АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Олимпиада Запрет полетов Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

"Моих друзей забрал КГБ": девушке удалось сбежать от преследования по "делу студентов"

Анастасия Кривошеева, бывшая студентка МГЛУ, была одной из тех, к кому 12 ноября пришли сотрудники КГБ. Она говорит, что чувствовала себя как девочка-еврейка в нацистской Германии

"Моих друзей забрал КГБ": девушке удалось сбежать от преследования по "делу студентов"
Напомним, тогда состоялась облава на студенческое сообщество. 

Сейчас Анастасия находится в Варшаве, скучает по близким и проводит акции в поддержку задержанных по «делу студентов» и других политзаключенных.

Белсат поговорил с Анастасией о задержании ее друзей, преследовании силовиками и вынужденной эмиграции.

Первые сообщения о задержании

За неделю до «черного четверга» – так активисты называют 12 ноября, Анастасия вышла из изолятора на Окрестина после суток. В изоляторе с ней проводили допросы, пытались узнать, кто организатор студенческих акций протеста. Но после назначенного срока – отпустили.

Первые тревожные сообщения в «черный четверг» стали приходить, когда Анастасия находилась в университете. В тот день ее присутствием на парах интересовалась администрация.

«Помню, как начали приходить сообщения, что кто-то заметил возле дома бусы, а кому-то уже позвонили в дверь. Но ощущения, что сейчас происходит что-то настолько важное и значимое, – не было».

После занятий, когда Анастасия спускалась за пальто, появилась информация, что к двум студенткам пришли с обыском в общежитие. Тогда девушка поняла, что происходит что-то нехорошее.

Зная, что в определенный момент за активными студентами могут прийти, они обозначили для себя «красную линию», которая означала «все, мы не в безопасности и за нами скоро придут». Такой границей был обыск у Аланы Гебремариам.

«И вот мы узнали, что в квартире Аланы выломали дверь. Хотя тогда еще было неизвестно: это до нее или нет, мы поняли, что нужно что-то делать. Я читала сообщения и не могла остановиться, не могла сходить за курткой. У меня тряслись руки, но из-за такого адреналина я оставалась спокойной и трезвой, у меня не было паники.

Я взяла пальто и просто села на скамейку читать сообщения дальше, думала, что мне делать. Потом вышла из университета и пошла к метро с мыслью, что вряд ли меня прямо там будут задерживать. Оттуда позвонила маме, сказала, что больше не буду доступна и достала симку из телефона».

За мной пришли

После университета Анастасия поехала к бабушке на квартиру: она планировала в подобном случае прятаться в пустой квартире ее соседки.

Вместе с бабушкой живет ее сын с женой и двумя дочерьми. «Они еще тогда удивились, что я чаю с ними не попью», вспоминает девушка.

Бабушка Анастасии взяла ключи, и вместе они зашли в квартиру соседки напротив.

«Бабушка в этой квартире яблоки сушит. Она показала мне все там и вернулась в свою квартиру за очками, чтобы перебрать эти яблоки. Тогда я захотела сохранить все происходящее, запомнить каждую деталь того дня и записала в блокноте: «Моих друзей забрал КГБ».

Пока женщина пошла за очками, Настя включила телевизор, но не смогла смотреть новости. Переключила на мультики, чтобы как-то отключиться от происходящего.

«Через мультики я услышала в бабушкиной квартире мужские голоса, которых там не должно быть. Сразу понятно, кто это. Бабушка еще называла их мальчиками. Нас разделяли только двери, которые даже не были полностью закрыты. Я не могла посмотреть, что там происходит, даже пошевелиться не могла, просто замерла. Понятное дело, зачем они туда пришли».

Тот момент, как силовики зашли в квартиру к бабушке, Анастасия не слышала. Она вспоминает голоса, как кто-то настойчиво говорил, что они точно видели, как девушка зашла в подъезд и что ей просто негде быть.

Трое суток в чужой квартире

После ухода силовиков Анастасия подошла к окну, квартира соседки была на первом этаже. «Их бус без номеров стоял лобовым стеклом на меня. Я боялась подойти к окну, даже ходить по квартире, и просто легла на пол. Потом увидела, что бабушкин телефон остался у меня: подключилась к интернету, установила ей телеграм, написала маме и знакомой, что я все еще на свободе».

