АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Итоги года Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Белгазпромбанк Беларусь-Россия

Сергей Долидович: Ввод российских войск? Это еще больше сплотит нашу нацию!

Про акции протеста, Дарью Домрачеву, Александра Лукашенко и гипотетический ввод российских войск в Беларусь. Ну и, конечно же, про спорт. Большое интервью с лучшим белорусским лыжником, участником семи Олимпиад Сергеем Долидовичем.

Сергей Долидович: Ввод российских войск? Это еще больше сплотит нашу нацию!
— Сергей, вы участник семи Олимпиад. Это абсолютный рекорд в лыжных гонках. Вас называют белорусским Бьерндаленом. Как к этому относитесь?

— Я бы не сравнивал. Медалей у меня немного. Вот только участие — да. Приятно, конечно, когда такое говорят, но отношусь к этому нейтрально.

— Когда мы записываем интервью, 15-суточный арест отбывает баскетболистка Елена Левченко. Вы в свое время выразили с ней солидарность еще раньше: когда она была уволена из национальной команды Максимом Рыженковым, а вы — собирали деньги на подготовку к седьмой Олимпиаде. Почему одни спортсмены не бояться выражать свою поддержку коллегам, а другие боятся?

— У многих стоит, что называется, меркантильный выбор. Достаточное число людей понимают: если они уйдут, если их уволят из спорта, они нигде себя не найдут. Просто люди привыкают к хорошему… Мне кажется, если бы уровень жизни в стране был другим, то, наверное, спортсмены гораздо активнее заявляли о своей позиции.

— Сравним, предположим, айтишника со спортсменом. Первый может легко найти себе трудоустройство за рубежом. У спортсменов это не так?

— Естественно, нет. Наша система тем "хороша", что люди, которые ничего собой не представляют, получают даже минимальную зарплату и обеспечены в бытовом плане: сборы и все остальное. Если бы были клубные и коммерческие отношения, от сегодняшнего количества спортсменов осталось бы процентов 20. Если у нас спортсмен высказывается — сразу "прилетает". Свежий пример — Александра Романовская. Нашли, за что зацепиться, и так можно взять любого.

— Возьмем футбол. Игрок потерял здесь работу — неужели он не может поехать куда-нибудь в Китай. Там разве деньги меньшие, чем у нас?

— Видимо, считают, что будут не востребованы — поэтому и молчат. Тут уже надо делать выбор: сейчас такие времена, когда или совесть, или деньги.

— Начиная с 9 августа, каждое воскресенье во многих городах нашей Беларуси проходят шествия за новые выборы, против насилия и против Александра Лукашенко. В стране политический кризис. Вы сами принимаете участие в этих акциях?

— Да, участвовал в первых двух — 16 и 23 августа. В последнее время все мы стали политиками. Уже начинаешь изучать и уголовный, и административный кодекс. Там срок — два месяца, в течение которых еще можно привлечь человека к ответственности. Так что меня еще можно.


— Какие впечатления?

— Что и говорить: образовало два лагеря. Боялся его еще до выборов, о чем говорил в интервью месяца три назад. Вот он и наступил. А мы ходили с дочками. Тогда было такое воодушевление, когда первые пару недель после 9 августа никого не трогали. Такие эмоции, когда думаешь, что никто не придет — а потом у Стелы огромное количество народа. В общем, участвовал. Сейчас — нет.

— А что изменилось?

— Те дни попадали на период отдыха. А так — ты должен быть в определенном месте на сборе, обязан находиться в Раубичах, например. Это формальный повод, за который можно зацепиться.

— Несколько дней назад мы все видели видео, где в районе Немиги силовые органы избивают брата Дарьи Домрачевой. Многие ждали от нее какой-то реакции. Она последовала, но белорусы остались недовольны. Удовлетворены ли ее текстом вы и как думаете, справедливо ли требовать от спортсменов занимать чью-либо из сторон?

