Государственный контролер: В ЕГУ нарушают собственные базовые нормы 1

Европейский гуманитарный университет (Вильнюс) занят в последнее время не только раскритикованными со всех сторон выборами нового ректора, но и рядом судебных споров с литовскими госструктурами.

Государственный контролер: В ЕГУ нарушают собственные базовые нормы
Вслед за оспариванием решения суда по иску уволенного председателя сената ЕГУ Павла Терешковича (предполагавшим выплату истцу финансовой компенсации), администрация университета сама выдвинула иск против государственного контролера по процедурам и академической этике, обвинив его в превышении полномочий, пишут "Белорусские новости".

Многолетнее тихое пребывание ЕГУ «в гостях» переросло в активные обвинения в адрес хозяев. Окончательное решение по этому делу суд огласит 24 февраля.

О сути и возможных последствиях конфликта экс-белорусского вуза с литовским государством рассказал ответчик по новому делу — государственный контролер по процедурам и академической этике Литовской Республики Вигилиюс Садаускас.

— Приходилось ли вам ранее защищать свои решения в суде?

— Да, из восемнадцати решений три, включая случай ЕГУ, оспариваются сейчас в суде. Но все решения, которые я принимаю на основе подготовленных моими сотрудниками материалов, обоснованы: во-первых, процедурно — с точки зрения соответствия существующим законам и действующим документам, и, во-вторых, этически.

Хочу уточнить: в суде мы отстаиваем не свои частные решения. Мы защищаем академическую этику. Если наше решение не было бы этичным, не было бы правомерным, я бы не мог его защищать. Я отстаиваю не учреждение, не вуз. Я отстаиваю те этические нормы, которые должны соблюдаться везде. Независимо от политических, правовых и любых других обстоятельств.

— Зачем идете в суд вы, понятно: вы убеждены в законности своих решений. Но зачем обращается в суд противоположная сторона? Ведь ваши решения носят рекомендательный характер. Их можно было просто не выполнять.

— Я не могу сказать точно, почему они это делают. Но, возможно, думают, что обращение в суд может приостановить выполнение решений контролера. И они становятся в этом случае как бы чуточку справедливее, честнее.

Контролер действительно принимает решения рекомендательного характера. Они, безусловно, могут эти решения не выполнять и ничего не делать.

Но в академическом сообществе очень хорошо работают неформальные коммуникации. Скажите, если вы получите информацию о профессоре, преподавателе или студенте, фальсифицировавших данные своего исследования или совершивших плагиат, вы в дальнейшем что-либо закажете такому научному сотруднику?

— Думаю, нет. Это вопрос репутации.


— Вот! Самое главное – репутация. Те, кто оспаривает наши решения, вероятно, считают, что спор с нами как-то улучшит их репутацию. Но контролер не ухудшает и не улучшает ничьей репутации. Контролер только смотрит: насколько конкретный сотрудник или учреждение соблюдают процедуры, под которыми он сам свободно подписывался. И если потом кто-то не соблюдает того, что он сам же принял, контролер это нарушение фиксирует.

— Тогда тут очевидная нестыковка. Вы фиксируете факты нарушений. В ответ проще было бы все отрицать: «Неправда, у нас все отлично!» Но ваши оппоненты, затевая суд, наличие нарушений не отрицают. Та сторона оспаривает ваше право о них высказываться.

— Да. По закону что может делать контролер? Он не дает штрафов и административных взысканий. Контролер может лишь провести расследование и сказать о его итогах публично.

Каждое наше решение кого-то не устраивает. Люди обижаются. Это естественно. Интересно, что в двух случаях из трех мы даже никаких рекомендаций не давали. Просто констатировали факты — а люди обиделись. Вот и в суде с ЕГУ спор идет в основном о том, что мы превысили свою компетенцию.

