АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Санкции Репрессии Итоги Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия

Когда внуки спросят, покажем им альбом с нашими партизанами - беларусы в Варшаве

В свете того, что в Польшу прибывает новая волна политических беженцев из Беларуси, журналист Wyborcza.pl поговорил с теми, кто уже приехал туда, спасаясь от репрессий на родине. Еврорадио пересказывает их истории.

Когда внуки спросят, покажем им альбом с нашими партизанами - беларусы в Варшаве
Кому-то пришлось бежать с одним чемоданом, кто-то пешком пробирался через границу, у кого-то не было возможности даже взять чемодан: на руках был ребенок.
 

Владимир и Алла даже за границей боятся показывать лица / Agencja Gazeta

Владимир, Алла, Ринат (8 лет) и Тимофей (1 год и 7 месяцев). Солигорск — Мокотув 

Руки Аллы ещё никогда не дрожали так, как в начале декабря, когда в их дом ворвались милиционеры. Забрали всё: сотовые телефоны, компьютеры, ноутбуки, электронные носители. Даже телефон Рината.

Владимир и Алла даже за границей боятся показывать лица / Agencja Gazeta
Искали телефон его отца, Владимира, который вёл каналы “Страна для жизни” на ютубе и в телеграме. Если бы нашли, Владимиру дали бы минимум восемь лет.

Мужчине удалось беззвучно, одними губами сказать жене: “На диване”. Алла взяла Тиму на руки и украдкой толкнула смартфон под одеяло ребёнка — он остался незамеченным. 

Семье удалось пережить этот обыск. Но через месяц, 30 декабря, в BYPOL написали, что сеть солигорской оппозиции “отработана”. 

Владимир был шахтёром на месторождении калийных солей. Когда через несколько дней после выборов шахтёры объявили забастовку, началась охота на зачинщиков. BYPOL предупредили Владимира, что за ним придут с уголовным обвинением.

Алла и Владимир упаковали свою жизнь за два часа. Им повезло. Некоторым коллегам Владимира по шахте не удалось уйти.

Никита. Минск — Бялоленка

Никиту тоже предупредили “по-доброму”. Больше он не рассказывает, чтобы не навредить тому, кто помог. Ему позвонили и сказали, что домой уже пришли с бумагами по уголовному делу: статья 293 УК — массовые беспорядки. Наказание: до 15 лет колонии-поселения.

Никита уже давно спал и работал вне дома. В течение нескольких месяцев распространял листовки и подпольную прессу, ходил на демонстрации.

— Сначала посмеивались, когда в день выборов отключили интернет. Вечером пошли на избирательный участок посмотреть результаты, но там начали хватать людей. И нам было больше не до смеха, — вспоминает Никита.

Его не поймали.

— Но они меня знали. Ведь у них есть телефоны, система распознавания лиц. Они знали всё обо всех.

Когда раздался дружеский звонок, Никита работал на удалёнке, но сидел у друзей. Он написал коллегам, что должен взять продолжительный отпуск. Закрыл ноутбук и отсиживался в деревне далеко от Минска.

Никита знал, что и здесь его найдут. Через несколько дней взял сумку с самым необходимым. Оставил телефон, компьютер и всю электронику, чтобы его не выследили. Парень отправился в Польшу через Россию, а затем через Украину. Пешком прошёл границу, иногда подъезжал на маршрутках. Выдохнул Никита только на пограничном переходе Рава-Русская — Гребенне.

Иван, Анастасия. Гомель — Лодзь 

13 августа, через четыре дня после выборов, у Ивана, милиционера из Гомеля, был выходной. Но он надел форму, встал у кремовой стены в своей квартире, включил запись и заговорил с энтузиазмом:

— Коллеги! Нас призвали защищать белорусский народ. И мы оказались орудием в руках одного человека. Друзья! Призываю вас не поднимать оружие против мирных, беззащитных граждан. Я присягнул на верность Республике Беларусь и её народу. Я не ухожу со службы, но и не собираюсь подчиняться незаконным приказам.

Друзья! Я призываю, будьте с народом!

И на свою беду добавил:

— Тихановская Светлана Георгиевна, Вы мой президент. Жду приказов.

И выложил запись на ютуб. Через 20 минут он услышал стук в дверь.

— Я записал это, потому что не только я так подумал. Мы говорили с парнями о том, что всё это было очень неправильно, но все они боялись открыто идти против приказов. Я хотел дать им импульс, думал, что они последуют за мной, — говорит Иван.

За ним пришли коллеги по отряду. Не поддержать, а задержать. Он не стал открывать, потому что знал, что его не выпустят из-под стражи. В конце концов, они коллеги, поэтому через дверь удалось договориться, что отдаст значок, но выбросит его через балкон. Потом они уехали советоваться с начальством. Двоих дежурных оставили в машине возле дома.