— Если бы это был безвестный человек, конечно, не было бы такого резонанса. А тут — Никита, который вместе с Дашей через многое прошел. Какое мнение? Наверное, если бы это был не ее брат, она бы не сказала вообще ничего. В такой ситуации просто надо было что-то говорить. А как сказала — это ее дело. Дарью отчасти тоже можно понять. Я бы не хотел оказаться в таком положении, когда на тебя давят со всех сторон. Она сделала свой выбор.

— Тем не менее медийным людям за молчание достается. В частности, Арине Соболенко. Как полагаете, по делу?

— Думаю, да. Люди вправе требовать от известных персон каких-то высказываний. Что бы ни говорили про спорт, который вне политики, всегда на первом плане человечность. Да, очки, секунды, но если ты вне спорта делаешь какие-то неприемлемые вещи — грош цена твоим победам.

— Некоторые в своем давлении доходят до того, что считают, якобы Домрачева станет Героем Беларуси, если откажется от звания Героя Беларуси. Согласны?

— Героем она стала для многих, когда завоевала три золотые медали в Сочи-2014. Это был подъем. Я тоже за нее радовался, было круто. Но время проходит — и люди забывают победы, загораются новые звезды. Сейчас ее будут помнить по последним действиям.

— Эту награду она получила после ОИ в Сочи. Вас тогда Александр Лукашенко наградил орденом Почета. Какой он вблизи?

— Болельщик. Все знает и всем интересуется. После вручения наград было чаепитие, куда и я был приглашен. Тогда с Лукашенко виделся первый и последний раз. Что сказать? Болельщик, который досконально во всем разбирается. Это не комплимент ни в коем случае. Но многие гораздо хуже в теме. Понятное дело, что твои знания немного поверхностны, пока ты сам не позанимался на профессиональном уровне. 

Я не могу назвать эстафеты в рамках "Минской лыжни", выигранные Александром Григорьевичем, профессиональным спортом. Точно так же, как и победы на Рождественском турнире. Но какое-то понимание у него есть. Однако если я возьму профессиональную камеру и сниму два раза, это не значит, что стану профессиональным оператором.

— Пять лет назад, за три года еще до Олимпиады в Пхенчхане, вы отмечали, что на ранних этапах карьеры была возможность уехать за океан и выступать за сборную США. Тогда вы признались, что отказались от этого выбора и ни о чем не жалеете. А сейчас? Особенно учитывая, что спорту посвятила жизнь и ваша дочь.

— Уже можно сказать, что две дочери. Не могу сказать, что там были конкретные предложения. Предложения эти были на зачаточном уровне. А вообще — ни о чем не жалею. Нисколечко. Моя карьера состоялась. Где родился, там и пригодился. Все было хорошо до последних событий. Да, теперь возникают иногда мысли о переезде. Думаю, они время от времени проскальзывают у каждого здравомыслящего человека.

— Несмотря на ваши взгляды относительно происходящего в стране, в ваших интервью прослеживается некоторая тоска по Советскому Союзу. Попытайтесь объяснить молодому поколению, что в СССР было такого, что вызывает у старшего определенную ностальгию.

— Думаю, вам это показалось. Я родился в СССР. Детство у меня было счастливым, поэтому хотел бы туда вернуться. В то беззаботное детство. Вот и все. До 11-12 лет, пока не начались определенные проблемы в семье, я был счастлив. Но не в СССР. А ностальгия?.. 

Помню, ходил во втором классе — и мне продавали пиво в магазине, потому что мама просила бигуди накручивать. Спрашивали, зачем — отвечал. Ну и говорили: "Хорошо, на". Второкласснику. И вопросов не возникало. Наверное, хотелось бы возвратить то время, когда тебе верили на слово.

— В интервью Сергею Щурко вы как-то сказали: "Но сказать, что я белорус до мозга костей... Не могу этого сделать". А сейчас можете?

