О "забытых" моментах трагедии.(Окончание).

О "забытых" моментах трагедии.(Окончание).

В холодную осень 1996-го инициированный мной "вопрос по Гитлеру"  так и не был включён депутатами Верховного Совета 13-го созыва в  список вопросов, предлагаемых для вынесения на референдум.


Логику этого провала до сих пор не могу ни понять, ни рационально объяснить.  Ведь даже сам Лукашенко  после моего выступления в парламенте  не смог даже возразить против включения этого вопроса в референдумный список.  Более того, признал, что  депутаты имеют на это  полное право.

Вместо этого убойного вопроса  руководство Верховного Совета,  т.е. коммунисты и аграрии, помимо наспех написанного  проекта конституции, включили  стандартные для той ситуации вопросы выборности глав исполнительной власти на местах и проч.  Чем поспособствовали, как говорят  политологи,  замыливанию темы.  Т.е. невольно и неосознанно помогли Лукашенко, подыграв его электорату.  Вспомним тогдашние мысли и чаяния не только  электората Лукашенко, но и растерянного и  одурманенного  телевизором( плюс  работавшей тогда почти в каждом доме радиоточкой ) неопределившегося  "болота":  мол,  эти "зажравшиеся" депутаты,  коммунисты и аграрии,  мешают Президенту,  назло ему суют свою конституцию, чтобы  увеличить себе льготы и т.п.  


Именно в таком ключе и шла  тогда государственная пропаганда против деятельности Верховного Совета и его депутатов.  Надо признать, что  лукашенковская пропаганда дошла тогда, что называется,  до самой точки,  буквально выедая мозги простым людям.   Всему населению Беларуси, как баранам в стаде,  в  телевизионных промороликах  референдума   "усатый"   лукашенковский   "телевизор"   в режиме нон-стоп объяснял,  как и  что нужно  правильно ,  но только с точки зрения Лукашенко  и его окружения, зачёркивать   при голосовании вопросов в  референдумном списке.


Не буду подробно на этом останавливаться,  а  лишь ещё раз подчеркну: вынесение  на референдум альтернативного коммуно-аграрного проекта конституции, пусть даже разбавленного правильными, но стандартными вопросами,  в той ситуации было ошибкой. Ошибкой, которую в кульминационный момент Шарецкий, Калякин и др.  всё же признали. И пытались исправить с помощью импичмента, но...


Но потом струсили и решили прибегнуть к  "мирному"  разрешению конфликта с Лукашенко  с  помощью российских  "друзей".  И эти   российские "друзья", эти "строевы, селезнёвы, зюгановы"  под началом  "Степаныча"(т.е.  премьер-министра РФ Черномырдина) , "помогли".   Но не им, а Лукашенко.


До сих пор не покидает чувство брезгливости от встречи депутатов Верховного Совета Беларуси в Овальном зале парламента в ноябре 1996г.  с лидером российских коммунистов Зюгановым.  Лидер  крупнейшей тогда думской фракции  КПРФ в российском парламенте Геннадий Зюганов    прибыл в те решающие дни противостояния как бы   "четвёртым"  в списке  спасателей Лукашенко. Так сказать,  в  "прицепном вагоне поезда Москва-Минск".  Якобы, чтобы помочь  соратникам  --  коммунистам из Беларуси. А в реальности -- чтобы  "друг детства"   С..Шарецкого ,  спикер  верхней палаты российского  парламента -- Совета Федерации  г-н  Егор Строев правильно сориентировался в ситуации.


Так и напрашивается известное в народе для таких ситуаций  несколько грубое, но очень точное изречение:  " Таких друзей -- за  .... и в  музей!".   Вместо грубого слова  из трёх букв мною употреблено в целях политкорректности многоточие.  Но  мой читатель , полагаю, это не только  знаток  беларусской мовы, но ещё и  "великого и могучего" русского языка со всеми его блестящими по глубине смысла,  часто рифмованными  изречениями с употреблением  слов из ненормативной лексики.


