АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Запрет полетов TUT.by Политзаключенные Санкции Репрессии Конституционная реформа

"Моего прадеда в 37-ом судили при похожих обстоятельствах" Директор "Технократии" выступил в суде с последним словом

В суде Московского района по уголовному делу против волонтёров штаба Бабарико 8 июня с последним словом выступил директор компании «Технократия» Дмитрий Конопелько.

"Моего прадеда в 37-ом судили при похожих обстоятельствах" Директор "Технократии" выступил в суде с последним словом
Цитаты его речи приведены на сайте spring96.org.   

«Дело о лазерных указках»

В деле четыре обвиняемых: Дмитрий Конопелько (директор «Технократии»), Игорь Ермолов (ИП, учитель школы танцев), Николай Сасев (безработный) и Влад Корецкий (осветитель «Беласьфильма»). 

Их обвиняют по ст. 293 УК РБ «Массовые беспорядки». А именно: приготовление к указанному преступлению (ч.1. ст. 13, ч.2. ст. 293) и «обучение или иная подготовка лиц для участия в массовых беспорядках, сопровождающихся совершением насилия над личностью, погромами, поджогами, уничтожением имущества или вооруженным сопротивлением представителям власти» (ч.3 ст. 293). 

Обвинение касается событий 9–12 августа. Каждый из четверых, по мнению гособвинителя, «намеревался лично участвовать в массовых беспорядках, частично предоставил неустановленным лицам из числа участников массовых беспорядков в целях применения указанные выше предметы». Предметы — это «два молотка слесарных, не менее 90 лазерных указок, не менее двух зажигалок, не менее двух пиротехнических изделий».
  
Ни один из четверых вины не признал. 

Среди свидетелей по делу — Юрий Воскресенский и Сергей Лавриненко. В офисе последнего обвиняемые собрались 11 августа.

Рассматривает дело судья Светлана Бондаренко — та, что приговорила журналистку TUT.BY Катерину Борисевич за статью про «ноль промилле». 

«Здесь прозвучало много слов государственного обвинителя, которые ничего не говорят обо мне как о личности, моих мотивах или о том, что фактически отвечало бы признакам инкриминируемого преступления.

У меня нет и не было желания насиловать личность, строить баррикады, совершать поджоги, вооружено сопротивляться представителям власти. Также я никоим образом не финансировал и не инструктировал кого-либо, кто собирался бы совершать указанные действия. 

Мне, как в августе 2020 года, так и сейчас, не хочется, чтобы страдали люди, независимо от того, какие взгляды они разделяют, под каким флагом ходят и в какую форму одеты. Моральные принципы внутри, а не нечто снаружи, не позволяют мне ничего из перечисленного в обвинении. 

Мне одинаково неприятно думать, что от моих действий могут пострадать как сотрудники МВД, так и обычные граждане либо их имущество.

В августе 2020 года я не был знаком с уголовным кодексом так подробно, как сейчас, но руководствовался собственной моралью и здравым смыслом. До текущего возраста — 37 лет — именно такой жизненный принцип ни разу не приводил меня ни то, что к уголовному преступлению, но даже нарушению административного кодекса, за исключением ГАИ, но штрафы, я уверен, есть у каждого здесь присутствующего.

Мне нравится выражение: «Жизнь как бумеранг — получаешь всегда то, что в нее бросаешь».

Я никогда не бросал что-либо, что могло вернуться ко мне в виде тюремного заключения.

9-12 августа было совершенно непонятно, что происходит. Когда живешь обычной жизнью и в уголовный кодекс не заглядываешь, то не рассуждаешь терминами: акция, митинг, мероприятие, массовые беспорядки и так далее. Просто понимаешь, что тебе интересно, а что нет. 

О своих передвижениях 9–12 августа я не думал, как о посещении спецорганизованных мероприятий. Просто люди были по всему городу — в некоторых местах больше, в некоторых меньше. Что их волновало, было мне близко, и поэтому я оставался некоторое время то в одном, то в другом месте. Но как только обстановка ухудшалась, я перебирался в другое место, что подтверждается многочисленными материалами дела и фактами. 

Под ухудшением обстановки я имею ввиду приезд сотрудников ОВД и начало разгона людей — применение ими спецсредств, свето-шумовых гранат, газа и т. д. Это вообще вопрос для отдельного обсуждения — зачем они это сделали? Как уже я упоминал на прениях, даже бывший министр МВД Караев сам обмолвился, что где-то это было и перебором.

Какой смысл сопротивляться вооруженным и обученным сотрудникам ОВД. Мне не было чего территориально защищать в любой из представленных в деле локаций. Просто я и моя позиция по вопросу выборов 2020 года. На эту позицию никто не мог покуситься, и я мог и могу спокойно держать ее при себе в любом месте города, включая СИЗО №1. 

