На Военном кладбище без разрешения истцов снесли кресты и ограды. Будет суд

Минчане судятся со Спецкомбинатом, который убрал с могил их предков кресты и ограды.

На Военном кладбище без разрешения истцов снесли кресты и ограды. Будет суд
Трое минчан подали коллективный иск в суд против Спецкомбината КБО — организации, которая обслуживает столичные кладбища. На Военном кладбище без разрешения истцов снесли кресты и ограды. На месте демонтированного установили стандартные подголовники, исчезли и могильные холмы. TUT.BY побывал на первом заседании, которое прошло в среду, 27 марта, в суде Фрунзенского района.

Донат Яканюк, Ирина Матусевич (Маркевич) и Анжелика Сергеева подали коллективный иск в суд против Спецкомбината КБО. У всех троих на Военном кладбище Минска похоронены близкие. Все трое однажды не обнаружили на могилах предков привычных оград и крестов.

Истории Ирины Матусевич и Доната Яканюка TUT.BY подробно рассказывал в октябре 2018 года. У Яканюка на Военном кладбище похоронены дед и мама. Дедушка был священником, могилы протоиерея и его дочери — прямо у стен церкви Александра Невского, которая стоит тут же. В июне 2018 года Донат Яканюк обнаружил, что с могил его близких исчезли кресты и ограда, а на месте прежних надгробий появились новые.

У Ирины Матусевич похожая история. На кладбище похоронен ее дед. Она отмечает, что в 2016 году обращалась в администрацию Военного кладбища — просила помочь спилить большое дерево, которое росло рядом с могилой. Ей ответили, что она имеет право благоустраивать могилу сама, а потом предложили дождаться общего благоустройства.

— У меня есть официальное письмо Спецкомбината. Там сообщается, что в 2016 году комиссия обследовала захоронение: там стояли металлический крест, малый монолитный цветник и ограда. О нарушениях или повреждениях, из-за которых все нужно демонтировать, ничего не сказано. Не сказано и что я должна срочно что-то реконструировать. Очевидно, что они знали, как со мной связаться, если появится необходимость, — рассказывает Ирина Матусевич. — В июле 2018 года я не смогла сразу найти место захоронения деда. Носилась растерянно по кладбищу: ни ограды, ни креста, ни огромного дерева-ориентира. У меня была практически истерика. Я вызвала милицию.

Анжелика Сергеева возмущена не меньше. На этом кладбище похоронены ее бабушка и мать.

— Перед Радуницей я постоянно приезжаю к могилам. Если нужно, красила ограду, надгробия. Я была на кладбище в мае прошлого года — никаких уведомлений, в июле родственники сообщили, что могилы моих близких демонтировали. Я за час приехала на место и была шокирована. Не осталось наших креста и таблички, было сложно понять, где вообще могила, если бы не оставшийся ориентир. По ориентиру я понимаю, что новый подголовник установлен вообще не там, где стояли наши памятные знаки, — рассказывает Анжелика Сергеева.

Женщина считает действия сотрудников Спецкомбината на могиле ее близких неправомерными.

— Могила моих близких — не собственность Спецкомбината, она просто находится на его территории.

Все истцы подчеркивают, что были шокированы произошедшим, с могил пропало имущество. Они просят Спецкомбинат выплатить компенсацию за моральный вред — по 10 тысяч рублей каждому.

Низкие подголовники без могильных холмов — новый стандарт благоустройства от Спецкомбината КБО. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Представитель Спецкомбината КБО Валерий Жук сначала ходатайствовал, чтобы заседание суда было закрытым (ему отказали), потом попросил истцов подтвердить, что похороненные в могилах на Военном кладбище действительно их близкие.

— С точки зрения законодательства, могила — это сама яма для захоронения, — сделал ремарку Валерий Жук по поводу слов о «демонтаже могил».

— Но вся могила, все, что на ней было, — святыня для меня, — ответила Анжелика Сергеева.

— И что, вы не собирались когда-нибудь на протяжении жизни благоустраивать могилу, менять надгробия?

— Может быть, я бы когда-то пришла к этому. Но мне было жалко разрушать именно то, что там было.

Ирина Матусевич добавила, что место захоронения деда было знаковым для истории ее семьи.

— На этой могиле мои бабушка и отец спасались от бомбежек. Поэтому для нас это памятное место. Что касается подголовников, которые вы установили… Это кощунство, там даже некуда теперь положить цветы.

