АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Запрет полетов TUT.by Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

Белорус семь лет не может получить статус беженца в Украине

Украинцы критикуют Европу за плохое отношение к беженцам из Украины, мол, трудно, а то и невозможно украинцу получить статус беженца в Польше и других европейских странах. Тем времнем в самой Украине белорусский политэмигрант семь лет не может получить статус беженца и уже устал ходить по судам.

Белорус семь лет не может получить статус беженца в Украине
Об истории своих "хождений по мукам" в Украине  белорус Игорь Тышкевич рассказал на украинском портале Хвиля, где он регулярно публикует свои статьи. Тышкевич стал заметным журналистом в Украине на волне Майдана, но даже это не помогает ему оформить нормальные украинские документы, чтобы чувствовать себя уверенно в этой стране и забрать сюда семью из Беларуси. Итак...

С чего всё начиналось

Жил себе беларус. Националист. Активничал ещё в школе. Потом организовывал первые антипрезидентские протесты в стране.

Позже начал заниматься и более серьёзными вещами. Развитием региона с одной стороны и проведением кампаний с другой. Им интересовалось беларуское КГБ. Даже в армию человек попал. По схеме, которая через 5 лет получила название «политического призыва». Но отслужил, вернулся. Снова занялся тем-же.

А потом женился. Решил чуть больше времени проводить с семьёй. Нет, старых знакомых не бросил — помогал когда советом, когда копейкой — зарабатывать удавалось.

Но с «первых полос» СМИ ушёл и даже переехал в другую область. Готовился к рождению сына. Но вот беда – рядом с его домом россияне захотели построить химзавод. И сэкономить на очистных сооружениях.

Нехорошо, подумал беларус. И помог местным активистам. Немного советом, немного контактами. Немного агитационной продукцией. Начал издавать газету и раскрутил интернет-сайт. Даже книгу с подбором аргументов «за русского инвестора и против» подготовил.

Проблема вышла на национальный уровень. Ещё бы — из списочного состава населения в 13 тыс. человек подписи под петициями против строительства поставили более 7,5 — то есть все, кроме детей.

Власть не знала, что делать. Но узнала «чьи уши за этим торчат». И в один прекрасный день приехала группа захвата. Сходу «взять оппозиционера» не удалось. А дальше его друзья помогли выйти из дома и проводили до границы… Так, в 2008 году беларус оказался в Киеве.

Первое желание — получить безопасность. И, пусть из Украины, но помочь оставшимся дома. Кстати, небезуспешно. Завод-таки построили (через 2 года), но стоимость проекта увеличилась с 12 млн. долларов до 42-х. Дельта — в том числе и самые современные в стране очистные сооружения.

Но против беларуса завели на родине уголовное дело. Причём, по «удобной» статье — из экономического блока УК. Хорошая практика была у беларуской власти — так на рубеже 2008-2010 гг. посадили по крайней мере с десяток оппозиционеров. А правозащитники потом долго доказывали европейцам, что дело — «политическое».

Ещё больше было тех, то «отсиживался» год за границей. Власти дело закрывали — человек же не проявлял активности. И лю возвращались… До нового дела.

Беларус так же думал ехать на Родину. Но ещё один его земляк сделал это раньше. И сразу сел (через 3 года правда доказал, что дело сфабриковано. Но 2 года тюрьмы и потерянное здоровье не вернёшь). Тогда и решил беларус подать документы на получение статуса беженца в Украине.

Шёл 2009 год

Документы поданы. Возникает вопрос доказательной базы. Какие-то документы у беженца с собой есть. Он знает и то, что в той же Украине живёт множество людей, которые могут рассказать о его деятельности. На собеседованиях пытается дать максимально полные ответы (несмотря на советы некоторых, видимо более опытных людей, которые советовали что-то приукрасить, о чём-то умолчать). 

Предоставил документы (спасибо землякам — подвезли), дал ссылки на онлайн-ресурсы. А так же дал список из более чем десятка телефонов украинских политиков и общественных деятелей. Людей, которые могли бы его отрекомендовать и рассказать об активности. 

Дело рассматривалось. Практически два года. То в госстуктуре начальство меняли, то их отдавали в подчинение МВД, то выводили назад. Короче — когда есть работа по реформированию, нет времени на свои прямые обязанности. О беженцах можно забыть.

Зато не забыла Родина — дважды приходили запросы на экстрадицию. Причём оформлялись они с завидной долей выдумки и юмора. Так, летом 2010 киевскому УБОП поступил сигнал, что беженец — беларуский уголовный авторитет. Задержание проводилось как в сериале: с криками, демонстрацией оружия и так далее. 