Я никогда не придерживался экстремистских либо радикальных взглядов. Я много занимался спортом, что подарило даже такую прекрасную характеристику, как «парень спортивного телосложения». Но это было сплошь легкоатлетические занятия: я занимался сквошем 17 лет, бегом — 5 лет, коньками — 20 лет, плаванием, велосипедом. И, как вы видите, эти мои спортивные занятия не располагают к критическому противодействию с кем-либо, скорее к быстрому покиданию места опасности.

За весь период с 9 по 12 августа и далее я не давал согласия ни в устной, ни в письменной форме никому об участии в массовых беспорядках, равно как и на помощь тем, кто в таком хотел бы поучаствовать. Материалы дела этому не противоречат.

Слово «штаб», которое так понравилось стороне обвинения, если и применялось 12 числа, то не рассматривалось в каком-то негативном милитаристском значении. Дети тоже часто говорят про домик на дереве либо шалаш, как штаб. Является ли это поводом для того, чтобы привлечь их к ответственности по статье уголовного кодекса? 

Аргументы по мерам конспирации, как я уже пояснял, были связаны с тем, что в те дни в Минске арестовывали кого угодно по поводу и без. Де-факто действовал комендантский час, хотя его не было.

Обвинение утверждает, что обвиняемые собирались находиться в гуще событий. Кто собирался это делать? Сасев в панамке, Корецкий в «боевых штанах», я в шортах или Ермолов? Согласованности и общего плана не существовало, что сквозит в каждой фразе из множества видео. <…> 

Что вообще говорит о том, что кто-либо из обвиняемых собирался посетить массовые беспорядки, которых, как утверждает следствие, и не было? Почему это были не сборы на протестную акцию или вообще просто выход в город?

Отсутствие желания оказывать сопротивления сотрудникам МВД полностью подтверждается показаниями и ОРМ — прослушкой. Там только и слышно: «Они приехали, мы спрятались, давайте уезжать из этого места куда-нибудь подальше».

Есть серьезное подозрение, что гособвинитель реализует свое личное негативное отношение на почве политической, идеологической либо иной ненависти к работникам МВД.

Иначе, чем объяснить его доверие к информации из непроверенных источников без должных для научных публикаций атрибутов, и при этом не доверие и игнор показаний свидетеля — офтальмолога с 30-летним стажем, сотрудницы госпиталя МВД. При допросе данного свидетеля были многочисленные попытки выдавить нужный для обвинителя ответ. 

Живой специалист, эксперт рассказывает о своем эмпирическом опыте, в отличие от статьи об абстрактном лазере, которая не может ответить на поставленные вопросы и является просто ответом на поисковый запрос в яндексе или гугле — «опасность лазерных указок».

Да, какой-то гипотетический лазер — опасен. Но при чем тут я и остальные обвиняемые? Приобретал ли я лазер, финансировал ли покупку, собирал, изучал ли информацию об указках и их применении, применял ли указки или передавал их кому-нибудь? Есть ли у обвинения основания полагать, что отсутствовал мой добровольный отказ от их применения или раздачи? 

Утвердительного ответа на все эти вопросы следствие не дало за почти уже 9 месяцев.

Обвинитель также демонстрирует поразительную неразборчивость технических терминов. Национальная академия наук провела исследование и указала технические характеристики указок — меньше 1000 милливатт. Обвинитель же несколько раз повторил 1000 мегаватт, что в 1 миллиард больше.

Я был задержан 11 сентября 2020 года. Я знал об аресте Ермолова из СМИ, но никак не связывал это с тем временем, что было проведено совместно в городе. Я не осуществлял попыток скрыться, оставался в стране, продолжал жить и работать, поскольку ничего противоправного не совершал. 

Проживал в гостинице «Виктория Спа» под своим именем и использовал свою сим-карту. В момент задержания в гостинице со мной находился 5-летний сын Георгий. Я бы очень хотел поучаствовать в его эмоциональном, физическом, интеллектуальном развитии. Мне постоянно приходят письма, из которых я узнаю, в каком эмоциональном состоянии он находится из-за невозможности общаться со мной.

Несмотря на убежденность обвинителя, все же я уверен, что я хороший член общества и отец, которому есть чему научить сына и воспитать его достойным человеком.

И подчеркивая связь поколений, хочу закончить словами моего прадеда, которого судили где-то в 37-ом при похожих обстоятельствах:

«Ни перед людьми, ни перед Богом моей вины нет, и совесть моя чиста».

Приговор по делу будет оглашен 10 июня в 11.00. 

Поделиться




Загрузка...
‡агрузка...