АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Санкции Репрессии Итоги Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия

И на свободу не отпускают, и не судят

Уже несколько месяцев находится за решеткой гражданская активистка Мария Колесникова. Долгое время томятся в СИЗО журналистка Катерина Борисевич и врач Артем Сорокин. Лишены свободы на неопределенный срок юрист Максим Знак, банкир Виктор Бабарико, политики Павел Северинец, Николай Статкевич и многие другие известные люди. При этом, по словам юристов, с некоторыми из них давным-давно не ведутся следственные действия.

И на свободу не отпускают, и не судят
«Народная Воля» поинтересовалась мнениями профессиональных юристов и правозащитников: как такая ситуация с длительным удержанием под стражей без передачи дела в суд квалифицируется в соответствии с белорусским и международным правом? Разве это не пытка, не нарушение прав человека?

Павел САПЕЛКО, юрист, в прошлом – известный и успешный адвокат, сейчас – правозащитник:

«Можем хоть на год посадить, хоть на полтора…»


– Если судить с позиции национального законодательства, то вопросы к предварительному следствию должны начинаться уже через два месяца после возбуждения уголовного дела, – высказывает свое мнение юрист. – Это общий срок, который, конечно, может приостанавливаться или продлеваться, но каждый раз – мотивированно; каждое следующее продление осуществляется всё более высокой инстанцией. То же самое – со сроками содержания под стражей: два месяца, а дальнейшее продление – по мотивированному постановлению следователя с санкции прокурора всё более высокого ранга.

Что касается оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, основаниями могут быть как опасения, что обвиняемый скроется или воспрепятствует расследованию, воспрепятствует исполнению приговора, так и тяжесть преступления, в котором обвиняют человека.

Конечно, закон никто не выполняет: расследование, которое можно быстро закончить и направить дело в суд, неторопливо ведется хоть три месяца, хоть полгода, главное – указать в соответствующем постановлении причину, типа того, что необходимо получить дополнительный характеризующий материал и установить иных участников преступного деяния. Заключение под стражу, поводы для которого нужно (ст.117 УПК) подтверждать «собранными доказательствами», применяется чаще как мера давления.

Поэтому у любого следователя или прокурорского чиновника вынесенный в заголовок вопрос вызовет недоумение: законом предусмотрено, что можно сажать в СИЗО надолго, чего непонятного? Можем хоть на год посадить, хоть на полтора.

С точки зрения международных обязательств Беларуси всё должно выглядеть немного по-другому.

Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах обещает каждому право быть судимым без неоправданной задержки. Комитет по правам человека ООН настаивает на том, что «право обвиняемого быть судимым без неоправданной задержки установ о не только для того, чтобы избавить обвиняемых от слишком долгого пребывания в состоянии неопределенности в отношении их судьбы, и если обвиняемое лицо находится под стражей в ходе судебного разбирательства, оно призвано обеспечить, чтобы такое лишение свободы не было более продолжительным, чем это необходимо с учетом обстоятельств конкретного дела, и, кроме того, служить интересам правосудия». Поэтому конкретных сроков КПЧ не называет: понятно, что расследование многоэпизодного дела о продаже наркотиков организованной группой занимает времени больше, чем одного эпизода незамысловатой кражи: «Разумный подход должен определяться обстоятельствами каждого дела с учетом, главным образом, сложности дела…» Но, настаивают эксперты ООН, «в тех случаях, когда суд отказывает обвиняемым в праве на освобождение под поручительство, они должны быть судимы так скоро, насколько это возможно».

Отдельный вопрос – о мере пресечения, связанной с лишением свободы. Как уже отмечено, национальное законодательство в этом смысле благоволит правоохранителям. Что об этом говорит ООН? «Содержание под стражей лиц, ожидающих суда, должно быть исключением, а не правилом… Освобождение от такого содержания под стражей может ставиться в зависимость от представления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии и (в случае необходимости) явки для исполнения приговора… Суды должны рассматривать вопрос о том, позволят ли альтернативы досудебному содержанию под стражей, такие как залог, электронные браслеты или другие условия, устранить необходимость в содержании под стражей в данном конкретном случае».

Пытка ли это – длительное содержание под стражей?