Правда, место было «не по сценарию». Помещение ОУН. И по совместительству — приёмная нардепа Григорович. Опера уже в тот момент поняли: что-то тут не так. А дальше просто — пока ехали, посмотрели документы, поговорили. Позвонили начальству и своим юристам. И за 10 минут убедились, что «кто-то нас разводит». 

Результат — 2 часа «задержания». В это время «гонцы» из Беларуси и украинское бюро «Интерпол» вдруг перестали отвечать на звонки — дабы не объяснять, зачем дёргали УБОП. Решение опера приняли по букве закона: «Был приказ задержать. Мы задержали. Оснований держать дольше или «закрывать» нет — до свидания».

Потом, правда, приезжали в гости. Пока беженца везли, депутат успела написать обращения в МВД и ГПУ. Началась служебная проверка. А депутату пришёл ответ, что статьи, по которым обвиняют беларуса — не экстрадиционные. Что касается работников УБОП — они просили бумажку, что беларус не имеет к ним претензий. Беженец написал «претензий к работникам не имею — они действовали в рамках своих полномочий. Претензии имею к тем, кто отдавал им приказ не подумав». 

Чудеса жизни беженца в Украине или добро пожаловать

Тем временем беларус обживается в Украине. И тут с удивлением узнаёт, что документ, который ему выдало украинское государство не даёт никаких прав. На работу устраиваться как иностранцу. Медицинское обслуживание тоже. Причём сроки всегда ограничены сроком действия справки. Но вот беда — действие справки продолжается каждый месяц. Нужно отстоять очередь, чтобы «отдать на продление». Потом чтобы забрать. И потом чтобы «сделать отметку о регистрации». То есть и контракт с работодателем и карточку в поликлинике выгоднее делать по беларускому паспорту — будет на полгода. Тут на месяц.

Ни один руководитель фирмы в здравом уме не будет с работником каждый месяц подписывать контракт. С иностранным работником, платя за каждый контракт (наём иностранца) пошлину государству. Можно, конечно, воспользоваться и паспортом. Но вот беда — сотрудники миграционного ведомства отдают его «попользоваться» в обмен на простую справку «я, /фамилия имя/ отказываюсь от рассмотрения моей просьбы в предоставлении убежища». Потом, дескать, возвращаешь паспорт — тебе отдадут расписку. Возможно, это и так, но проверять – серьёзно рисковать.

Такие условия поставили крест на планах переезда семьи. Ребёнку нужно идти в школу, за что-то надо жить. Приезд жены и сына — на тех же основаниях. Фактически без права на медицинское обслуживание, без права на образование для ребёнка, без права на работу для взрослых.

Подумали — решили. Да, прослушка дома — неприятно, наружное наблюдение — тоже. Но жить как-то надо. Кроме того, жена нашла в таком внимании КГБ и пользу: «вот еду я в метель по дороге, боюсь застрять. За мной хвостом «друзья с погонами». Так что, если завязну — они же не захотят мёрзнуть — вытянут».

Прошёл год. Наступил 2010

И вот в конце 2010 года пришёл отказ в предоставлении статуса беженца. Мотивация более чем забавная. Аппликант, дескать, не подал доказательств своей оппозиционной деятельности за период с 1990 (времена СССР) до 1999 года. А так же то, что нет доказательств участия и организации протестов против строительства химзавода. Как? — возмутился беженец — ведь передавал книги, листовки, электронные версии (в том числе полную базу сайта, который вёл). Ответ прост — а они все «потерялись». Нет доказательств — нечего рассматривать!

Был подан иск в суд. Началось рассмотрение. Беларуские организации пишут письма поддержки, на суд даже приезжают люди, чтобы лично свидетельствовать в пользу беженца. Но вот странное совпадение — как только представители украинского государства видят свидетеля — подают ходатайство о переносе рассмотрения дела на другую дату. Так длится более полугода. Дорога из Минска в Киев не 5 копеек стоит да и не 5 минут занимает…

Всплывает ещё один факт: в рамках рассмотрения дела представители украинского государства решили не беспокоить граждан Украины — ни по одному из предоставленных телефонов не было сделано ни одного звонка…

А далее начинается самое весёлое. Госкомитет по делам национальностей и религий уходит в долгий и захватывающий процесс ликвидации. Возникает миграционная служба. Суд уходит в «письменное производство». Ладно, думает беженец, доказательства в письменном виде собраны, на украинский язык переведены. Судье и представителям госкомитета переданы.