Микроавтобус с силовиками стоял под домом всю ночь, а его фары светили прямо в окно квартиры, где пряталась девушка. Утром они начали проверять подъезд, ходить по этажам, уверенные, что Анастасия где-то там. После этого съездили к родителям девушки и вернулись.

У родителей обыска не было: они не открыли дверь и несколько дней не включали свет и телевизор. Но их телеграм-аккаунты пытались взломать.

«У меня было такое ощущение, что я девочка-еврейка из фильма «Кролик Джоджо», которая пряталась в стене одного из домов в нацистской Германии», – рассказывает Анастасия.

Так девушка прожила три дня: без света   и мобильной связи. К тому же на самой квартире, кроме сушеных яблок, ничего не было. Бабушка приносила еду: открывала своими ключами дверь и уходила.

«Было не совсем понятно, что делать дальше. Можно было жить в этой закрытой квартире или уехать в деревню и жить вообще без связи. Или уехать из страны. До этого я была уверена, что нет силы, способной вытолкнуть меня из Беларуси».

Одна. Переход границы

Девушка должна была решить, что делать. С собой у нее не было ни паспорта, ни денег. Были только учебники по итальянскому, которые остались после университетских занятий. На третьи сутки паспорт и чистый ноутбук все-таки привезли.

«Я посмотрела, что во дворе нет микроавтобусов и решила, что надо ехать. Переоделась в совершенно чужие вещи и вышла из подъезда, а ночью была уже на границе с Украиной. Проверили со знакомым мой статус: все еще выездная».

Настя вышла перед белорусской границей, и пешком пошла к белорусскому пограничному пункту пропуска. На улице шел дождь, а на границе стояли одни фуры.

«Как только пограничники начали проверять мои документы, у них появились вопросы, стали обсуждать что-то. Сказали, что в базе какая-то проблема и ко мне придет начальник. Но мне уже было все равно. Повели в какой-то кабинет для полного досмотра, разобрали кошелек на части, достали все, разложили все чеки, карточки. Выложили все на стол, как на фотографиях Следственного комитета.

В подкладке нашли какие-то партизанские наклейки, о которых я и забыла. Вот тогда все упало внутри. Еще отсканировали все страницы блокнота, перечислили деньги, которые у меня были с собой, около 100 евро».

Весь осмотр занял около трех часов. Но девушку все-таки отпустили, сказали просто – «иди».

«В буферной зоне между Беларусью и Украиной даже воздух показался не таким напряженным. Позвонила маме, успокоила ее и пошла к украинской границе. Там были свои проблемы со страховкой, но я уже испытывала в себе столько силы справиться с любой задачей, что от таких «сложностей» было даже смешно».

После прохождения украинской границы Анастасия поймала машину: трансфер из Минска в аэропорт Борисполя. Водитель оказался белорусом и предложил поесть. 

«Я тогда впервые почувствовала себя в безопасности. Мы с ним разговорились, я рассказала, что бежала от уголовной статьи, а он достал из сумки плакаты Тихановской, Цепкало, Бабарико, потом показал, какую он акцию делал. По итогу даже с меня никаких денег не взял».

Жизнь после переезда

Добравшись до Киева, девушка поехала в хостел к знакомым студентам: некоторые из них давно там жили, а кто-то тоже сбежал после 12 ноября.

«Вечером в номере мы обсуждали то, что произошло в «черный четверг», помню, тогда еще шел стрим Андреевой и Чульцовой с площади Перемен. Я уже потом стала обдумывать произошедшее. Если твоя жизнь за пару часов полностью меняется, ты получаешь довольно сильный стресс и пройти через него, не изменившись, не получится».

Вскоре Анастасия нашла работу и поселилась в общежитии за городом, где живут переселенцы из Донбасса. Но через разрешенные полгода в Украине переехала в Варшаву. Сейчас работает и собирает документы для поступления в университет.

«Сейчас жизнь совсем не то, что раньше, когда я была в Беларуси. Сразу потерялся огромный ее кусок, а точнее, часть смысла. Но если честно, все это – очередные задачи и я знаю, что справлюсь со всем. Только переживаю, что не могу забрать своих друзей из СИЗО – от этого очень больно. 

С тех пор я чувствую вину за то, что на свободе и не смогла спасти остальных. Но государству было все равно: посадить нас или выслать за границу. Оно просто показало, что может сделать это».


Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...