялось самыми разными способами прессовать медицинских работников — за самостоятельные решения, за утечку информации, за принятие помощи от нго и волонтеров, за гражданскую позицию.

Врачи совершенно не случайно оказались в авангарде гражданского протеста 2020-го. Они, полагаю, лучше других прочувствовали специфическую биополитическую подоплеку правящего режима: пока медики по несколько дней не выходили из больниц, власть занималась организацией парада и футбольного матча. 

Мёртвое определить не сложно: между жизнями людей и самоутверждением оно всегда выбирает самоутверждение — циничное и самоуверенное. Живое не имеет для Мертвого никакой другой ценности, кроме сугубо инструментальной: параду Победы нужны зрители и ветераны, футбольному матчу — болельщики. 

Вы уже поняли, почему я написала выше “специфическую”? Потому что в этой инструментализации наших жизней Мертвое выходит за рамки всякой рациональной прагматики (в духе экономических приоритетов итп.) и руководствуется исключительно собственными фантазмами — теми, которые подкрепляют его представление о собственном величии. 

Так, первая волна пандемии обернулась у нас фундаментальным этико-политическим водоразделом между Живым и Мертвым. В этом контексте политизация гражданского общества первоначально означала не что иное, как стихийную коллективную разработку и применение “политики жизни” — гражданскую мобилизацию ради организации помощи врачам и пострадавшим. 

В этом новом гражданском движении врачи были главными авторитетами — стражами жизни, решительными и самоотверженными и при этом, наиболее уязвимыми перед угрозой заражения. Они продолжают оставаться такими стражами до сих пор, несмотря на то, что водораздел Живого и Мертвого перерос в политический антагонизм и давление бездушного аппарата власти никогда не прекращалось. 

В Беларуси политические события, связанные с выборами, потеснили пандемию как первостепенную общественную проблему. Пока для людей всего мира на первом плане оставался вопрос “как справиться с пандемией и минимизировать её разрушительные последствия?”, для нас первостепенной “злобой дня” уже восемь месяцев является радикальный политический кризис. 

Преображенная пандемией повседневность, пронизанная страхами и страданиями огромного количества людей, оказалась погружена в контекст революционной ситуации и нарастающего социально-политического кризиса. 

Противостояние Мертвому не оставляло ни времени, ни сил на то, чтобы перевести дух и осмыслить опыт и проблемы, которые принесла нам пандемия, разобраться в наших экзистенциальных переживаниях, моральных дилеммах и изменениях в поведении, связанных с жизнью в условиях пандемии. 

Значимым шагом к такому осмыслению должна была стать выставка “Машина дышит, а я нет”, посвященная беларусским медикам. Выставка стартовала 30 марта, но уже через несколько дней была остановлена по распоряжению властей, а организаторы — Наталья Тренина и Татьяна Гацура-Яворская — были задержаны и сейчас находятся на Окрестина.

Поразительно и одновременно символично: принудительное закрытие  выставки словно возвращает нас к ситуации годичной давности, к исходному водоразделу между Живым и Мертвым, когда фигура врача стала воплощением этической альтернативы бездушной власти, а гражданское общество — инициатором политики жизни. 

Сегодня эта политика включает и право на осмысление и публичное обсуждение нашего опыта столкновения с пандемией. Ключевые слова ковидно-революционного периода одного корня: выжили, живы, жыве!



«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту [email protected] для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».