Так продолжается до 2012 года — «быстро» работает судебная машина. Ничего не скажешь.

2012 год — и вновь продолжается бой

Меняется власть. Меняются условия. И в этот момент к беженцу обращаются с предложением — помочь украинским демократам в подготовке к выборам. Естественно, напрямую вмешиваться в политику беженец не имеет право. Тем не менее решает помочь. Хотя бы советом, знаниями. И вместе в представителями NDI ездит по регионам страны — учит мажоритарщиков от «Удара», «Батькивщины» и «Народного Фронта» проведению кампаний и правилам изготовлению агитационной продукции. Его, конечно, предупреждают — ты смотри, дело-то в суде лежит. Но решение было осознанным — пошёл на риск.

Не прошло и месяца от начала тренингов, как судебная машина ожила. Вдруг и сразу приходит из суда решение — отказать в иске. Друзья лишь пожали плечами: «мы тебя предупреждали». Ничего, решает беженец, будем бороться. И подаёт апелляцию.

Рассмотрение происходит достаточно быстро. Но по странному сценарию. Представители ответчика не являются. Вместо них приходят товарищи из прокуратуры и созданной Миграционной службы. Которые сходу заявляют, что:

Миграционная служба не является правопреемником Госкомитета в делах национальностей и религий. И любое решение суда не накладывает на неё никаких обязательств!

Беженец может по новому закону вновь собрать и подать документы. В новую, не коррупционную миграционную службу.

И тут беженец, возможно, делает ошибку. Передаёт в суд и представителям миграционной службы ещё раз переводы письменных свидетельств в свою пользу и по совету адвоката на вопрос «Что вы будете делать в случае выигрыша и в случае проигрыша» отвечает «Подавать документы в новую службу». Результат закономерен — решение суда низшей инстанции оставлено без изменений. 

Тем не менее, документы были поданы. Рассмотрение началось. Работники Госкомитета стали сотрудниками Миграционной службы, штат расширился. Появились новые лица. Вновь передаются документы (в том числе и те, которые были переданы в суде), вновь рассказывается история появления беларуса в Украине. Вновь даются номера телефонов украинцев. В этот раз список немного шире — беженец дал телефоны и ряда сотрудников международных организаций (и дипломатов), которые работали в Беларуси и знают о его деятельности.

Подумал беженец "А может семью, наконец, привезти?" и решил устроиться наёмным рабочим. Разослал резюме. В 20 организаций. 18 пригласили на собеседование. 18 сказали — хотим, чтобы вы у нас работали. А дальше был разговор с кадровиками и объяснение, что ищется работа официальная. Без проблем — говорили кадровики — и просили документы. Но как только видели справку из МС, тон менялся: «извините, будет нормальный документ — возьмём». Пока, увы, нет.

Медицинское обслуживание. Закон говорит: «Да, имеет право». Реальность иная. Жил себе беженец на Лесном Массиве в Киеве. Нужно было пройти медосмотр — требование законодательства. Пошёл в поликлинику — его послали… в вышестоящую организацию. 

Далее просто — поликлиника Деснянского района — уровень города — вновь «территориальная». И так два круга. Можно ли было решить «за взятку» — более чем. Но беженец дурак — взятки не даёт. Просто не даёт. Никогда и никому. В результате, потратив неделю просто на поездки и на чтение закона с руководителями от медицины доказал — право есть. Осмотр прошёл.

Эти два эксперимента вновь поставили крест на планах приезда семьи. Ничего ведь не изменилось: ни права на работу, ни права на медобслуживание, ни права на образование.

Но вернёмся к деятельности МС. Из дела вновь удивительным образом «исчезает» часть доказательств. И, о чудо, в том числе тех же, что предоставлялись в 2009 и 2010 годах. Ну, просто, видимо, "потерялись" при переезде в новый офис.

Естественно, исходя из имеющихся (или оставшихся в деле) документов работник миграционной службы делает «железное заключение» — доказательств участия в протестах и их организации нет. Ещё бы — они же «потерялись».

По отношению к остальным фактам, украинский служащий проявил недюжинные способности к мышлению и трактованию закона. В частности в заключении обвинил беженца в… отмывании денег в Беларуси. То, на что не хватило воображения даже у беларусов. При этом опирался не на факты, а на собственную аргументацию Гражданского кодекса Украины. Есть такие юристы: и следователь, и прокурор, и судья в одном лице.

