АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Референдум Белгазпромбанк Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис

Александр Федута: Выше Бога? 3

Много уже было высказано по поводу «Большого разговора с Президентом». Очень много. Но там была одна фраза Александра Лукашенко, которую никто так и не прокомментировал. А зря.

Сказано было о том, что смертную казнь в стране он и рад был бы отменить, но не может. Потому что такое решение принял народ на референдуме. И сегодня те, кто тогда ратовал за смертную казнь, громче всех требуют ее отменить. А как ее отменишь?

Тут сразу несколько вопросов встает.

Первый вопрос. Кто все-таки в тот момент уговаривал Александра Григорьевича вставить в вопросы референдума пункт о смертной казни? Напомню: речь идет о референдуме 1996 года, куда вопрос о возможной отмене высшей меры наказания попал, что называется, на закуску. Так сказать, для разогрева общего накала страстей. А вот последствия затронули всю страну, ибо фактически по вине этих людей Беларусь лишили статуса спецприглашенного в Совет Европы государства. И, судя по заявлению главы этого самого государства, люди эти сохраняют возможность время от времени давать ему советы или что-то предлагать. Вот с этого момента, если можно,  поподробнее. Кто же у нас таким вредительством занимался и статус свой с 1996 года сохранил? Михаил Владимирович Мясникович, что ли? Не знаю. Лидия Михайловна Ермошина? Виктор Владимирович Шейман? Ну? Дайте ответ любопытствующему телезрителю.

Второй вопрос. Если мне память не изменяет, тогда, в 1996 году, президент принял решение согласиться на рекомендательный характер референдума в обмен на прекращение Конституционным судом процедуры импичмента. Конституционный суд процедуру импичмента, насколько я помню, прекратил (насколько это было законно – профессору Пастухову судить, не мне, но факт явно налицо). Не значит ли это, что должен действовать и альтернативный процесс – то есть по крайней мере по данному пункту опросного листа власть вполне могла бы сделать вид, что решение рекомендательным и является? И до тех пор, пока в следующий раз народ свою волю не изъявит, президент накладывает мораторий на приведение смертных приговоров в исполнение. Возможно ли это?

С моей точки зрения – вполне возможно. С точки зрения Александра Лукашенко – нет.

И вот, как я понимаю, почему.

Александр Лукашенко всегда действует решительно и не сомневаясь в правильности принятого ранее решения лишь тогда, когда он сам не подвергает это решение сомнению. Его правота в собственных глазах носит высший, почти божественный характер. Этой правотой заражаются и его подчиненные. Вернее, не заражаются, а прячутся за нее, прикрываются ею – и в будущем, вероятно, вплоть до Страшного суда, где каждому из нас придется отвечать за дела свои, будут прикрываться: мол, не сами, не сами мы все эти безобразия творили – он нас послал!

В этой пирамиде, где высшая воля руководителя воспринимается как единственная легитимация всей системы решений, малейшее публичное сомнение в правоте вождя вызывает полный и немедленный обвал. А поскольку сомневаться может или отморозок-еретик (читай: оппозиционер), или сам вождь, то попытка Александра Григорьевича пересмотреть свое решение будет воспринято всей чиновничьей пирамидой как руководство к действию. И от здания, которое Лукашенко возводил согласно собственному пониманию и потребностям, камня на камне не останется.

Что означает пересмотреть решение, принятое на совершенно манипулятивном референдуме, проводившемся вопреки решению Конституционного суда, после насильственного изгнания главы Центризбиркома и замены его неизвестно кем, действующей по неизвестно какому праву, решение, носящее рекомендательный, а не обязательный характер? Это означает сказать вслух: я – не президент!

Тогда – кто? Не «кто президент», а «кто Александр Лукашенко»?

Единственный ответ до сих пор на этот вопрос был дан на памятном селекторном совещании брестским «губернатором» Константином Сумаром. Лукашенко тогда, точно оправдываясь, сказал:

– Я же не Бог!

Но брестский губернатор, устами которого в данном случае глаголила, вероятно, истина, ответствовал:

– Вы – выше!

Это Бог дал – Бог и взял. А в данном конкретном случае Александр Лукашенко смертную казнь не вводил. Не ему ее и отменять. Он же честно сказал:

– Я не Бог.

Не Бог он. Хотя и выше.


«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту [email protected] для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».