По первой части моего повествования -- небольшое хронологическое уточнение. Парламентские дебаты  по назначению даты того злосчастного референдума происходили, конечно, не 5 ноября 1996г., а 6 сентября 1996г.  А 5 ноября 1996г. в Постановление Верховного Совета от 6 сентября 1996г. были внесены поправки в соответствии с решением Конституционного Суда Республики Беларусь от 4 ноября 1996г. о консультативном характере вопросов из референдумного списка, касающихся  принятия изменений(новых редакций) Конституции.


Моё мнение по поводу решения Конституционного Суда от 4 ноября 1996г. таково: оно половинчатое. Исходя из принципа верховенства права Конституционный Суд обязан был принять решение, запрещающее исполнительной  ветви государственной власти, т.е. Президенту и Кабинету министров, выносить на референдум любые вопросы, касающиеся внесения изменений в Основной Закон(Конституцию),которые перераспределяют либо изменяют полномочия в существующем  конституционном балансе ветвей власти.


Таким образом, Конституционный Суд обязан был предписать Верховному Совету 13 созыва  исключить из Постановления от 6 сентября 1996г. соответствующие пункты, касающиеся принятия через референдум конституционных изменений.


По моему  глубокому убеждению, во избежание антиконституционных переворотов в будущем, использование референдума как способа принятия изменений в конституцию должно быть запрещено специальным Конституционным Законом.



Голосование  "вопроса по Гитлеру".


Вспоминая этот драматический эпизод из своей депутатской деятельности, у меня перед глазами встаёт  такая картина: я стою у  микрофона в зале заседаний Верховного Совета. И прежде чем задать прямой вопрос стоявшему за трибуной  президенту Лукашенко, я  пояснил,  что читал его  интервью корреспонденту Маркусу Циммеру из немецкого издания "Хандельсблат", и что оно транслировалось по беларусскому радио.  
Потом процитировал  абзац из интервью Лукашенко с похвалой в адрес Адольфа Гитлера и тех порядков, которые Гитлер установил в Германии вскоре после своего прихода к власти.


И после этого спросил у опешившего от неожиданности Лукашенко: не будет ли он возражать, если мы включим в перечень вопросов, выносимых на референдум, и этот вопрос с его высказыванием по Гитлеру?


Застигнутый врасплох Лукашенко ответил, что он, мол, не может против этого возражать. И, что депутаты имеют полное право включать любой вопрос, "в том числе и этот" -- цитата из ответа Лукашенко, в список вопросов, выносимых на республиканский референдум.  



Такой неожиданный  ответ Лукашенко меня обнадёжил: я то думал, что он начнёт всячески отпираться, нагло врать и т.п. -- тогда бы мне пришлось обратиться за аудиозаписью его интервью.


В соответствии с процедурой внесения вопроса в повестку дня я сформулировал свой вопрос  в письменном виде. И согласно Регламенту Верховного Совета  подал свою поправку в Президиум сессии спикеру Семёну Шарецкому с просьбой поставить её на голосование и включить  эту поправку в проект Постановления Верховного Совета относительно проведения референдума пунктом 2.8 к  предложенному перечню "референдумных вопросов".


Идеальный вариант разрешения"конституционного кризиса" 1996г.


Я и сейчас убеждён: в тот день -- 6 сентября 1996г. существовал  идеальный вариант выхода из политического кризиса для Верховного Совета и для всей Беларуси .
Нужно было Верховному Совету 13-го созыва просто принять Постановление о проведении республиканского референдума, содержащего лишь  один вопрос, а именно: предлагаемый мной вопрос "по Гитлеру".  И на этом весь инспирированный Александром Лукашенко "конституционный кризис" был бы разрёшен в течение считанных дней. И независимо от того, как бы действовал Лукашенко, его  политическая судьба была бы предрешена.


Можно было даже оставить вместе с "вопросом по Гитлеру" и остальные вопросы, кроме, разумеется двух "проектов Конституций": от Лукашенко и от фракций коммунистов и аграриев в Верховном Совете. Это сути дела не меняло, хотя и  несколько размывало бы главный посыл референдума, а именно: Президент, оказывается, не только не гарант Конституции, которую захотел отменить и переписать под себя, а ещё и поклонник Гитлера.  