— Да, помню то интервью. Оно было, кажется, после Сочи. И помню вопросы, которые тогда задавал Серега. Мол, если бы кто-то на нас напал — пошел бы я защищать страну? А я спрашивал, с какой, дескать, стороны, потому что отношение к восточному соседу у меня тогда было намного более лояльное. Нынче все абсолютно поменялось. Да, я националист, но от слова "нация". Я белорус. Сейчас начался такой подъем.

Хотя многие меня воспринимали уже как какого-то оппозиционера, когда собирал деньги на Олимпиаду. Не напрямую, конечно, я противостоял власти, но был кое-какой конфликт интересов. И на мой призыв тогда откликнулись люди, которые уже были в оппозиции. Которые размаўляюць на мове. К сожалению, я ей в совершенстве не владею, но стараюсь переписываться на ней, пользуюсь переводчиком. Никогда бы не подумал, что буду так делать.

Знаете, на свою первую Олимпиаду я ездил под бело-красно-белым флагом, и никогда бы не подумал, что его возьму вновь с таким воодушевлением. Не думал, что такое может быть. Разумеется, сейчас начнется в мой адрес — националист, фашист. Но если изучить историю, то да: я действительно стал стопроцентным белорусом.


— Что значит в вашем понимании "быть белорусом"?

— Наверное, прежде всего — знать свой язык. Пусть не полностью на нем разговаривать, но знать и мочь читать своих писателей. Да, у нас мультикультурный мир, но Корея от Японии всем отличается, а Германия — от Швейцарии. Всюду разные люди. И мы разные.

— В первые дни после 9 августа белорусов то и дело пугали вводом российской армии в нашу страну. Если бы такое не дай бог случилось или случится, вы пойдете воевать?

— Многое смотрю и читаю. Нас действительно "подогревали" угрозой этого ввода российских войск. Но, думаю, это бы еще больше сплотило нацию. Есть много составляющих. С чем воевать: палочками против автоматов? Надо смотреть на вещи объективно: нам противостоять России практически нереально. Два пути: либо уехать, либо партизанить.

Знаете, вот, говорят, не сотвори себе кумира. Раньше многие люди вызывали расположение. Тот же Лавров. Сейчас к нему просто антипатия. Многие утверждают, мол, все его заявления и позиция — это геополитика. Да, пусть для них это геополитика. Однако для нас это жизнь. Поэтому у меня только отторжение.

— Многие по-разному относятся к бело-красно-белому флагу. Точно так же, как по-разному и к теперешнему государственному. Вы понимаете, в чем противоречие?

— Бело-красно-белый флаг — это сейчас оппозиция. Это неприятие того, что сейчас происходит в стране. Вот и все. Идентификация простая. Поэтому и ношу белую ленточку. Это несогласие с сегодняшней политикой. И даже те, кто носит бело-красно-белый флаг, не думаю, что они положат красно-зеленый и будут вытирать о него ноги.

— Серебряный призер Игр в Пекине-2008 Андрей Кравченко признавался, что к нему приезжали определенные люди с намеками за высказывания в прессе и в сети. Многие другие признаются в том же. Глядя на вашу страницу, не поверишь, будто и вас миновали эти "острые козырьки". Неужели никто не выходил на связь?

— Нет, поверьте. Наверное, из-за того, что я пока не подписал письмо с требованиями прекратить насилие. У меня были случаи, когда подносили письма и требовали расписаться. И команда подписывала. А я советовал, что всегда нужно разобраться. 

Повторюсь, я пока к письму не присоединился, потому что это своего рода ультиматум, и это не только твое личное мнение, по нему судят всю команду. А Кравченко — офицер КГБ, наверное, он знал, на что шел. Плюс, наверное, приходили не ко всем спортсменам, которые подписали письмо. Есть, скажем, у нас Эльвира Герман — чемпионка Европы в барьерном беге.

Что ж, посмотрим, что будет со мной после выхода этого интервью. Но, повторюсь, промолчать сейчас нельзя. У меня наибольшее неприятие вызывают люди, которые не высказываются вовсе. Меньше вопросов к Дмитрию Баскову, который пьет водку "Президент". Или Максим Недосеков, который открыто выступил. Да, их много критикуют, но они не боятся. А остальные? 