Представитель ответчика Валерий Жук рассказал, с чего началась история. В 2015 году вышла новая редакция Закона «О погребении и похоронном деле». Спецкомбинат обязан проводить инвентаризацию могил, благоустраивать захоронения, которые пришли в упадок. В 2015 году на Военном кладбище работала комиссия, которая определяла по внешнему виду ветхость сооружений. На неухоженных могилах оставили уведомления. Если родственники не отозвались за два года, Спецкомбинат благоустраивает ее сам. На месте могилы устанавливают стандартный идентификационный знак.

— Прошу заметить, выбрали не самый дешевый вариант знака, — отметил Валерий Жук. — Первоначально планировалось на такие могилы ставить обычные вешки с табличкой.

— Признавались ли захоронения истцов ветхими? — спросил судья.

На этот вопрос представитель Спецкомбината дал подробный ответ.

— Захоронение Туровского (деда Доната Яканюка. — Прим. TUT.BY) заброшенным не признавалось, — ответил Валерий Жук.

— Заместитель директора Спецкомбината КБО Сергей Тур вышел за пределы обязанностей, которые на него возлагались. Дело в том, что захоронение Туровского находится в третьем секторе кладбища, где мы вообще не выполняли работы. Эта могила находится на участке, переданном в пользование православной церкви, это не территория Спецкомбината. Сергей Тур выполнял работы по демонтажу в нерабочее время, всего лишь по просьбе настоятеля церкви Коржича. Наряда на эти работы не было, директор не распоряжался их выполнять. А поскольку замдиректора вышел за пределы полномочий, мы считаем, что иск не по адресу. На предприятии Сергея Тура наказали в дисциплинарном порядке.

Таблички с уведомлением от Спецкомбината о том, что надмогильные сооружения являются ветхими. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Могилу предков Ирины Матусевич Спецкомбинат КБО считал неухоженной.

— Комиссия в 2015 году признала ее заброшенной, на ограждение вешали табличку — по этому поводу есть информация в буклете, с фото. Нужно было демонтировать аварийное дерево, в течение трех лет тот, кто принял на себя обязательства ухаживать за могилой, этого не сделал — поэтому надмогильные сооружения демонтировали. Просто так дерево удалить было нельзя. Если бы к нам обратилась по поводу удаления дерева сама Матусевич, все равно вопрос демонтажа поднялся бы.

Представитель Спецкомбината отметил: случается, что таблички с уведомлением кто-то срывает. Однако следить, чтобы они не пропадали с могил, предприятие не обязано.

По поводу могилы близких Анжелики Сергеевой Валерий Жук признал, что она заброшенной не считалась. Она находится недалеко от могил предков Ирины Матусевич, где было большое дерево.

— Мы заключали договор с альпинистами, потому что дерево было толстое и высокое. Во время выполнения работ захоронение пришло в негодность… Надо понимать, что там все уже было проржавевшее, ведь объекты простояли десятилетия. Восстановить их было невозможно.

— Можете сказать, что там все-таки произошло, почему пришлось демонтировать и памятники? — уточнил судья.

— Тут Сергей Тур может сказать: он руководил этими работами. У дерева была большая корневая система, — отметил Валерий Жук и добавил, что решение демонтировать объекты на этой могиле принималось спонтанно, на месте.

— Какая необходимость была удалять все дерево, с корневой системой? Почему нельзя было просто спилить? — удивлялись истцы.

Напомним, благоустройство Спецкомбината КБО на Военном кладбище вызвало бурную реакцию общественности не только в связи с тремя могилами. По поводу законности действий Спецкомбината были обращения в прокуратуру. Несколько месяцев на кладбище работали волонтеры — красили кресты и ограды на могилах, которые Спецкомбинат признал заброшенными, чтобы защитить их от сноса.

Прокуратура вынесла предписание по поводу работ на Военном кладбище, потребовав их остановить — до разработки проекта реконструкции кладбища. При этом Минкульт считал, что Спецкомбинат имел право благоустраивать могилы, руководствуясь только законом о погребении.

— Как разрешились эти противоречия между прокуратурой и министерством? — уточнил судья у представителя Спецкомбината.

— Никак не разрешились. Мы приостановили работы и сказали, что больше не притронемся ни к одной могиле, пока не будет проекта реконструкции.

Кроме того, судья процитировал Закон «О погребении и похоронном деле», из которого следует, что основанием для демонтажа надгробий, крестов и оград может быть их разрушение до степени, которая исключает восстановление.

— Комиссия признала захоронение Матусевич не подлежащим восстановлению. Мне неизвестно, на основании чего, но такое заключение есть. Возможно, поняли, что дерево нельзя будет удалить без объектов над могилой, — предположил представитель ответчика.

Следующее заседание состоится 17 апреля в 16 часов.


Поделиться