И если бы так и случилось, то не понадобилось бы никакой процедуры импичмента: Лукашенко вскоре был бы неизбежно арестован  по обвинению в организации особо тяжкого государственного преступления, которое было совершено под его руководством в ночь на 12 апреля 1995г.


Но для того, чтобы события пошли по вышеописанному сценарию, нужна была не только политическая воля, но и смелость руководства Верховного Совета. Но увы...


Поскольку  исключить из  предлагаемого референдумного списка обе "конституции"(т.е. "конституцию от президента" и "конституцию от фракций коммунистов и аграриев") представлялось делом практически нереальным, я полагал, что включение в референдумный список вопроса по Гитлеру  значительно усилит позиции Верховного Совета в начавшихся опасных играх с Конституцией.


Как юрист, я был категорически против референдумных игрищ с Конституцией. Но как политик, в той ситуации, когда популярность у Лукашенко в народе была довольно высокой(в районе 40%), я полагал необходимым довести народу, особенно ветеранам войны и пенсионерам как основной опоре Лукашенко, правду об их кумире. Чтобы они узнали и услышали о реальных взглядах Лукашенко, что он -- не только блестящий популист и демагог, но и поклонник Гитлера и его порядков.


Я и сейчас считаю, что Постановление Верховного Совета по референдуму от 6 сентября 1996г., будь оно принято с моей "поправкой по Гитлеру", могло серьёзно повлиять на весь дальнейший ход событий.


В то время российские телеканалы в Беларуси не блокировались. Они в целом объективно освещали  политическую ситуацию в Беларуси, особенно телеканал НТВ со спецкорром Александром Ступниковым.  Поэтому официальное включение   от имени Верховного Совета в список выносимых на референдум вопросов вопроса о симпатиях Лукашенко к Гитлеру могло породить эффект разорвавшейся бомбы.


Мой вопрос, предлагаемый для вынесения на референдум, начинался так: "Одобряете ли вы мнение Президента Александра Лукашенко об Адольфе Гитлере следующего содержания: "...".


И далее следовала цитата-абзац из интервью А.Лукашенко с восхвалением Гитлера, которую он произнёс в интервью корреспонденту Маркусу Циммеру из немецкой ежедневной газеты "Handelsblatt". Не буду целиком её цитировать, погуглите -- и найдёте.


Юридическую формулировку этого  вопроса, как и других своих инициатив, я предварительно обсудил с юристом Дмитрием Булаховым -- экс-председателем Комиссии по законодательству Верховного Совета 12-го созыва. Так что по части формулирования вопрос был хоть и длинным, но юридически безупречным.


Когда  Председатель Верховного Совета С.Шарецкий поставил мою "поправку по Гитлеру"(авторство  словосочетания принадлежит Виктору Гончару, но об этом позже) на голосование, в Овальном зале раздался смех и хихикание...


Итоги голосования.


Поразительно, но лишь 13(тринадцать!) депутатов Верховного Совета 13-го(!) созыва поддержали включение  вопроса "по Гитлеру" в референдумный список. Вновь какая-то мистика!


Более половины депутатов вообще не голосовали. А более 60 депутатов, в основном из про-президентской фракции "Согласие", проголосовали против.


Что произошло? Неужели в той сложившейся ситуации депутаты не понимали всю серьёзность вопроса и своего положения? А может панически боялись нажать на кнопку из-за  присутствия в зале Александра Лукашенко, который наблюдал за всем этим процессом?


У меня нет ответа на эти вопросы. Порой кажется, что на тот момент в зале Верховного Совета наблюдалось какое-то массовое проявление так называемого "стокгольмского синдрома" со стороны депутатов.


В советских хрониках запечатлён страх и какая-то радостная исступлённость, которая читается на лицах делегатов различных компартийных съездов и сборищ, когда перед ними  появлялся усатый вождь по фамилии Джугашвили, имевший псевдоним Сталин.


Бывало, что от страха перед стоявшим за трибуной грозным усатым правителем советские компартийные делегаты по полчаса аплодировали, боясь прервать сей процесс и вызвать неодобрение вождя.