Вполне логично, что беженец подаёт иск в суд. При этом рассказывает о ситуации двум народным депутатам. Бенюку и Стойко. Они оба проводят «своё исследование» — помощники звонят людям, спрашивают о «подноготной» беларуса. То есть делают то, что по идее должна была сделать Миграционная служба. Результат — письма в суд с изложением того, что народные депутаты Украины сумели выяснить.

Начинается судебное разбирательство. Беженец вновь передаёт документы и задаёт сакраментальный вопрос «как это всё могло потеряться… два раза подряд?». Сотрудники Миграционной службы не находят что ответить. Результат — суд отменяет решение государственного органа и обязывает вновь рассмотреть дело. Апелляционный суд подтверждает решение. Это происходит в конце 2013 года.

Власть меняется. 2014 год

2014 год. Революция в Украине. Новая власть. Старые работники в Миграционной службе. Вновь рассмотрение дела. Начинается быстро и активно. А потом год никаких подвижек. Справка каждый месяц продлевается. Заканчивается место — выдаётся новая справка.

И тут появляется очередной посредник - такой себе «пан Микола». Он предлагает бесплатно разобраться в деле — дать советы. Правда, говорит, что хочет помогать всем беларусам, кто оказался в подобной ситуации. Просит встречи. 

Беженец организует такую с одним из беларусов, опекующихся добровольцами «из синеокой» на востоке Украины. На той встрече, по словам участника, «пан Микола» предлагает простой бизнес-план: с ценниками на разные документы. Начиная от регистрации и заканчивая украинским паспортом за подписью президента. Реакция та же — «на х***».

Беларус в это время вспоминает, что занимался публицистикой. И пишет кучу статей. По некоторым из них есть реакция — знакомится, например, с министром информационной политики, заместителем министра инфраструктуры. Оба в лёгком шоке от «рассмотрения дела». Звучит даже предложение «задать глупые вопросы — почему так долго рассматривается» работникам миграционной службы. Беженец отказывается — хочет «чистоты рассмотрения». Ведь, как никак, нужно строить новое государство, без «телефонного права».

А дело тем временем стоит. И тут пересекается беженец с депутатом Марченко от «Свободы». Тот выслушивает, спрашивает о деле у однопартийцев и, не долго думая, отправляет письмо в Миграционную службу.

И закрутились колёса. Срочно (за 1 день!) было подготовлено и проведено второе собеседование. Быстро оформлены документы. При этом работник миграционной службы жаловалась: мол, документы, письма у вас по-беларуски. На вопрос: «так вы что, из дела потеряли переданные в 2009 и 2013 гг. переводы?» обижалась — ничего у нас не теряется. 

Правда, тут же заявляла, что других доказательств нет. Странно, подумал беженец и увидел перечень документов, которые отдавал — там список с номерками. А на каждом документе тоже номер. И задал ещё один вопрос: «Как нет?! Вот у вас есть «приложение 1, 3, 5, 7, 13». А где приложения 2,4,6,8,9,10,11,12? Тоже потерялись?» Обиделась работница Миграционной службы. Заявила: всё у нас есть. Но показать отказалась.

И вот приходит новый документ — вновь отказ. Подаёт беженец в суд. Знакомится с материалами дела. Видит заключение (на котором, кстати, нет даты) специалиста МС. Возможно, оно было сделано в то же день, когда и проводилось «авральное» собеседование.

Интересна аргументация. Оказывается, доказательств участия в протестах нет (ах, да письма от 6 организаций из Беларуси в том числе 2 кандидатов в президенты (выборы 2006 и 2010 года), письма из 2-х НПО, зарегистрированных в Украине же, «потерялись». Равно, как и другие «материальные доказательства». Странное совпадение — три раза подряд по большому счёту в одной и той же организации теряются одни и те же документы

Ещё один убойный аргумент в деле – семья живёт в Беларуси. Мол, поскольку они пока живы и здоровы, — значит человеку ничего не угрожает. А документальных подтверждений преследований нет. Ну, например, той же справки о наружке. Или справки о проведении незаконной беседы с сыном беженца в детском садике. Да, приходили следователи КГБ «попугать ребёнка», когда тому было ещё 3,5 года. Но ведь справочку не дали!

"И сейчас я в очередной раз готовлю документы к новому судебному заседанию. Забавно получается, если вы хотите получить убежище в Украине — вывозите (когда бежите с Родины) весь свой архив. И нотариально заверяйте его копии. Да не одну — в некоторых ведомствах одни и те же документы много раз подряд «теряются», -  советует белорус Игорь Тышкевич.

Итак, судебное заседание делу белорусского беженца  начнётся в эту пятницу, 20.11.2015, в административном суде города Киева. Начало в 10-20, кабинет 38.

Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...