АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Белгазпромбанк Беларусь-Россия

Казнь длиной в восемь лет

«Спасите мою дочь, она умирает в тюрьме!», -- с этой, полной отчаяния фразы началось наше знакомство с жительницей Каменца, что под Брестом, Натальей Антонюк.

Казнь длиной в восемь лет
Её дочь Ирина получила восемь лет колонии по известной на всю Беларусь 328-ой «наркотической статье». Суд признал девушку виновной в распространении наркотических веществ и отправил ее за решетку. Сама девушка вины во вменяемом ей преступлении не признала. Ни тогда на суде, ни по прошествии времени – находясь в заключении.

Суровый приговор, усугубляется еще и тем, что у Ирины Антонюк диагностирован целый ряд болезней, с которыми отбывание наказания в местах лишения свободы не допускается даже в нашей стране. Плюс к этому - после приговора в отношении дочери у самой Натальи Антонюк было обнаружено тяжелое заболевание. Женщины медленно умирают: дочь за тюремным забором, мать – на свободе, борясь за ее освобождение…

Вот что она рассказывает «Белорусскому партизану»:

-- Все началось почти три года назад в мае 2016-го. В тот вечер Ира возвращалась из кинотеатра вместе со своим молодым человеком. Их задержали. У парня нашли пакетик с запрещенным веществом. В отделение их забрали вместе – парня как подозреваемого, Иру – как свидетельницу.

Но буквально на второй день после задержания Ирина стала обвиняемой по 328-ой статье Уголовного Кодекса Беларуси.

-- Что стало основанием?

-- События, которые в итоге и легли в обвинительный приговор (я до сих пор считаю его неоправданно суровым и несоизмеримым с содеянным), случились за девять месяцев до задержания – в 2015-м. Тогда дочь по просьбе знакомого обратилась в один из интернет- магазинов, который торгует этой дрянью. По просьбе молодого человека она узнавала, что и как там можно купить. Сам парень этого сделать почему-то не мог. Ей прислали смс, где было написано о том, где и как можно забрать «закладку». Эту смску она и переслала парню. Всё! На этом и было построено обвинение.

-- Но вашу дочь обвинили в распространении наркотиков. А распространение предполагает получение личной выгоды….

-- В том то и дело! В суде определили, что, якобы, доза, за которую рассчитался знакомый дочери, слишком большая для одноразового приема на одного человека. По суду вообще выходило, что Ирина чуть ли не сотрудница этого интернет-магазина. 

Поймите меня правильно, поймите меня как мать. Если бы в деле были хоть какие-то маломальские улики. Если бы дочь задержали в момент осуществления «закладки», если бы ее задержали в момент передачи этой дряни, если бы в суде нашлись свидетели, которые сказали, что да, она торгует – это одно. Но ничего этого не было… Ире дали восемь лет за одну злосчастную смску…



-- Не могу не спросить, а откуда у вашей дочери были контакты этого магазина?

-- Поверьте, я ее не оправдываю, знаю, что она несколько раз употребляла эту дрянь… Вы скажите, что это мое материнское упущение и будете правы. Не уследила, не уберегла, не предостерегла… Но я знаю, что стало причиной употребления… Учась в старших классах, дочь получила серьезную психологическую травму… Может быть, тогда в ее психике что—то надломилось, она стала искать выход… Нашла в том, в чем нашла…

-- Насколько я знаю, оперативные мероприятия, которые проводились, после задержания Ирины, результата не дали…

-- Вы правы. У нас дома проводили обыск – ничего не нашли, в СИЗО дочери состригли ногти, брали пробы на «наркоту» -- тоже ничего. Ира оказалась полностью чистой.

Кстати, о том, что ей дадут восемь лет дочь, знала еще до суда. К ней пришел следователь и настаивал на том, чтобы Ирина призналась в преступлении. Дочь отказалась. Ей было сказано: «Тогда получишь восемь лет». Так и вышло.

В суде Ирина вины не признала. После оглашения приговора только пошатнулась и заплакала…

-- Наталья, а какого приговора ждали вы?

-- Если не освободят, то дадут наказание, не связанное с лишением свободы. И вот почему. Ирина – серьезно больна. Она очень часто лежала в больницах – у нее огромные проблемы с легкими. После недолеченной пневмонии у нее выявили хроническую обструктивную болезнь легких, одно легкое практически удалили. Кроме того, один из желудочков сердца находится в состоянии блокады, есть серьезные проблемы с желудком…

Чтобы вы понимали, в Беларуси есть совместное постановление МВД и Минздрава, в котором содержится перечень диагнозов, которые препятствуют дальнейшему отбыванию наказания. Обструктивная хроническая болезнь легких – одна из них.

Я предоставила все медицинские выписки, подтверждающие диагнозы. Но это не помешало отправить дочь за решетку на восемь лет…


-- Когда вы видели дочь в последний раз?

-- В середине января я была на свидании в Гомельской колонии, где Ира отбывает срок. Выглядела она очень плохо. Всё время кашляла и задыхалась. Почти всю нашу встречу она пролежала у меня на коленях. Как маленький затравленный котенок. Я не скажу, что в колонии над ней издеваются. Наоборот, у меня всегда принимают все необходимые медикаменты. Но сами знаете, какой уровень тюремной медицины в стране. Тут и гражданская медицина не всесильна, а вы хотите, чтобы людей в тюрьмах нормально лечили… Конечно, должного медобслуживания нет…

-- А почему со своими диагнозами Ирина остается за решёткой?

-- Потому что руководство колонии уверено: оснований для освобождения нет. По тем правилам, которых придерживаются тюремные медики, у заключенного должна быть «третья стадия физического состояния». Что это? Это когда человек не может самостоятельно передвигаться и дышать – то есть предсмертная агония… К слову сказать, стадию физического состояния моей дочери так и не определили…

Фактически, мою Иру обрекли на медленную смерть. Годы, оставшиеся до освобождения, дочь просто не проживет. Кому станет легче, если я заберу гроб с ее телом из тюрьмы?

Я доведена до отчаяния. Фактически, мою дочь приговорили к смертной казни. Медленной. На фоне стресса, который я пережила у меня у самой диагностировали тяжелый недуг. Но на себя мне плевать, сейчас все силы и средства направленны на одно – освобождение дочери…

-- Но ведь все вышестоящие инстанции оставили приговор в силе…

-- Да, это так. Мы прошли все – вплоть до Верховного суда. Помиловать Ирину может только Александр Лукашенко. Но помилование возможно только после того, как дочь признает свою вину. Ира этого делать не хочет. Боится, что ее восемь лет, три из которых она отсидела, после признания могут «трансформироваться» в пятнадцать…  Тюрьма сломала мою дочь, она стала запуганной…

Сейчас я добиваюсь того, чтобы состояние здоровье дочери оценили независимые, гражданские медики. Пока безуспешно. Кроме того, я как мать обратилась в Администрацию президента – оттуда пока нет ответа… Смысл моей жизни сейчас в том, чтобы увидеть дочь на свободе. Не знаю, доживу ли…



Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...