АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Белгазпромбанк Беларусь-Россия

Андрей Суздальцев: Не кормите Лукашенко. Часть 2 133

Москва не слепая, она видит проблемы, видит и ненадежность партнеров, но других ведь нет.

В своем традиционном новогоднем обращении А. Лукашенко ни одним словом не обмолвился об итогах первого года участия Республики Беларусь в Едином экономическом пространстве. Единственное упоминание об интеграции в выступлении белорусского президента связано с предстоящим в 2013 году председательством Минска в СНГ. Безусловно, столь откровенное игнорирование главного условия выживания белорусского государства является определенным демаршем по принципу «назло маме уши отморожу» в отношении России – главного инициатора интеграционных проектов на постсоветском пространстве. Ведь нет секрета в том, что интеграция является единственным более-менее легитимным средством, обеспечивающим финансово-ресурсную поддержку постсоветской экономике РБ. Беларусь существует благодаря интеграции.

Интеграция по-белорусски

Оставив в стороне традиционные и привычные для граждан республики и соседних держав капризы белорусского лидера, связанные, как правило, с колебаниями уровня политического доверия в российско-белорусских отношениях, необходимо отметить то, что интеграция является одним из факторов, обеспечивающих и существование режима А. Лукашенко. Именно первый белорусский президент в 1994-1995 году ухватился за интеграцию с Россией, как средство, способствующее выполнению его главного предвыборного обещания: «запустить заводы». А. Лукашенко продолжительное время претендовал на статус главного интегратора на постсоветском пространстве.

Можно сказать, что изначально интеграция воспринималась А. Лукашенко в качестве решения тактических задач укрепления его власти, для чего требовалось решить самые насущные социально-экономические проблемы: сохранить рабочие места, обеспечить регулярные выплаты заработной платы и пенсий, работу жилищно-коммунальных служб, невысокий уровень оплаты ЖКХ и т.д.

Для решения столь острых и насущных проблем республика не имела достаточных внутренних ресурсов. Вступление Беларуси в российско-белорусскую интеграцию приостановило неизбежную для постсоветского пространства деиндустриализацию и открыло для белорусских товаров российский рынок, что позволило обеспечить на десяток лет работой белорусские предприятия и, что самое главное, предоставило ресурсы для решения вышеозначенных социально-экономических проблем.

Но этого было мало для амбициозного проекта превращения Беларуси в некий островок благоденствия – новый проект, альтернативный рыночным преобразованиям в России, но обеспечивающийся за счет ее же ресурсов.

Пиар победил. Москва, естественно, была заинтересована в том, чтобы страна, выразившая в лице ее президента готовность к самой тесной интеграции с Россией, быстро ощутила выгоду от интеграции с федерацией. На этом Лукашенко и сыграл. Стоит напомнить, что белорусский президент во второй половине 1990-х годов обещал Москве огромные возможности для интеграции двух стран, вплоть до создания единого государства. Естественно, Россия в данном случае не скупилась…

Поддержка в виде интеграционных авансов была столь масштабной, что это позволило А. Лукашенко заговорить об особой эффективности белорусской экономической модели. Более того, получился политический казус – белорусский президент, оживив экономику своей небольшой республики за счет российского бюджета, т.е. за счет самих россиян, принялся в 1998-1999 годах ездить по российским регионам, задыхающимся от безденежья и пропагандировать свой «опыт» выхода из кризиса.

Теоретически развитие экономической интеграции между двумя странами должно было включать переплетение двух экономик на рыночной основе, что со временем обогатило бы республику, но объективно заставило бы белорусскую политическую систему сблизиться с российской, включая ее политическое расписание – ротация на посту президента и т.д. Это было неприемлемо для белорусского лидера.

По этой причине РБ в рамках российско-белорусской интеграции активно строило собственную экономическую модель, которая, тем не менее, изначально не была самодостаточной и была рассчитана только на освоение ресурсов партнера по интеграции. Ни о каком допуске российского капитала к белорусскому рынку и производственным активам не могло быть и речи. Республика превратилась в насос по выкачиванию из России ресурсов.