Но даже сам ЕГУ не оспаривает отмеченные нами факты нарушений. Он лишь утверждает, что вынося свое заключение, контролер вмешивался во внутренние дела университета. Но мы всего лишь отметили, что в ряде своих действий и решений они нарушали собственные базовые нормы. К слову, у нас на суде тоже спросили: «Каковы механизмы реализации ваших решений?» Мы ответили: «Огласка!» Только огласка.

— Как вы расцениваете свои шансы в споре с ЕГУ?

— Мы не считаем шансы. Мы твердо убеждены, что принятое мной решение соответствует морали и академической этике, процедурно корректно и отмечает нарушения, которые противоположная сторона даже не оспаривает.

Если эти решения (а мы сегодня получили сведения, что некоторые мои рекомендации они уже реализуют) адекватны, можно спорить лишь о том, прав ли контролер, сделав факт нарушений достоянием общественности.

Но закон как одну из форм решений контролера предусматривает огласку, т. е. контролер принимает решение обнародовать установленные случаи нарушений в области академической этики и процедур.

— Вы не боитесь обвинений в поддержке одной из сторон внутреннего конфликта в ЕГУ?


— Мы не участвуем в конфликте. И не решаем, кто прав, а кто нет. Мы лишь даем оценку в рамках своих полномочий.

— Решение суда станет известно 24 февраля. Предположим, оно будет в вашу пользу. Станут ли ваши пожелания обязательными к выполнению руководством ЕГУ? Приобретут ли больший вес?

— Трудно сказать. После моих рекомендаций суд, на наш взгляд, не может принять какого-либо другого решения. По нашему мнению, контролер действовал, соблюдая закон: в статье 18-й закона написано о том, что нужна огласка всех негативных фактов.

Те страны, где это работает, имеют два хороших принципа. Первый: нарушитель будет известен. И второй: это предостережет других. Как красный свет. Если вокруг постоянно твердят, что на красный свет движения нет, трудно притвориться, что ты не в курсе. Но если ты все же проехал на красный свет, можно сожалеть о своем нарушении. А можно пойти в суд.

— И сказать: «А у вас светофор не тот! И полицейский неправильный!»

— Ну да, мол, «не такой уж свет и красный». Такие суждения возможны в быту, но академические работники своими действиями должны показывать пример. Они должны быть чище, чем обычные люди. И своими действиями не то, чтобы не нарушать нормы, но показывать образец их соблюдения. Безупречно их исполнять, чтобы ни к кому не было никаких вопросов. Даже если предположить, что кто-то, выражая чьи-нибудь интересы, очень захочет их найти.

Не знаю, почему ЕГУ решил оспаривать мое решение. Но думаю, что факты нарушений были известны им и прежде. Просто пока контролер не подтвердил этого, можно было делать вид, что их нет.

Что не так в ЕГУ: оценка государственного контролера Литовской Республики

На основании изучения фактов и соответствующих документов контролер признал противоречащим Уставу ЕГУ ряд действий администрации вуза и его Управляющего Совета в течение последних лет.

В числе прочих, были признаны неправомерными создание Управляющим советом в обход Сената конкурсной комиссии по набору преподавателей, а также решения по поводу управления и изменения организационной структуры университета, среди которых было решение о создании должности первого проректора (provost), на которую был отобран Гарри Дэвид Поллик.

Отметим, что позднее администрация университета представляла Поллика уже как “консультанта". А сейчас он претендует на должность ректора.

Итогом рассмотрения второй жалобы стала констатация нарушений в процедуре найма на позицию проректора по администрированию и инфраструктуре Бернардаса Гайлюса. Гайлюс известен как автор кадровой реформы ЕГУ, в результате которой лидеры профсоюза и значительная часть сенаторов лишились работы.

Именно его подпись стоит на документе, досрочно разрывающим контракт с профессором Павлом Терешковичем.
15:27 11/02/2015
Поделиться





ссылки по теме
МВД - о депортации Красулиной: надо было натурализоваться, а потом ходить на митинги
В Беларуси могут ввести регулирование цен на мясо
В Беларуси полностью урегулировали крипту