Нелегал

Белорусские власти считают, что иранец, проживший в нашей стране более 20 лет, встретивший здесь свою любовь и воспитавший троих детей, не достоин ни белорусского гражданства, ни даже статуса беженца. И это несмотря на то, что в случае депортации на Родину его ожидает смерть.

Нелегал

«Меня обвиняют в убийстве матери и брата»

В Беларусь Мерхдад Джамшидиян приехал еще в начале 90-х. Мужчина работал в фирме, которая занималась поставками импортных товаров в страны бывшего Советского Союза. Так Джамшидиян оказался в Минске.

- Я просто влюбился в вашу страну, - делится воспоминаниями собеседник. – Минск – удивительно красивый город, в котором живут добрые, отзывчивые и красивые люди. Я открыл здесь свою фирму, стал работать. Тогда же, в 1993-м, я познакомился со своей будущей женой Леной. Мы стали жить вместе. Все шло своим чередом по схеме «работа-семья-работа». Жили как все, за это время у нас с Леной родились и уже выросли трое прекрасных детей – старшей дочери Екатерине 22, среднему сыну Мише – 19, а младшей дочке Диане в мае исполнится 18 лет. И жена, и дети – граждане Беларуси. Вы позже поймете, почему я акцентирую на этом внимание…

- В свое время у вас пытались забрать детей…

- В начале 2000-х мне дали срок за мошенничество. Эта история связана с попыткой наладить здесь бизнес. Грубо говоря, тогда меня «кинул» партнёр, все «финансовые стрелки» на меня были переведены – так я и сел. Сразу после отсидки меня «попросили» из Беларуси – запретили въезд на пять лет. А у меня здесь жена и несовершеннолетние дети. Потом срок этот сократили до года. Пока я в Иране вынуждено находился, здесь, в Беларуси детей у жены забрали, мол, не потянет она одна воспитание троих.— их отдали опекунам. Приехать в Минск мне удалось в 2010-м – сразу после окончания срока «ссылки», мы с Леной стали бороться за детей. Сколько судов нам пришлось пройти, чтобы детей вернули – вам не передать. Но, в итоги все обошлось – наша семья воссоединилась.

- Почему за 24 года пребывания в Беларуси вы не получили нашего гражданства?

- Я бы и рад, но белорусские власти возражают. Эта длинная и запутанная история началась в еще в 2012-м году. Именно в том году я был в Иране в последний раз – прилетал домой, повидать маму и братьев. Братьев у меня было двое – один был активистом оппозиции. Открыто выступал против политики тогдашнего иранского президента Махмуда Ахмаденижада. А в Иране с оппозиционерами, во времена правления Ахмаденижада не церемонились. Если ты попал в тюрьму и получил срок за подобную деятельность, считай, что тебе повезло. Многие оппоненты режима просто бесследно исчезали…

Последний раз я видел родных 25 августа 2012-года. Мы с братом купили подарки моим детям, я поехал в аэропорт и благополучно долетел из Тегерана в Минск. Приехав в Беларусь, позвонил матери, сказал, что добрался и со мной все нормально. А через несколько месяцев меня арестовали в Минске по подозрению в убийстве дных.

- Как такое возможно?

- Я тоже удивился. Ведь, как и когда я пересекал границу можно легко выяснить: все штампы стояли в документах.

Через несколько недель, после приезда в Беларусь один из моих друзей-иранцев сообщил: Мерхдад, твои родные пропали. Я обомлел. Оказалось, знакомые семьи пришли в наш дом в Тегеране и не застали там ни матери, ни брата. Позже их нашли – мёртвыми. Что с ними случилось, можно только догадываться, следствие не раскрыло причин трагедии, ссылаясь на тайну расследования. Насколько я могу судить, никто и убийц не искал, потому что в совершении этого преступления подозревают меня. Иранская сторона сделала запрос в Беларусь, с требованием о моей экстрадиции на Родину. Там был выписан ордер на мой арест. На основании этого запроса я был арестован в Минске.

- Долго ожидали решения своей дальнейшей судьбы?

- Сначала около сорока дней. Сразу после задержания меня отправили в СИЗО №1 – на Володарского. Там я ждал своей участи, а вопросы об экстрадиции человека в Беларуси находятся в ведении Генерального прокурора. Я писал письма в Генпрокуратуру, мол, разберитесь, в день убийства я находился в Беларуси, о какой экстрадиции может идти речь? А по закону как: если в течение сорока дней, страна-обвинитель не представляет доказательств по делу, то подозреваемого выпускают За это время иранская сторона так и не прислала в Минск документ с официальным обвинением и ордер на арест. Меня и выпустили через 40 дней. Я тогда подумал, что есть справедливость на свете. Правда, паспорт при освобождении мне не отдали, посоветовав приехать за документом через три дня – в Отдел по гражданству и миграции.

Я приехал туда вместе с женой, но вместо документа меня снова арестовали. «Мы вас будем высылать из страны», - сообщили сотрудники Отдела по гражданству и миграции. На этот раз основание для моего задержания было другим: выяснилось, что я представляю угрозу для граждан Республики Беларусь. Я удивился, потому что я ни с кем не подрался, ни с кем не ругался, ничего… Но все мои доводы оказались пустыми. И меня снова посадили...

Вероотступник

- Как вы все это выдержали?

- А я и не выдержал. Когда я был, задержали за то, что я «представляю угрозу для граждан Беларуси», то отправили в спецприёмник-распределитель на Окрестина. Там я попытался отравиться. Да, проявил слабость, не подумал о жене, которая за меня всё это время бьётся, не подумал о детях. Я наглотался таблеток, не хотел жить. Спасли, привезли в больницу, откачали. А потом я снова оказался «володарке», узнав, что Иран повторно запросил выдать меня. Но снова из Ирана не прислали никаких документов и дело об экстрадиции вроде бы прекратили.

