АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Белгазпромбанк Беларусь-Россия

Михаил Пастухов: Правда по «делу» Андрея Бондаренко

Самое интересное в «деле» Бондаренко то, что он невиновен по всем обвинениям. После его объемного письма я могу доказать это.

Михаил Пастухов
Михаил Пастухов, судья первого состава Конституционного суда РБ, доктор юридических наук, профессор
Вот уже месяц сидит в ПКТ (помещении камерного типа) Андрей Бондаренко. Его «вина» заключается в том, что он не соглашается признать навязанный ему в колонии статус. Теперь он поставлен на учет как «склонный к нарушениям» и ему грозит перевод на тюремный режим. 

Первый эпизод обвинения: инцидент с А.Яворским возле кафе 

Вот что пишет по этому эпизоду А.Бондаренко: «Яворский поджидал меня возле кафе. О том, что он «поджидал» свидетельствуют сразу несколько фактов. Так, из его показаний следует, что он приехал к кафе прямо из дома на маршрутке в 20.00. Однако осмотр распечатки звонков с его мобильного телефона показывает, что заказ в кафе он сделал в 18.05. Причем, в заказе фигурирует три чашки кофе: сначала - две, потом – еще одна. Очевидно, что человек не станет заказывать себе сразу две чашки кофе. Когда в суде допрашивался официант кафе, ему был задан вопрос о времени заказа. Однако судья неожиданно остановила допрос и стала на него орать, не позволив выяснить это обстоятельство. Сам Яворский подтвердил, что чек заказа принадлежит ему». Далее Бондаренко отмечает: «Около 20.30 мы с Красовской вышли из кафе. В этот момент ко мне подбежал неизвестный парень (Яворский) и стал просить закурить. Я дал ему сигарету и поджег спичку. Однако он оттолкнул мои руки и потребовал, чтобы я отдал ему спички и дальше использовал тюремный жаргон. Я отодвинулся от него. Тогда он стал хватать меня за лацканы куртки. Я начал отбрасывать его руки и случайно задел его по лицу. После этого он резко присел, потом вскочил и убежал».

Как этот эпизод был представлен в суде? 

В своих показаниях Яворский говорил о том, что Бондаренко нанес ему удар в лицо, после чего он упал, при падении ударился правой стороной лба об асфальт, пролежал без сознания 15 минут. После этого он встал, остановил проезжающую мимо машину и поехал в милицию. Такие показания он давал на нескольких допросах. 

Потом выяснилось, что ссадина у него была на левой стороне лба. В судебном заседании, когда судья Алла Абакунчик задала вопрос, на какой бок он упал, Яворский опять ответил, что на правый. Тогда судья, цитирую по письму А.Бондаренко, спросила: «Так почему рана с левой?». Яворский стал говорить что-то невразумительное, что вызвало смех в зале. 
Еще одна немаловажная деталь: при первой экспертизе было установлено, что повреждения губы и лобной части не могли образоваться при падении с высоты собственного роста. Расположение телесных повреждений было таково, что нанести их одновременно одним ударом было невозможно. 

Позднее была назначена дополнительная экспертиза, в результате которой было сделано заключение, что ссадина в левой лобной части головы могла образоваться при падении с высоты собственного роста. 

В суде Яворский изменил свои показания и стал говорить, что после инцидента он садился не в проезжающую мимо машину, а в такси, и что в милицию он приехал не сразу, а в 22 часа (хотя от кафе до милиции около двух километров). При этом было установлено, что до приезда в милицию он принимал звонки и звонил (всего 26 звонков). 

Ходатайство о вызове и допросе абонентов судья отклонила. 

Самое интересное, что из распечатки звонков на телефон Яворского следует, что он звонил и ему звонили даже тогда, когда он лежал «без сознания». 

Свидетелем инцидента возле кафе выступала некая гражданка Дурманова А.Э. Она якобы вышла из магазина в 20.50 и увидела конфликт между Бондаренко и Яворским (это происходило в феврале в ночное время на расстоянии более 100 метров). 

Из ее показаний следует, что в таких условиях она видела инцидент и узнала Бондаренко, фото которого она видела в интернете. 

По данным Бондаренко, в 20.54 он с Красовской находился возле подъезда его дома. Время запомнил, так как Красовская в это время вызвала для себя такси (этот факт подтверждается службой такси). 

Еще одна «нестыковка» касается показаний Алены Красовской-Касперович. На следствии она показала, что Бондаренко в ответ на просьбу Яворского ударил его по лицу. По мнению Бондаренко, эти показания легли основу обвинения по части 1 статьи 339 УК («Хулиганство»).