Ребята, ну подпишите письмо в поддержку президента, сделайте какой-то шаг. Но они не выступают! Они выжидают, ни то ни сё. Просто масса. Для меня эти люди вызывают сильное отторжение. С первыми можно договариваться, а со вторыми?

— История с Романовской уже является основанием для исключения НОКа из числа членов МОКа? И основанием для того, чтобы нашу страну лишили права нести флаг на Играх?

— Формально ничего нарушено не было, Саша была уволена за прогул. Если бы ее не допустили к отборочным соревнованиям — другое дело. Там тоже люди не глупые, знают, как все сделать. У нас есть работа — контракт. Ее уволили просто с работы, но не как бы по политическим причинам из команды.

— Благодаря краудфандинговой платформе вы собрали средства на подготовку к ОИ-2018. Но этими деньгами не воспользовались. Расскажите, куда именно они были направлены.

— Была запрошена не такая уж и большая сумма — 30 тысяч. Некоторые подозревали даже, что я их сам собрал, а весь информационный шум — это просто пиар. На самом деле большую часть суммы внес один хороший человек, бывший белорус. В итоге я начал бегать, все это видели — и уже меня пришлось везти на какие-то этапы, соревнования.

А куда были направлены? Детский дом в Орше. Тогда и телефон, который дали за участие в Олимпиаде — а я считаю, что фактически не выступил, — выставил на аукцион.

— Многие парни и девочки предпочитают заниматься теми видами спорта, где легче заработать. Часто об этом заботятся родители. Реально ли вообще заработать в лыжных гонках и какого уровня спортсменом надо быть, чтобы мочь себя нормально обеспечивать? Не только во время карьеры, но и какое-то безбедное будущее после ее завершения.

— Заработать в лыжах практически невозможно. Какие у нас зарплаты? Ставка в Минспорта — 500 рублей. Все свои деньги я заработал на коммерческих марафонах в России. У меня супруга трижды сидела в декретном отпуске, и вся зарплата попросту уходила на жизнь.

А какие там деньги за соревнования? Первый получает 10 000 евро, а десятый — 100 евро. Остальным — ничего. А я за всю карьеру в топ-6, включая ЧМ и ОИ, был раз десять. Причем раньше за чемпионат мира не платили, это только сейчас начали. И вот представьте: я на протяжении долгих лет был сильнейшим лыжником Беларуси, а все, что мог себе позволить, — это купить за двадцать лет однокомнатную квартиру.

— Что наше государство сделало для лыжного спорта и в целом для зимних видов? Признаюсь, я в Раубичах был давно. Но, хорошо помню, что 20 лет назад там была разруха. Два трамплина не работали. 7 лет назад картина была такая же…

— Сложно сказать. Для лыжника, который состоялся, там условия идеальные. Тренировки, медицинское обеспечение, восстановление — все на уровне. А вот для начинающего спортсмена нет фактически ничего. Примеров много можно приводить. Первое, что необходимо, — это база. Она, лучшая, в подвале делится с футболистами. Парафин буквально попадает в чашки с чаем. Условия для развития детей нет.

— Антидопинговые органы поначалу подвергли пересмотру результаты целого ряда дисциплин сочинской Олимпиады, лишив наград сразу нескольких россиян, в том числе и двух лыжников — Александра Легкова и Максима Вылегжанина, которые завоевали золото и серебро. 

Существовала вероятность, что вы получите бронзу тех Игр. Однако затем CAS возвратил им эти медали за недостаточностью преступных улик. В связи с этим два вопроса: помните свои чувства, когда все же окончательно поняли, что призового места не видать? 

И как сейчас, учитывая весь информационный поток, относитесь к расследованию в отношении допинга в российском спорте? Верите, что он действительно был им пронизан?