Страх перед террористами и диктаторами, как известно, способен  парализовать волю не только к сопротивлению, но и к любому мало-мальски активному  осмысленному действию.


Массовый стокгольмский синдром у  людей, оказавшихся в заложниках у террористов, парализует у многих из них не только волю и разум, но и способен породить трепетные чувства по отношению к самим террористам. Неужели хихиканье в Овальном зале в тот роковой момент было бессознательным проявленим таких трепетных чувств к Лукашенко?    


А может это какая-то мистика? Вопросы, вопросы...  
Я не нахожу рационального объяснения произошедшему.


Нормальному, в здравом уме человеку несвойственно верить в мистические явления. Проявления малодушия и человеческой слабости не есть мистика. А всякие "нехорошие" цифры, как то "13"( эта цифра, именуемая в народе как "чёртова дюжина") есть лишь плод человеческих фантазий и воображений.  Хотя...

Помнится, в последние годы существования СССР миллионы  советских людей, чуть ли не половина населения "страны Советов" заряжала бутылки с водой, всякие кремы и пасты под размахивания рук по телевизору(да-да, по телевизору!) ныне покойного экстрасенса-шарлатана Алана Чумака.


И если шарлатан А.Чумак, как и экстрасенс-гипнотизёр А.Кашпировский могли незримо воздействовать на психику десятков миллионов советских людей через телевизор и "сверлить" им  мозги, то спрашивается: почему одарённый от природы популист и демагог колхозной закваски А.Лукашенко не мог  проделывать то же самое по отношению к беларусскому народу, включая депутатов Верховного Совета? Наверное, мог.



Эпизод с голосованием по отставке Юрия Захаренко



В подтверждение вышесказанного вспоминается ещё один ключевой эпизод, повлиявший на судьбу Верховного Совета 13-го созыва и всей нашей молодой беларусской демократии.  Весной 1996-го депутаты безропотно  капитулировали перед Лукашенко, утвердив по его настоянию отставку ключевого министра-силовика Юрия Захаренко. После того голосования я спросил у депутата-агрария, сидевшего рядом со мной в Секретариате сессии и поддержавшего отставку Захаренко, почему он так поступил.


Его ответ меня удивил: оказывается, Юрий Захаренко "слабо выступил в своё оправдание". Это Захаренко должен был оправдываться перед Лукашенко? За то, что отказался исполнить совершенно безумный приказ Лукашенко о выдворении из Овального зала депутатов оппозиции БНФ, объявивших голодовку?


И ведь таких, как этот депутат-аграрий, предопределивших, как оказалось, дальнейшую трагическую судьбу генерала Захаренко, в Овальном зале тогда набралось около ста двадцати из почти двухсот присутствовавших депутатов!


Если  сегодня прочесть тот текст выступления Юрия Захаренко перед депутатами (и добавлю, в присутствии А.Лукашенко, сидевшего в  кресле-ложе для Президента) , то,  на мой взгляд,  в тексте не хватает лишь одного ключевого абзаца или даже фразы.


И смысл этой фразы мог заключаться в том, что  отправленный незаконно в отставку Юрий  Захаренко, выступая  с трибуны парламента в той ситуации имел полное право пренебречь юридическими формальностями.  И,  не дожидаясь итогов затянувшегося расследования Генпрокуратуры, обвинить Лукашенко  в совершении тягчайшего государственного преступления: отдаче приказа о вводе вооружённого спецназа в парламент и руководстве спецоперацией по избиению и насильственному выдворению из  Овального зала депутатов оппозиции БНФ.



Мой последний разговор с  Юрием Захаренко.


2-го или 3-го мая 1999г. у меня состоялся последний  разговор с Юрием Захаренко. Это было за несколько дней до его похищения и убийства(его, предположительно, подвергли внесудебной казни и убили 7 мая 1999г.)


Юрий Захаренко подвозил тогда меня домой на своей машине в Курасовщину. Мы выехали из офиса кандидата в Президенты Михаила Чигиря ближе к вечеру, но ещё было светло. Офис М.Чигиря находился в 4-х комнатной квартире на 1-м этаже в районе ул. М.Танка г.Минска.


