Александр Терешко: О геях и не только 19

Вопрос отношения общества к сексуальности и проблема возможности становления самим собой теснейшим образом связаны с феноменом власти.

Александр Терешко
Александр Терешко

Недавно стало известно об одном инциденте, который произошел около трех месяцев назад: один человек избил другого до полусмерти на почве сексуальной неприязни. Кто-то слышит об этом впервые, кто-то был шокирован этой новостью и поддержал гомосексуалиста, были и те, кто выказывал свою солидарность с агрессором. Но, наверное (пусть я ошибусь!), мало, кто увидел в этом инциденте нечто большее, чем драку двух людей и весьма необычный для неё повод.

Между тем, это столкновение, как и многие другие локальные конфликты, отражает в себе проблемы, важные для всего общества. Речь идет не только об актуальной, особенно для Запада, проблеме гомосексуализма и терпимости, но шире – это вопрос отношения общества к сексуальности вообще, проблема возможности становления самим собой, которые теснейшим образом связаны с феноменом власти.

Говоря о проблеме сексуальности, мы все время переходим от микроуровня к макроуровню – от индивида к обществу, и наоборот, потому что, будучи частью социума, мы неизбежно впитываем те представления, которыми он пронизан.

Можно было бы подойти к проблеме психоаналитически и тогда, мы смотрели бы на гея и гомофоба (агрессора) сквозь призму Эдипова комплекса.

Вопрос не в том, чтобы вписать гомосексуальное (или какое-либо другое) желание в понятие нормы, а в том, чтобы прояснить, что такое норма? Норма – это определенное знание, а знание – это некоторая истина. Истина – это не только и не столько содержание, сколько потребность в истине. Истина побуждает (а точнее принуждает) искать истину и предлагает в качестве таковой саму себя. Фуко, исследовавший проблему становления самим собой, пришел к выводу, что именно принуждение искать истину и является способом контроля власти над индивидами. То есть, вписывая гомосексуальное желание в понятие нормы, осмысляя произошедшей конфликт с позиции психоанализа, мы бы создавали и транслировали определенное знание о сексуальности и, тем самым, играли бы по правилам власти.

Воля к знанию (к истине) неотделима от воли к власти – мы имеем дело с неким комплексом власть-знание. Власть создает знание, которое несет функцию контроля, знание делает власть возможной, предавая ей силу. Власть объективируется через государство, через социальные институты, а не исходит от них. И в этом смысле, психиатр или служащий банка, может выполнять функцию контроля ни в меньшей степени, чем бюрократ или работник КГБ.

Фуко приходит к тому, что знанием, позволяющим контролировать общество, является знание о сексуальности. Сексуальность, при этом, следует понимать предельно широко, не ограничивая ее сексом, как физическим актом близости. Сексуальность – это в принципе сфера чувственного.

Одним из объектов дискурса о сексуальности является гомосексуальность. На конфликт гея и гомофоба тогда можно посмотреть по-разному. Гей, как произведенный властью социальный тип представляет собой структурированную властью истину о сексуальности. С другой же стороны, мы понимаем, что существует подлинная сексуальность, которую может характеризовать влечение мужчины к мужчине, или женщины к женщине. Но, тем не менее, мы не можем составить о ней свободное представление, ибо те языковые конструкции, которые мы будем использовать для такого выражения своего опыта, уже есть властные сети.

Гомофоб же всегда параноик, а сама гомофобия – одно из многочисленных проявлений логофобии. Почему мог возникнуть конфликт между гомофобом и человеком с подлинным гомосексуальным влечением – ясно – настоящее сексуальное желание всегда представляет для власти проблему, с ним постоянно нужно «что-то делать».

Современное общество, существующее в условиях государственно-капиталистической системы – есть общество дисциплинарности и контроля. Да, сегодня материальные условия жизни в ряде стран создают иллюзию благополучия (но лишь для тех, кто так заботится о своем достатке и настолько распрощался с самим собой, что не желает видеть нищету и смерти других людей, которые случаются, например, потому что «социальное» государство не может выделить деньги на требующуюся дорогостоящую операцию). Но тюрьма не перестает быть тюрьмой, какими бы комфортными ни казались её камеры. Современное общество – это особая тюрьма, где власть производит определенный товар – «человека». Производит в разных частях тюрьмы: в школах и институтах, министерствах и офисах, казармах и больницах... Товар «человек», как дополнение к другим «модным» и «брендовым» вещам… Особый товар, который будет вожделеть своего «родителя».

Мы должны ясно понимать, что человек может быть самим собой только при условии бытия свободного общества. Интересы индивида и общества не противопоставлены друг другу, а совпадают. Это большой и тщательно оберегаемый властью миф, что без государства начнется «война всех против всех», а без капитализма мы обречены на голодную смерть. Чрезвычайно важная идея для того, чтобы мы бесконечно воспроизводили эту систему. На самом деле война идет сегодня, и люди умирают тоже сегодня, в том числе и от голода. Это необъявленная война государства и капитализма против народа, плененного властными механизмами контроля.

Становление самим собой и становление свободного общества – это один и тот же путь. Путь, пролегающий через сопротивление власти. Мы начинаемся там, где рождается наше сопротивление власти!


PS. Авторский вариант статьи, ее полный вариант вы можете найти по ссылке


«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту belpartisan@gmail.com для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».