АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Репрессии Всебелорусское собрание Итоги Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия

"Шансов на выживание медики почти не давали". Как дела у пострадавших на протестах

С начала протестов в Беларуси прошло уже пять месяцев. За это время мы узнали многие сотни историй пострадавших людей.

"Шансов на выживание медики почти не давали". Как дела у пострадавших на протестах
Они рассказывали, как выходили на мирную акцию, чтобы выразить несогласие с итогами президентских выборов. А дальше все развивалось по жуткому сценарию: взрывы, пизбиения, задержания, пытки, ИВС. 

Оnliner.by поговорил с тремя героями, которые получили травмы во время протестов, находясь в центре города по разным причинам. 

Роман. Был на протесте, в грудь попала светошумовая граната и взорвалась

Сейчас августовские фотографии кажутся нам отражением какой-то незнакомой реальности. Похоже, все это происходило очень давно и вообще не с нами. Некоторые из белорусов ловят тревожные флешбэки трех августовских ночей, а многим пришлось ощутить противостояние силовиков и протестующих физически.

Одним из таких людей оказался 30-летний Роман Зайцев. Помните, в первые дни митингов интернет облетел снимок тяжелораненого мужчины? Тогда его жена Алина рассказала, что 9 августа ее муж пошел на акцию протеста со своими друзьями, а утром оказался в реанимации. 

В грудь мужчины прилетела светошумовая граната, ее осколок пронзил кожу и сильно задел легкое. К тому же оказалось, что Роману разорвало фаланги двух пальцев на руке, а еще он получил черепно-мозговую травму второй степени.

Тогда врачи говорили Алине, что у Романа практически нет шансов на поправку. Но мужчина, вопреки прогнозам, пришел в себя. О том, как он чувствует себя сейчас, Роман смог рассказать сам.

— Чем я сейчас занимаюсь? Ну, по большей части своими ушами: мне делали операцию, восстанавливали одну перепонку. Если коротко, я чувствую себя намного лучше, все потихоньку заживает. Скоро собираюсь поехать в Минский медицинский центр. Узнаю, что мне делать дальше, — спокойно начинает рассказывать Роман. — Изначально мне планировали пересаживать кожу на груди, но затем рану просто зашили, и на ее месте сейчас большой шрам.

Роман отвлекается от рассказа и вспоминает тот вечер, когда все произошло. Добавляет, что его он помнит в деталях. Девятого августа около девяти вечера он и его товарищи решили выйти на протест. Уже тогда, по словам Романа, «было ясно, что выборы украли».

— Мы шли выразить свою политическую точку зрения и гражданскую позицию. Когда оказались в центре города, там уже находилось много людей. Мы затерялись в толпе, а напротив нас стояли силовики. Часов в одиннадцать вечера подъехали водометы. Вот тогда и началось наступление. В толпу полетели светошумовые гранаты и вода. Одна из гранат попала мне прямо в груд и разорвалась… — вспоминает Роман, тяжело вздыхая.

Мужчина помнит, что все это время он был в сознании и пробовал куда-то ползти. Затем его подхватили под руки незнакомые люди и понесли к скорой.

— Сначала помощь мне начали оказывать простые люди. Затем подошел фельдшер, поставил капельницу, начал перевязывать. Меня погрузили в карету и отвезли во вторую городскую больницу. Там я уже потерял сознание, а врачи приняли какие-то экстренные меры. Уже утром меня перевезли в военный госпиталь, — добавляет Роман. — Я знаю, что шансов на мое выживание медики почти не давали. Три дня я находился в коме, а потом вдруг очнулся в реанимации…

Роман вспоминает: когда он пришел в себя, первое, что прозвучало в его голове, — это вопрос «Как так получилось?». Объясняет, что он пытался осмыслить, почему к протестующим применили такие жесткие меры.

За время моей болезни Следственным комитетом проводилась проверка по факту получения травмы. Недавно она закончилась, и я получил ответ: мол, в законе прописано, что если ты участвуешь в несанкционированном мероприятии, то должен быть готов получить травмы и ранения, применение спецсредств предусмотрено. Исходя из этого, состава преступления силовики в моем деле не обнаружили, — добавляет Роман. — Но как же я сейчас могу нормально оценивать их действия? Я не понимаю, почему после произошедшего по нашим дворам ходят неизвестные без опознавательных знаков, никак не представляются, забирают людей и куда-то их увозят? Я считаю, что это недопустимо.

Спустя несколько месяцев после случившегося Роман почувствовал себя сильнее и решил заняться работой. Мужчина рассказывает, что пока это получается не так легко, как хотелось бы, но от цели вернуться в привычное русло он отказываться не собирается.

— Еще до протестов я занимался строительством. Но сейчас искать объекты стало намного сложнее: не сезон. Да и платежеспособность у людей упала: денег нет, никто ничего не строит и не ремонтирует… — делится мужчина. — К тому же мне стало тяжелее работать из-за физических травм. Но я пытаюсь к ним привыкнуть и реабилитироваться. Я вообще морально устойчивый человек, но понимаю, что лучше бы всех этих потрясений со мной не происходило. В моей жизни ничего кардинально не поменялось — только появились шрамы, нет нескольких фаланг пальцев… Но у меня двое детей, и я продолжаю жить для них.


Другие истории читайте по ссылке

Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...