Второй эпизод обвинения: инцидент на лестничной клетке с кусанием пальца и использованием связки ключей 

По этому эпизоду А.Бондаренко написал следующее: «Мы с другом стояли около моего подъезда и курили. Время было позднее, около часа ночи. Завтра утром нам предстояло ехать в Брест. Вдруг к нам подошла женщина с моего подъезда (Т.Радион), которая находилась в подпитии и предложила пойти к ней «продолжить банкет». Друг вроде бы согласился, но я был против. Переговорив, мы решили, что доедем вместе на лифте до третьего этажа, где я живу, а там попрощаемся с Т.Радион (она жила на пятом этаже). Когда лифт остановился, друг вышел на площадку, уступая место Т.Радион. Я с ней попрощался, однако она накинулась на меня. Я пытался ее успокоить. В возникшей потасовке она укусила меня за палец». 

Бондаренко пишет: «Уже тогда я почувствовал неладное и решил для подстраховки вызвать милицию. Однако, как позднее выяснилась, и Т.Радион позвонила в милицию. Получилось сразу два вызова. Банальная ссора между соседями органами следствия была расценена как особо злостное хулиганство с применением связки ключей в качестве орудия преступления (ч.3 ст.339 УК). 

Андрей Бондаренко отмечает, что Т.Радион на первых двух допросах о ключах вообще не говорила. И только на третьем допросе вдруг «вспомнила» о ключах, звон которых слышала, когда мы поднимались по лестнице к лифту. 

Первая экспертиза ключей не выявила на них ни крови, ни эпителий Т.Радион. Тогда была назначена повторная экспертиза, для которой следователи сформулировали вопрос следующим образом: «Могли ли телесные повреждения у Радион образоваться от воздействия твердого тупого предмета, коим могла оказаться связка ключей?» 

Как юрист замечу, что вопрос сформулирован в недопустимой форме, поскольку носит предположительный характер. Ответ на него будет таким же предположительным, и, следовательно, полученное доказательство нельзя признать достоверным. Но, видимо, следствие устраивало любое заключение эксперта, в котором было бы слово «да».

А.Бондаренко вспоминает фрагмент судебного разбирательства, когда он задал вопрос эксперту: «Это – предположение или утверждение?» Ответ эксперта он запомнил навсегда: «Это – утверждение к предположению». Как говорится, без комментариев… В итоге на основании предположительного заключения экспертизы при отсутствии в руках А.Бондаренко ключей («орудия преступления») его осудили по части 3 статьи 339 УК («Особо злостное хулиганство». Наказание – от трех до десяти лет лишения свободы). 

Третий эпизод обвинения: «ночные страсти» в райотделе милиции 

После инцидента на лестничной клетке А.Бондаренко, его друг, Т.Радион и ее мать Н.Траулько ночью были доставлены в Октябрьский РУВД города Минска. В своем письме он пишет: «Когда нас привезли в РУВД и разместили на одной скамейке, то «тетеньки» выдали в мой адрес столько эпитетов, что цензурными словами были только предлоги «в» и «на». 

А.Бондаренко попросил сотрудников милиции рассадить их в разные места, но те пригрозили закрыть их в «обезъяннике». После этого он решил отключиться от происходящего и подремать. 

Однако через какое-то время услышал рядом какую-то возню и увидел вспышку от мобильного телефона. Интуитивно ногой он хотел оттолкнуть мобильный телефон, но оказалось, что попал в лицо Н.Траулько. Он ставит вопрос: зачем понадобилось взрослой женщине (Н.Траулько) его фотографировать, когда он дремал, да еще в отделе милиции? По его мнению, это ничто иное, как провокация, которая была кому-то нужна. Вполне неосознанно он на нее отреагировал. По этому факту следствие вменило ему новый состав хулиганства (хотя привезли их в милицию для разбирательства по факту «кусания пальца».– Авт). 

Оценки и выводы 

А.Бондаренко возлагает определенную долю вины за результаты судебного разбирательства на адвоката Дарью Липкину. В частности, он считает, что адвокат не обжаловала своевременно сомнительные результаты экспертизы, пропустила срок заявления ходатайства для назначения экспертизы о возможности причинения Т.Радион телесных повреждений от ее куртки «с собачками», не вела запись судебного процесса, не стала настаивать на вызове в суд дополнительных свидетелей. А.Бондаренко пишет, что под воздействием органов следствия занял неправильную позицию и вынужден был даже попросить прощения у Т.Радион и Н.Траулько, которые его собственно и «сдали». 

Данное письмо А.Бондаренко от 14 сентября 2015 года окончательно убедило меня в том, что уголовное дело в отношении его было инспирировано. Эпизоды, которые ему вменило следствие, это - провокации с придуманными и противоречивыми показаниями свидетелей и потерпевших. 

Придет время и тайное станет явным. Уверен, что уголовное дело в отношении А.Бондаренко будет пересмотрено, и он будет реабилитирован, а лица, виновные в фабриковании этого дела, понесут заслуженное наказание. 


«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту [email protected] для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».