Возможно, те заснули, поэтому Ивану удалось воспользоваться моментом. Они с женой Анастасией упаковали чемодан и сумели проскользнуть к машине. Как и многие, они бежали через Россию и Украину.

— Неделю спали в машине, чтобы нигде не светиться. Я менял сим-карты каждые два дня.

Затем узнал, что взломать дверь было приказано на следующий день, в шесть утра. Его командиры даже рассматривали обвинение в государственной измене с наказанием в виде 25 лет лишения свободы.

Яна, Тимур (8 лет). Гродно — Воля

Год назад Яна не интересовалась политикой. Но когда независимых кандидатов начали сажать в тюрьмы, её это взволновало.

— 99 процентов моих друзей проголосовали за Тихановскую. И друзья друзей тоже. Вот почему результаты, представленные властями, вызвали такой шок, — говорит она.

Яна начала выходить на акции протеста. В один из сентябрьских дней она стояла в первом ряду. Сначала проехала гражданская машина с фотоаппаратами. Потом автобусы, из которых выскочили силовики в штатском. Они наугад ловили людей. На демонстрации было много женщин, потому что раньше их не задерживали.

— У нас была такая тактика: когда хватают девушку, все визжат и кричат, чтобы вывести их из равновесия. И вот маленькой девушке скрутили руки, свалили на землю, ногой прижали лицо к асфальту и тащат к машине. Мы кричим, пищим, а они ничего, — говорит Яна.

Она не смогла этого вынести. Подбежала и сняла балаклаву с одного из силовиков.

— Это было спонтанно, я этого не планировала. А потом быстрый анализ: у меня красный характерный свитер, наши лица засняли, а девушке в Минске за то же предъявили обвинение в нападении на милиционера.

Она побежала к машине, припаркованной недалеко. У Яны есть сын, Тимур, растит его одна. Если её посадят, то сына заберут.

После того случая женщина спряталась у друзей. Утром соседи прислали фото сломанной двери в её квартиру. За Яной пришли ночью.

Тогда Яна просто взяла Тимура и отправилась на маршрутке к польской границе. Взять с собой какие-то вещи она не могла. На белорусском пункте пропуска пограничница спросила, как она едет в гости, если польская граница закрыта?

— Думаю, она знала, что происходит. Пропустила меня. А поляки уже о нас позаботились. Записали документы, отвезли в общежитие, во всем помогли.

Мобилизация белорусов 

Бежать в Польшу вынуждены не только опытные активисты, но и люди, спонтанно присоединившиеся к протестам. 

— Сначала с нами разговаривали обычные милиционеры. В декабре КГБ. Меня пять часов мучили, я умоляла их прекратить и просто запереть меня, — говорит также бежавшая с детьми активистка Оксана. 

Во время одного из задержаний у другой женщины, Натальи, забрали не только телефон, но и сбережения.

Оксана и Наталья с детьми / Agencja Gazeta

— А какая-нибудь бумажка? — спросила она о расписке. “Бумага в туалете”, — сказали в ответ.

Помощь белорусам организуют белорусы, которые живут в Польше много лет. Саша — с 18 лет. У неё есть гражданство, муж, двое детей. 

— Я не поддерживала контактов с диаспорой, потому что не было необходимости. Но через несколько ночей после выборов я не могла заснуть, просто плакала, — говорит Саша.

Она нашла Фонд Humanosh, который помогает беженцам, ранее из Тибета, теперь из Беларуси.

Есть и другие люди. Они быстро делятся задачами. У них есть ведомственные группы в фейсбуке: Legal, Procurement, Education, Labor. Например, появляется объявление: “Владимир. Нужна квартира, тёплая одежда, языковые курсы, школа для детей, потом работа”. И все уже знают, что делать.

Перед августовскими выборами около 40 граждан Беларуси ежегодно просили убежища в Польше по политическим мотивам. В 2020 году к концу июля было подано 30 заявок. С начала августа до конца года — 375 человек. Всего в 2020 году Польша приняла 405 граждан Беларуси, обратившихся за международной защитой, из которых примерно половина обратилась на внешней границе. Остальные — внутри страны, в основном в Варшаве.

Акция солидарности с беларусами в Варшаве / Яна Прокопчик

Невозможно пожалеть об этом

— За мной гонятся, как за хулиганом, а я в морду никому не дал. Может, только об этом сожалею, — говорит Никита.

— На Лукашенко нужно было давить в первые дни. Ему тогда было очень страшно, — рассказывает Иван.

Во время разговора Наталья получает известие о том, что Беларусь только что отозвала материальное пособие её приёмной дочери Софии, с которой она приехала в Польшу.

— Наши внуки спросят нас, чем мы занимались в эти дни. Покажем им альбом с фотографиями наших партизан, — говорит Наталья.

Оксана добавляет:

— Я никогда не пожалею об этом ощущении: когда ты идёшь, называешь пароль, а тысячи людей скандируют тебе вслед: “Верым! Можам! Пераможам!”

Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...