Широкая линейка экономической интеграции, начиная с сельского хозяйства, а также транспорта, металлургии, машиностроения, нефтехимии, легкой и пищевой промышленности и т.д., съежилась до проблемы доступа к российской нефти – самому конвертируемому ресурсу, контролировать который можно в рамках узкого круга «семьи».

Нефть, нефть и только нефть – это стало главным интересом республики в интеграционных проектах, инициированных Россией. Выжать из России максимальное количество нефти, так как за белорусским бензином выстроилась длинная очередь потребителей от Риги до Лондона – главная задача белорусского руководства в отношениях с Москвой.

Интеграция свелась к трубе. И нефть пошла… Возник белорусский нефтяной офшор и в белорусских СМИ заговорили о «Процветающей Беларуси». Естественно, умалчивалось за чей счет создано данное весьма условное «процветание».

Тем не менее, официальный Минск ликовал. Белорусские высшие чиновники, навсегда оседлав, как им казалось, российские ресурсы, изощрялись в унизительных оскорблениях в адрес России, самым скромным из которых была «Россия – наш сырьевой придаток». Появились даже псевдонаучные измышления о том, что РБ, чей экономический потенциал меньше российского в 40 с лишним раз, должна развиваться в качестве промышленно-технологического анклава, оставив России «почетную» роль добытчика полезных ископаемых, прежде всего нефти, т.е. сырьевой колонии.

В итоге Беларусь сама себя загнала в ловушку, уподобившись недалекому жуликоватому простаку, которого пригласили в обеспеченный дом, посадили за богатый стол и объявили о предстоящей большой работе, а он за спиной хозяев проскользнул в винный погреб, припав к бочкам и бутылкам. Но это его выбор, за который он сам в ответе. Крышка погреба захлопнулась.

Интеграция по-российски

Россия кровно заинтересована в интеграции постсоветского пространства. Только в рамках интеграции у Москвы есть возможность обеспечить безопасность огромной страны в доброй половине Евразии. Россия без собственной интеграционной группировки объективно превратится в региональную державу с огромным ядерным потенциалом.

Есть и экономические интересы – создание мощного самодостаточного рынка в 250-300 млн. потребителей, объединение трудовых и инвестиционных ресурсов, защита российских инвестиций, превращение интеграционной группировки мощный транзитный хаб между Юго-Восточной Азией, Европой и т.д.

Формат статьи не позволяет нам уделить внимание анализу всех интеграционных целей РФ и выявить среди них как вполне реалистичные, так и вряд ли выполнимые. Однако, стоило бы отметить, что практически все эти цели носят стратегический характер, способствуя укреплению экономического потенциала и внешнеполитических позиций, прежде всего, самой России, что вполне логично, так как отвечает долгосрочным интересам Российской федерации и народа этой страны.

Понятно, что российское руководство прилагало, и будет прилагать огромные усилия для создания мощного и привлекательного интеграционного проекта на постсоветском пространстве. Можно спорить о целесообразности данных проектов и их перспективности. В частности, автор этих строк всегда с большим подозрением относился к возможности исполнения данных интеграционных планов, указывая на исключительную ненадежность партнеров России по продвигаемым проектам. К сожалению, не раз публично высказанные сомнения подтверждаются практикой строительства Таможенного союза и Единого экономического пространства.

Авансы за участие РБ в российских интеграционных проектах и составляют третью часть пресловутой экономической поддержки. Стоит признать, что интеграционные предоплаты составляют основную массу всех дотаций и преференций, которые получает от России режим Лукашенко. В данном случае участие республики в интеграции представляется как постоянная страховка для белорусского руководства, которое может себе позволить почти любые экономические эксперименты на собственных гражданах, рассчитывая, что Россия, заинтересованная в имидже и развитии своих интеграционных проектов в очередной раз покроет убытки варварской экономического политики официального Минска.