— Пронизан?.. Знаете, я давал однажды по этому поводу интервью. А слова ведь можно иначе так переставить, что смысл исказится. Как-то имел неосторожность сказать, что скорее всего россиян дисквалифицируют. Но! На том основании, что на расследование было потрачено 10 миллионов. Согласитесь: на что они тогда были потрачены? А люди просто оставили, что я сказал, будто россиян дисквалифицируют. До сих пор мне аукается.

Надо сказать, что спортсмены не защищены. К системе много вопросов. Спортсмены всегда оправдываются. Нет презумпции невиновности, есть презумпция виновности. Спортсмены должны доказать, что они не верблюды.

— Что почувствовали, когда все же не получили ту бронзовую медаль?

— Мы выезжали в Корею — и звонят в аэропорт: россиян оправдали. Да? Блин. Когда на всех сайтах висит, что у тебя медаль, естественно, расстраиваешься. Я  в гонке проиграл, был пятым. Наверное, надо переворачивать страницу. Понятно, что находятся методы, чтобы пересмотреть результаты. Но так можно и могилы вскрывать, находить ДНК. Надо установить промежуток в 2-3 года, больше — на мой взгляд, перебор.

— Несколько лет назад НОК предписал, чтобы на должностях глав федераций находились бывшие спортсмены, которые прекрасно знают свой вид спорта изнутри. Не думали ли о карьере функционера, о том, чтобы возглавить Белорусскую федерацию лыжных гонок?

— Перед Олимпиадой я даже всерьез хотел выдвигаться на эту должность, когда мне сказали, что я не нужен национальной команде. Мне намекнули: мы тебя, мол, ни в каком качестве не видим. Тогда решил выдвинуть свою кандидатуру. В итоге мне позвонили и сказали: Сергей, не надо. Не пугали, а просто сказали, что этого делать не надо. 

Я не потому, что испугался, отказался все же баллотироваться. Просто предположил бы проверить, за кого бы проголосовали люди. Все же это не мое — сидеть в кабинете, я немножко другого склада человек. Я тренирую. Может, у средней дочки что-то получится.

— Прямо сейчас у наших лыжных гонок успехов нет, а несколько лет назад вы отмечали, будто все равно выигрываете у тех ребят, кому 20 или 30 лет. Если так до сих пор, не задумывались ли о восьмой в карьере Олимпиаде?

— Нет, вы что?! У меня уже перед седьмой Олимпиадой были большие проблемы, о которых не подозревал — с давлением. Меня даже на велосипед не садили. Потом все, конечно, нормализовалось. Но на данный момент если вернуться, мне это здоровья точно не добавит. Какая восьмая? Я только-только начал отходить, потихоньку стало отпускать, превращаюсь в обычного человека.

— Как вы относитесь к Covid-19?

— Серьезно отношусь. Хожу без маски, но руки мою, стараюсь ничего не трогать. Понимаю, как это переносится. У нас в семье коронавируса не было. Каждый переносит, как может. Кого-то легко цепляет, кого-то тяжело.

— Какие у вас планы на будущее?

— Не знаю, не могу сказать. Вообще. Я даже не знаю, что будет через две недели.


— Беларусь жыве?

— Жыве! Я считаю, что видел и прошел через многое. Но я даю интервью и не знаю, что будет завтра. Что будет после него. Даже моей семьи коснулся некоторый раздрай в плане политики.

***
Я хочу, чтобы в Беларуси все было хорошо. Чтобы мы состоялись как нация. Еще до выборов подчеркивал: приму любое решение нашего народа. Было единственное желание — чтобы нас посчитали. 

Если бы я мог что-то решить, провел бы прозрачные выборы с привлечением независимых наблюдателей со всех сторон. Чем их больше, тем лучше. Я бы принял любой выбор своего народа и работал бы на благо своей страны. 

А сейчас люди почувствовали себя обманутыми. На самом деле живем-то мы нормально, не голодаем. Не в этом неприятие системы. А в том, что с нами не считаются. Как говорится, не быць скотам!

Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...