Зависит от условий: если заключенный длительно содержится на двух квадратных метрах, в условиях отсутствия контактов с родными, в «одиночке», под угрозой насилия – это жестокое, бесчеловечное, унижающее обращение; если всё это происходит в виде наказания за политическую или общественную деятельность, за реализацию своих основных прав и свобод – тогда это пытка. Вообще, ООН и его процедуры не создали до сих пор какого-то перечня пыток или запрещенного обращения, не считая «необходимым разрабатывать перечень запрещенных действий или устанавливать четкие разграничения между различными формами наказания или обращения; эти разграничения зависят от характера, цели и жестокости применяемого обращения».

Владимир СОЗОНЧУК, адвокат Николая Статкевича, блогера Дмитрия Козлова («Серый кот») и журналистки Екатерины Бахваловой (Андреевой):

«Возможно, в марте будем знакомиться с материалами дела…»


– Я как адвокат не могу сейчас заявить о том, что у нас сплошь и рядом наблюдаются пытки и нарушения белорусского и международного права. Потому что прецеденты с длительным содержанием под стражей бывали и в рядовых криминальных делах, когда человека арестовывали, а потом полгода не допрашивали, особенно если он заявил, что не намерен сотрудничать со следствием. Как, например, Николай Статкевич – он сразу заявил, что не будет давать никаких показаний и отказывается подписывать любые бумаги, даже просто подпись поставить. Аналогичная ситуация и с тем же блогером Дмитрием Козловым («Серым котом»). Правда, его опросили, но больше никаких следственных действий с его участием не было.

Кстати, по неофициальной информации, в течение февраля, видимо, будет объявлено об окончании следствия, и, возможно, в марте нам дадут возможность ознакомиться с материалами дела. Напомню: речь идет о деле Сергея Тихановского, Николая Статкевича, Павла Северинца, Дмитрия Козлова и других. Номер уголовного дела у всех один.

В Жодино сейчас застеклили кабинеты, и адвокатов на встречу с подзащитными пускают в те, которые пополам перегорожены стеклом. Если хочешь, чтобы человек почитал какие-то новости или документы, – их нужно держать рукой у стекла. Даже щели никакой нет, чтобы можно было обмениваться бумагами! Но, опять же, я не могу сказать, что это сделано специально, учитывая моменты с коронавирусом. Сейчас, кстати, заключенных хоть не заставляют надевать маски и защитный щиток…

Наталья МАЦКЕВИЧ, адвокат Виктора Бабарико и Сергея Тихановского:
«Это практика постсоветских стран…»


– Есть такое право – быть судимым без неоправданной задержки, – сказала Наталья Вячеславовна «Народной Воле». – А если человек находится под стражей, то у него есть еще и право быть освобожденным, и право быть судимым. По всем стандартам нахождение под стражей до суда должно быть максимально коротким.

К сожалению, судебные процессы по обжалованию меры пресечения и продлению сроков – закрытые, широкая общественность не слышит нашей аргументации. Но мы, конечно же, говорим, что содержание под стражей до суда – это ситуация очень крайняя, и она должна быть тщательно обоснована. И, со своей стороны, мы не видим оснований для того, чтобы люди содержались до суда столь длительное время в камере. Но, к сожалению, это практика, которой придерживается не только Беларусь, но и Россия и другие постсоветские государства. У нас считается, что орган следствия имеет право продлить срок содержания под стражей на столько, на сколько это необходимо для расследования дела.

В истории белорусского права длительное содержание под стражей – это не экстраординарный случай. Были случаи, когда и по полтора года до суда держали под стражей. Но вообще, если смотреть на этот вопрос под углом прав человека, то, безусловно, эта ситуация требует тщательнейшего обоснования со стороны органов расследования, а мы, адвокаты, его не видим.

Эти вопросы всегда надо решать с точки зрения ценности человеческой жизни и свободы. И приоритет отдавать все же этим ценностям, а не интересам расследования. Во всех международных нормах черным по белому написано: приоритет неизоляционных мер. И если уже ни одна из других мер не годится, только тогда нужно применять содержание под стражей. Но, к сожалению, у нас нет такого правового подхода…


Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...