Сергей Дубовец: Язык демократии и язык диктатуры 14

Все наши цивилизационные проблемы мы терпим ради удобства русскоязычных.

«Тожа дземакраты» и «тожа белорусы» боятся языка, как советский турист на выезде: «Я жа там ничыво не пайму». Этот страх намного глубже, чем желание перемен. Перемен хочется умом, а страх языка сидит где-то в гипофизе, среди других комплексов неполноценности нашего глубоко провинциального человека.

Нам действительно уютнее чувствовать себя немного рабами и при этом сетовать на свое рабство, чем освободится. Белорусскоязычный белорус чувствует себя свободным, но не надо забывать, что другая сторона свободы - ответственность, определенное бремя. Быть равным с россиянином, поляком или немцем, но при том взвалить на себя миссию представлять свою страну, нацию, культуру, ведь в тебе видят твою Беларусь.

Нам действительно удобно представлять свою страну частью Российской империи: туляки, пермяки, минчане, екатеринбуржцы, вологодцы... Благодаря абсолютно российскому телеку многие так себя и чувствуют. Ничего не нужно делать.

Но при этом... жаждут перемен. Представьте себе движение «Европейская Вологодчина» или компанию «Говори правду» в Таганроге или движение «За свободу» в Екатеринбурге... Там тоже есть противники действующих губернаторов, но на общую ситуацию их деятельность влияет не больше, чем деятельность наших компаний и движений. Почему? Потому что и не должна. По природе своей.

Нам действительно уютно бороться за перемены, глубоко в душе их не желая. Язык - наш главный внутренний дискомфорт. И это правда, которую вам подтвердит каждый белорусскоязычный, который ежедневно переживает этот дискомфорт в магазине, в транспорте, в поликлинике...

Там сегодня проходит линия фронта в этой войне за перемены. И если в парикмахерской белорусскоязычный демократ встречает своего коллегу из оппозиционной коалиции, который пасует перед русскоязычностью среды, они, эти двое, оказываются по разные стороны этой линии фронта.

И сколько бы потом они ни декларировали единство демократических сил, это единство невозможно - на уровне гипофиза. Ведь на самом деле один из них борется за независимость страны и последующие за ней демократические европейские ценности, а второй - за уют быть демократом в российской провинции.

За эти 18 лет мы растеряли все, что могло бы нас объединять и укреплять, что было бы для нас ценностью, которая не превратилась в пустословие, мы потеряли все авторитеты и координаты, которые когда-то что-то значили.

В белорусской демократии больше нет ничего святого. Помимо языка. Эту ценность потерять просто невозможно. Она остается главным критерием различия оппозиции и власти, демократии и сатрапства, независимости и провинциальности, культуры и сервировки царского стола.

И когда сегодня я читаю страницу известного оппозиционного политика или известного демократического журналиста в фейсбуке по-русски, я гипофизом чувствую, что мы по разные стороны этой линии фронта. Мы говорим на разных языках: я на униженном в Беларуси, но родной мне языке демократии, он - на навязанной ему насильно языке колониальной диктатуры.



«Статья в рубрике «Особое мнение» является видом материала, который отражает исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора.
Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.
Вы можете прислать свою статью на почту belpartisan@gmail.com для размещения в рубрике «Особое мнение», которую мы опубликуем».