Не стоит забывать и то, что, если Россия, которой, признаться, уже давно основательно надоели постоянные белорусские экономические провалы («Лукашенко и деньги – понятия несовместимые» – кулуары российской власти), то в Беларуси как по мановению волшебной палочки поднимается волна пропагандистской истерики под лозунгами: «Вот и пришла для России возможность доказать свой союзнический статус», «Что вам жалко, что ли?», «Если мы действительно братья…» и т.д. Ярким примером является выделение Беларуси в июне 2011 года, в самый разгар белорусского экономического кризиса кредита Антикризисного фонда ЕврАзЭс. Кредит был направлен на выведение республики из кризиса. В очередной раз…

Третий, интеграционный блок дотаций составляет основу противоречий между Москвой и Минском, так как интересы сторон, в отличие от первых двух блоков, совершенно не сбалансированы и находятся в формате субъективных, политически конъюнктурных решений, частично определяющихся логикой глобального перераспределения сил на планете или даже реакцией на некоторые непродуманные заявления Госдепартамента США или Еврокомиссии по вопросам развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Запросы Минска огромны, находятся в иждивенческом формате и не соответствуют реальному участию РБ в интеграционном проекте.

Интересы партнеров по интеграции и не могут быть сбалансированы, так как Минск и Астана настроены на получение масштабных экономических авансов еще до запуска ТС и ЕЭП, не говоря уже о ЕЭС, а Москва ищет выгоды от создания интеграционного блока в стратегическом будущем. И пока Россия строит «лестницу в небо», два ее «помощника», шустро отпиливают и присваивают нижние «ступеньки». Ярким примером является допуск РБ к российской нефти по внутрироссийским ценам, как условие для вступления Беларуси в ТС-ЕЭП и тут же организованная белорусским руководством растворительная афера.

Россия в данных сложившихся международных условиях не может отказаться от интеграции. В тоже время она не может поставить судьбу своих проектов в зависимость от очередного скандала с вороватым Минском. Это было бы уже слишком для белорусского руководства. Много чести…

Москва не слепая, она видит данные проблемы, видит и ненадежность партнеров, но других ведь нет. Лукашенко – единственный в Беларуси политический лидер, который, пусть и с камнем за пазухой, но публично увязывает будущее своей республики с интеграционными проектами, инициируемыми Россией. Другие политические деятели и политические партии и движения в РБ жестко отвергают саму возможность участия республики в интеграции с Россией. На их фоне несменяемый президент РБ выступает единственным и монопольным «подрядчиком», который по предоплате готов подписать любые интеграционные соглашения и договоры. Предоплата, как правило, поступает незамедлительно, так как Москва заинтересована в развитии своих проектов.

Понимает ли А. Лукашенко, что он обманывает своего основного партнера по интеграции? Понимает и даже делает на это ставку, призывая свое окружение «не зевать» и пользуясь моментом, тащить из России «все что можно», пока «окно возможностей не закрылось». При этом белорусский президент периодически устраивает скандалы и обвиняет Москву в том, что она, которая, как раз и является спонсором интеграции на постсоветском пространстве, является препятствием для развития той же интеграции. Как говорится, лучшая оборона – это нападение.

Итак,

Как видим, говорить о том, что Москва «кормит Лукашенко» не приходится. В вопросах обороны и обеспечения безопасности, а также в решении проблемы транзита РФ оказывает поддержку республике, а не лично А. Лукашенко, так как лукашенки приходят и уходят, а эти жизненно важные для России проблемы остаются.

Сложнее с интеграцией. По идее, Россия с большим удовольствием имела бы дело с иным белорусским лидером, более вменяемым и договороспособным, видевшим будущее своей республики в реальной интеграции с Россией, а не действующим по принципу «сегодня здесь поспим, а завтра у соседа поедим». Но его пока нет и белорусский лидер делает все, чтобы такой политической альтернативы в республике не появилось. В этом ему с успехом содействует и реформистская часть белорусской оппозиции.

В тоже время, странно было бы требовать от российского руководства, чтобы оно, вдруг преисполнившись задачей демократизации небольшой и экономически ослабевшей соседней республики и страстно полюбив нынешнюю белорусскую оппозицию, для которой уничтожение всей России и миллионов ее граждан является страстной мечтой (для примера стоит посмотреть форумы оппозиционных сайтов), поставила бы под вопрос планы расширения влияния Москвы на региональные и мировые политические процессы.

Однако лозунг «Москва кормит Лукашенко» живет и активно используется в белорусской политической борьбе, как оппозицией, так и властью. Почему? Ищите, кому это выгодно… Ведь тупика нет.



«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту [email protected] для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».