Валентина Олиневич: Игорь Олиневич – четыре года за решеткой 1

Четыре года – это очень большой срок. Но восемь лет заключения – это вообще знак бесконечности. И даже через четыре года у меня по-прежнему больше вопросов, чем ответов.

Валентина Олиневич
Валентина Олиневич
мнения автора

Беларусь по-прежнему является страной, в которой есть политические заключенные. В декабре 2014 года, отбыв свой срок, выходят на свободу Эдуард Лобов и Василий Парфенков. За решеткой остается Николай Статкевич – экс-кандидат в президенты РБ, Николай Дедок, Игорь Олиневич, Артем Прокопенко, Евгений Васькович.

У Игоря самый большой тюремный срок – 8 лет. 28 ноября 2014 года исполняется ровно 4 года, как неизвестные лица, представившись сотрудниками ФСБ РФ, похитили моего сына Игоря из Москвы и доставили прямо к границе с Беларусью. А затем в тот же день доставили в СИЗО КГБ РБ.

Все эти события происходили перед президентскими выборами 2010 года. Четыре года – это очень большой срок. За это время можно закончить учебное заведение, сделать открытие, написать книгу, родить ребенка… просто жить на свободе. Но 8 лет заключения – это вообще знак бесконечности. И даже через четыре года у меня по-прежнему больше вопросов, чем ответов. К сожалению, с каждым годом количество этих вопросов не уменьшается, а увеличивается.

У каждого из политзаключенных свои причины писать или не писать прошение о помиловании. И я не вправе осуждать или хвалить их за этот шаг. Каждый выбирает по себе. Во время редких свиданий с сыном я уже даже не уговариваю сделать этот шаг. Власть утверждает, что у нас политических заключенных нет, есть простые уголовники. Вот и главная причина, по которой мой сын не подписывает это прошение. Он – не уголовник! Присутствие на судебном процессе и даже поверхностное изучение материалов дела убедят в этом любого. Но не наши правоохранительные органы, многие из представителей которых получили за это дело новые звезды на погоны. Главное – отчитаться, раскрыть новых врагов, сфабриковать очередную фальшивку, а там – хоть трава не расти.

Приговор Заводского суда Минска, подписанный судьей Жанной Хвойницкой, говорит о том, что поджог автомобиля Мазда-3, припаркованном на территории Российского посольства в РБ, осуществили Игорь Олиневич, Максим Веткин и «иное лицо, введенное в заблуждение относительно правомерности своих действий». «Иное лицо» якобы снимало происходящее на видео, а Веткин и Олиневич бросали бутылки с зажигательной смесью за ограду посольства. Причем бутылку, которая попала в злополучную машину, отчего та загорелась, бросил, по версии следствия, именно Олиневич. Об этом следствию и суду рассказал Максим Веткин, которого выпустили из зала суда, приговорив к четырем годам в «исправительном учреждении открытого типа».

Этот самый Максим Веткин постоянно менял свои показания, каждый раз называя новые фамилии и обстоятельства, «вспоминая» по ходу следствия все новые и новые подробности. Веткин – существо, действительно, удивительное. За всю историю человечества тема Иуды всегда оставалась актуальной, но в наше время цинизм и желание выжить многих человеческих существ за счет страданий других просто поражает. За сотрудничество со следствием Веткин прямо из зала суда вышел на свободу. Все тайное рано или поздно становится явным. Многие из «декабристов» оказывались в то время в одной с ним камере на Володарке. Пытался втереться в доверие и узнать многие вопросы. По некоторым сведениям, сразу после суда пытался уехать за границу. И «иное лицо» -- человек, который якобы снимал акцию.

Правда, позже этот человек прислал в суд свои показания, заверенные у нотариуса, и сообщил: «Свои показания я давал под моральным и психологическим давлением сотрудников милиции. Об акциях, о которых меня спрашивали, я не имею никакой информации, сам не принимал в них участия и не подозреваю никого из своих знакомых. Из разговоров со следователями и оперативными сотрудниками ГУБОП я сделал вывод, что прямых доказательств причастности Игоря Олиневича к произошедшему на территории посольства РФ у них не было, поэтому они целенаправленно склоняли меня к даче показаний против него, при этом обещая, что я смогу избежать уголовного наказания, что и произошло».

Суд, правда, не стал рассматривать это заявление: были зачитаны только показания из уголовного дела. Впрочем, на любое слово должно быть некое материальное подтверждение. В приговоре действительно перечисляются все, по мнению следствия, доказательства, подтверждающие вину обвиняемых. Что касается посольской машины, то это:

- рапорт о поджоге автомобиля «Мазда»,

- донесение о возгорании автомобиля на территории российского посольства, потушенного собственными средствами (в первоначальном варианте было разбито только заднее стекло и сожжена обивка заднего сидения);

- счет-фактура о том, сколько стоили запчасти к поврежденному автомобилю;

- справка, что автомобиль не подлежит восстановлению,

- протокол осмотра места происшествия и прилегающей местности, согласно которому были обнаружены и изъяты две матерчатые перчатки, пластиковая бутылка из-под пива, полиэтиленовый пакет, след обуви окурки и т.п.

Справки и рапорты о произошедшем, естественно, никаким доказательством являться не могут. А вот что касается биологической и генотипической экспертиз вещественных доказательств, то они проводились. Эксперты обнаружили на них следы слюны, пота, клетки кожи «четырех лиц мужского генетического пола и одного лица женского генетического пола». Правда, это не следы Игоря Олиневича. Вот такими оказались «объективные доказательства».

Вторая причина – это нежелание отказаться от своих нравственных и человеческих позиций. Скажу сразу – я не являюсь сторонником анархизма и всегда предупреждала Игоря, что инакомыслие во все времена всегда преследовалось государственной инквизицией. Ну, а как же мечты о лучшей справедливом безклассовом обществе, участии народа в управлении, прямой демократии... Произведения Стругацких, Ефремова, крупнейшие, хотя и неудачные проекты справедливых обществ в 19-20 вв., Парижская коммуна и российское восстание 1905 года, Интернационал, Испанская революция. Их имена окружены романтическим ореолом: Реклю, Кропоткин, Махно, Дуррути стали образцами для тех, кто острее других переживает неправду и тиранию. У них нет опыта, покровителей и денег. Только жажда свободы (в их понимании), идеи, требования, протест. Их ситуация драматичней, чем у демократов. Тех, о ком (как считают многие), сказал ещё Черчилль: «Кто в молодости не увлекался радикальными идеями, у того нет сердца…». На суде Игорь говорил: «Я считаю себя анархистом, придерживаюсь идей гражданского самоуправления, социализации собственности, равноправия всех культур. Уехал в Российскую Федерацию в Москву, так как опасался репрессий, начавшихся в отношении анарходвижения в Беларуси. Именно по этой причине, предполагая необоснованное уголовное преследование, я и уехал из Беларуси. Я участвовал в акциях анархистов, таких как демонстрации, митинги, пикеты. Радикальных взглядов не придерживаюсь и в радикальных акциях, связанных с уничтожением и повреждением имущества, я не участвовал».

Понимая, что в руках власти мощное оружие - закон, думая о предстоящих годах заключения, на которые обрекают моего сына, вспоминаю слова не бунтаря, но Спасителя: «…оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Матф. 23:23). Впрочем, суд-то как раз не забыли. Но там же у Матфея читаем: «…каким судом судите, таким будете судимы, и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».


«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту belpartisan@gmail.com для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».