АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Эпидемия Единый кандидат оппозиции Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис

83 года легендарной "Гернике" Пабло Пикассо

Публика, пришедшая в мае 1937 года на Всемирную Парижскую выставку, довольно равнодушно отнеслась к новой картине Пабло Пикассо под названием «Герника».

 83 года легендарной "Гернике" Пабло Пикассо
Художник был уже знаменит, о нем спорили, ему подражали, и посетители выставки были готовы обсуждать его личные страсти, успехи и пороки, они говорили о розовом и голубом периоде его творчества, о его технике кубизма и о сюрреализме, но были пока не готовы увидеть саму «Гернику».

С неба упали 22 тонны бомб

История этого шедевра началась 26 апреля 1937 года, когда с разрешения Франко эскадрилья люфтваффе разбомбила старинный баскский городок Гернику, пишет Собеседник. Да, в это время в Испании шла гражданская война, но никто не ожидал, что с неба на город и ее жителей упадет 20 тонн бомб. Точнее, 22 тонны. Никто не думал, что в течение очень короткого времени город будет уничтожен, разрушен, сожжен, стерт с лица Земли. Две тысячи человек погибли под завалами сразу, а потом останки города горели еще три дня. Это была большая трагедия, конечно. В эти дни в Гернике находился британский журналист, и мир узнал о том, что произошло, уже через несколько часов. Да, война – это всегда смерть, но смерть целого города в 37-м году потрясла всех.


Тогда испанское республиканское правительство заказало художнику Пабло Пикассо, который был звездой Испании и одной из центральных фигур политической и культурной жизни всей Европы того времени, написать картину, посвященную этой трагедии. Он должен был написать ее к маю, то есть буквально за месяц. И Пикассо написал. Он работал так, как умел работать только он. Пикассо в своей мастерской в Париже на улице Великих Августинцев не отходил от полотна по 14 часов в сутки, прерываясь только на ужин и сон. Все этапы работы над картиной фотографировала тогдашняя, скажем так, жена художника Дора Маар, ревниво ограждающая Пикассо от других, быть может, более профессиональных фотографов. Ему было тогда 56, а ей 30 лет. Дора много фотографировала и самого Пикассо, и под ее влиянием он и сам стал создавать эксперименты на стыке гравюры и фотографии. Биографы и искусствоведы наверняка благодарны Доре, но для нее это был способ подольше удержаться рядом с гением, который не особенно-то приближал ее. Дора могла прийти к нему в мастерскую только после его звонка по телефону.

Публика не поняла Пикассо

До 1981 года «Герника» находилась в Нью-Йорке, ну а сегодня она – в музее принцессы Софии в Мадриде. Это огромное полотно 3,5 метра в высоту и практически 8 метров в длину, и для него отведен отдельный большой зал в музее.

До сих пор кажется невероятным – хотя все знают о феноменальной работоспособности Пикассо, – что такую огромную картину (холст и масло) можно было сделать всего за месяц. Но кажется, что эта картина уже жила в сознании художника, он не испытывал мук поиска, ему оставалось только перенести изображение на холст.

Но в мае 37-го на выставке в Париже у Пикассо с «Герникой» был провал. Это была та самая выставка, где сталинская Россия и гитлеровская Германия мерились своими гигантскими павильонами, символами своей тоталитарной мощи. К сожалению, публика больше обсуждала эти павильоны и ее совсем не взволновала «Герника». Искушенные критики находили ее «агитационной» и «документальной», да и в обычных посетителях она почему-то не вызвала прямого переживания, сильной непосредственной эмоции. Архитектор и философ урбанизма Ле Корбюзье, побывавший на той выставке, писал потом, что «Герника» видела только спины посетителей выставки». А сам Пикассо говорил: «За "Гернику" получил я плюху и от своих врагов, и от своих друзей».

В полотне зашифрована философия войны

В общем, картину эту современники не поняли. Как считала историк культуры Паола Волкова, они не поняли, что «Герника» – не просто картина о бомбардировке, это картина философии войны. Она сравнивала язык полотна Пикассо с выразительностью его предшественников – Веласкеса и Гойи, которые тоже писали картины о каких-то трагических событиях. И это сравнение действительно поражает и многое объясняет нам, живущим в XXI веке.

Дело в том, что за 300 лет, которые разделяют Веласкеса и Пикассо, отношение людей к войне абсолютно изменилось. «Триста лет тому назад на Земле обитало другое человечество», – считает Паола Волкова. И тогда война несла грязь и кровь, ужас сиротства и насилие – любая война развязывает самые низменные инстинкты у людей. Но важно, как осмысляется происходящее высшей духовной элитой человечества, его интеллектуальной верхушкой и художниками. Их восприятие точно отражает состояние мира, а публика... ну что публика – большинство всегда ошибается.

Так вот, Веласкес пишет картину о военном сражении как гуманист. И свои, и враги, и победители, и побежденные на его полотнах – личности. И сражение между ними – это человеческая история, там явственна интонация высокого гуманизма, мир в его картинах, несмотря на противоречия, остается цельным и прекрасным. Но то XVII век.

А через 200 лет после Веласкеса Гойя пишет уже совсем другие картины о войне. У него война – это поджоги, насилие, грабежи. В ней уже нет гуманизма. Есть только убийство и ужас. В «Расстреле повстанцев...» цвет и свет задерживается только на жертве. Мы видим его лицо. Но вот палачи – это уже серая и почти безликая масса. Это уже граница дня и ночи, час беса. Война у Гойи вызывает ярость, негодование и ненависть к насилию. Но даже при этом мир на его картине все еще остается цельным, планета людей еще в порядке и даже все еще прекрасна, хотя уже и погружена в сумерки.

Ну, а «Герника» – это нечто совсем другое. Это то, во что мир превращен людьми в ХХ веке. Просто Пикассо увидел это превращение первым.

Почему его картина написана в черно-белой гамме, почему лишена цвета? Потому что мир померк и обесцветился. Потрясшая европейцев бомбардировка Герники была всего лишь первой в череде бедствий ХХ века. И если бы только отсутствие цвета. Изображение на полотне раздроблено. Пабло Пикассо создал агонию из самой художественной формы, которая разрывает предметы на куски. Всё здесь – за пределами нормальных чувств или отношений.

Черно-белый мир

На картине – жертвы того налета. Женщина с мертвым ребенком, расчлененный солдат, пронзенная копьем лошадь, объятый пламенем человек. Лица мужчин и женщин обращены к зрителям и искажены криком ужаса, вместо языков здесь кинжалы – как символ нечеловеческой боли. В левой части полотна изображена рыдающая мать с запрокинутой назад головой, держащая в руках мертвого ребенка. Рядом с ней бык, он равнодушно давит павшего воина, у которого сломанный меч в руках. Беспредельное отчаяние и зло.

Интересно, что вся черно-серая фактура испещрена буквами какого-то текста. И он – может, это распад книжной культуры? – тоже разорван на куски. Над всем миром царят первобытный ужас и уничтожение материи как таковой. Лошадь и бык, сквозные персонажи творчества Пикассо, в «Гернике» – хтонические образы. Мир погружается в хаос. Гуманизм больше не у дел, рассуждения о справедливости и разуме смешны.

Поэтому споры о том, кубист Пикассо или футурист в этой работе, вторичны – Пикассо просто выбрал самый адекватный войнам ХХ века язык. Гораздо важнее понять, насколько «Герника» оказалась провидческой. Интересно, какую картину написал бы Пикассо, изображая мир начала XXI века?


Поделиться




Загрузка...
Загрузка...



Change privacy settings