- Почему вроде бы?

- По запросу иранской стороны меня не выдали, а Беларусь, если посчитает, что я представляю угрозу, то меня в любой момент могут выслать. А выслать куда? Правильно в Иран. Последний раз меня «закрывали» в 2015-м – я просидел семь месяцев, меня хотели выслать. Из Департамента по гражданству и миграции приезжали к жене, просили, мол, купите ему билеты – пусть уезжает и сам доказывает в Иране свою невиновность. Жена, естественно не согласилась, мы писали во все инстанции, в итоге меня снова выпустили.

- Так всё-таки, почему вы не получили вида на жительство в Беларуси?

- Это не так просто. Даже, несмотря на то, что мои жена и дети, граждане Беларуси, вид мне сейчас никто не предоставит. Раньше мне отказывали на том основании, что у меня не было своего жилья в Беларуси, и это правда, все время мы с женой жили на съёмных квартирах. А на сегодняшний день у меня нет никакого официального документа. Всё это время я жил в Беларуси по иранскому паспорту. На основании этого документа у меня было временное проживание на территории Беларуси. Продлевалось оно из года в год. Но в сентябре прошлого года срок действия паспорта истек. И сейчас, я по большому счету нелегал. Я очень редко выхожу на улицу – в основном вечерами и то в сопровождении жены или детей, я не могу спокойно сходить в магазин или посетить церковь, я живу на осадном положении. Первая же встреча с милицейским патрулём грозит мне новыми неприятностями.

- Почему вы не можете сделать себе иранский паспорт, обратившись в посольство?

- Дело в том, что я больше не мусульманин. По иранским традициям, человек, родившийся в этой стране, автоматически становится мусульманином. Хочешь ты этого или не хочешь. Я не скажу, что наша семья в Иране была сильно религиозная, разве что мама. А я и братья – нет. Приехав в Беларусь, я стал посещать баптискую церковь, я проникся, принял христанство, как новую веру. К баптистам я хожу с 2003 года. Такие вещи в Иране не прощают. Это называется веротступничество. Преступление очень серьёзное за которое в Иране мне грозит смертная казнь. Если я пойду в посольство Ирана в Беларуси, то автоматически попаду на территорию этого государства. Я не уверен, что мне удасться покинуть территорию посольства, я опасаюсь высылки в Иран, где меня ждет неминуемая смерть.

- Неужели нет никаких правовых механизмов для того, чтобы вас защитить?

- Я обращался за предоставлением мне статуса беженца. Белорусские власти пока не видят оснований для предоставления мне такого документа. Отказ я даже обжаловал в суде. Как причину для предоставления такого статуса я называл, как раз смену веры.

Но для миграционных белорусских служб это не аргумент: они считают, что я могу спокойно возвращаться в Иран, и если буду сидеть там тихо, другими словами не проповедуя христианство, то меня не тронут. Историю о том, что меня дважды пытались «запросить» из Беларуси, в связи с подозрением в убийстве своих родных, никто на суде не вспомнил. Поэтому даже через суд мне не удалось добиться предоставления статуса беженца.

Обращался я и в представительство ООН в Беларуси – там о моей ситуации знают, вопрос вроде бы на контроле. Я не знаю, как точно называется процедура, по которой меня могут защитить, но смысл такой: в силах ООН предоставить человеку «неприкосновенность» сроком на один год, за который меня и семью перевезут в любую другую страну за исключением Ирана и Беларуси.

«Мой сын умирает. На счету каждый день…»

Ко всем бедам семьи Мерхдада и Елены Джамшидиян, в последние годы добавилась еще одна – смертельная болезнь сына.


- Я бы может и не стал обращаться к журналистам, предавать огласке свою историю, если бы ни одно, но, - продолжает рассказ мужчина. -- Мой сын болеет онкологией -- у 19-летнего Михаила – рак костного мозга. Заболел он в 2015-м, лечится уже более двух лет, за это время он перенес несколько операций по пересадке. Последняя, где дочь выступала донором прошла более-менее успешно. Но после этого у Миши развилась сильная аллергия – это реакция организма в послеоперационный период. Кроме того, в несколько месяцев назад врачи выявили у него РПТХ – реакцию «трансплантат против хозяина», характерную для тех, кто перенес операцию по пересадке костного мозга. Эта реакция опасна, она повреждает донорские клетки, ему необходимо индивидуальная реабилитация и лечение. На это нужны деньги, которых у нашей семьи сейчас нет. Все сбережения ушли на его лечение и восстановление дочери, которая выступила донором. Я бы не обращался с просьбой о помощи, если бы сам мог легально работать в Беларуси. Но в свете того, что со мной произошло, работать я пока не могу, а средства на лечение сына нужны сегодня. Мой сын фактически умирает, на счету каждый день.

Сначала мы с женой нашли клинику в Германии. Там за реабилитацию Михаила запросили 25.000 евро, в то время как одна из московских клиник готова принять Мишу за 6.000 евро. По понятным причинам в Россию с сыном поедет жена, как только будет собрана необходимая сумма.

Поэтому со своим криком о помощи я обращаюсь ко всем неравнодушным белорусам: спасите моего сына!

Благотворительные счета для лечения Михаила Джамшидияна открыты в филиале №510 – города Минска, улица Куйбышева, 18.

УНП 100633430, МФО 153001603

Белорусские рубли: транзитный счет №3819382100008 на благотворительный счет №000007 в отделении №510/173

Доллары США: транзитный счет №3819382103249 на благотворительный счет №000039 в отделении №510/173

Назначение платежа: Джамшидиян Елена Юрьевна на лечение сына Джамшидиян Михаила Мехрдад

12:21 12/02/2017
Поделиться