Пишу подробно потому, что эту квартиру-офис кандидата в Президенты экс-Премьер-министра Михаила Чигиря  по указанию Лукашенко в конце марта 1999г. штурмовал ОМОН, а кандидат в Президенты Михаил Чигирь  тогда был арестован(30 марта 1999г.) и более 10 месяцев провёл в тюрьме.

Напомню, что те президентские выборы были организованны Верховным Советом  13-го созыва в соответствии с Конституцией 1994г., поскольку истекал легитимный срок нахождения А.Лукашенко в должности Президента. Областные, Минская городская и районные избирательные комиссии  по выборам Президента тогда были созданы по всей Беларуси( за исключением трёх или четырёх районов).


В последний легитимный состав Центризбиркома под руководством Виктора Гончара в 1999г. входили известные общественные и политические деятели Беларуси: последний глава Советской Беларуси, Председатель Верховного Совета Белорусской ССР Георгий Таразевич, депутат Верховного Совета Борис Гюнтер, экс-руководитель Минского горсовета Анатолий Гуринович, экс-депутат Мингосовета и ныне известный правозащитник Олег Волчек и др.


Многие из членов последнего легитимного состава Центризбиркома Республики Беларусь в ходе тех выборов по указанию Лукашенко были арестованы и провели несколько суток в административной тюрьме по ул. Окрестина.


Президентские выборы в Беларуси 1999г. были последней отчаянной попыткой остававшейся легитимной высшей законодательной власти в лице нескольких десятков депутатов Верховного Совета вернуть Республику Беларусь в правовое конституционное поле. Но к тому моменту  Александром Лукашенко уже были взяты под жесткий контроль все государственные органы и институты. И, в добавок ко всему, созданы эскадроны смерти по похищению и убийству тех политических лидеров, кто реально угрожал его власти.


Экс-Премьер-министру и кандидату в Президенты на тех выборах Михаилу Чигирю относительно повезло -- он оказался в тюрьме и остался жив. А  экс-Министр внутренних дел Юрий Захаренко, как и Председатель Центризбиркома Виктор Гончар со своим приятелем Анатолием Красовским, как известно, были похищены и убиты.


Немного о  деталях того, как оказалось, последнего разговора с Юрием Захаренко.  Я тогда, сидя в его машине на пассажирском сидении рядом с ним(т.е. по правую руку от него, поинтересовался  и тем, что он думает относительно своего выступления весной 1996г. в Верховном Совете, когда  депутаты официально утвердили его отставку.


Смысл его высказывания был примерно таким: мол, всё было на тот момент было правильно. Это сейчас понятно, что можно и нужно было по-другому. Но тогда как бы  ни называл он Лукашенко, выступая перед депутатами и в его присутствии: хоть преступником, хоть негодяем и подонком -- у депутатов всё равно не хватило бы смелости ослушаться Лукашенко.

А если соблюсти формальные приличия, презумпцию невиновности Лукашенко хотя бы до окончания следствия Генпрокуратуры, акцентируя внимание на том, как под его руководством реформировалась милиция, как этому всячески противодействовал президент и т.д. -- то шанс, что депутаты не пойдут на поводу у Лукашенко, всё же был. Да и депутаты и так знали, кто запустил вооружённый спецназ в зал заседаний парламента в 1995-м и кто руководил всем процессом.



Юрий Захаренко до самого момента голосования надеялся, что правовой произвол Лукашенко с изданием указа о его отставке без согласования с Верховным Советом, а также дикий случай с избиением их  коллег-предшественников из оппозиции БНФ  в  совокупности с его острым и критическим, но в пределах политкорректности выступлением  -- это правильный ход.


Так полагали и те из его коллег по МВД, кто помогал тогда Юрию Захаренко составить текст того выступления. Сегодня даже близко представить невозможно, чтобы кто-то в таком ключе и стиле осмелился выступать в присутствии Лукашенко.


Ну а тогда надежды  Юрия Захаренко оказались напрасными. На поверку оказалось, что более сильное, прямо какое-то шаманское воздействие на депутатов оказал не Юрий Захаренко,а Александр Лукашенко.  


На депутатов не повлиял и  факт вопиющего нарушения тогда ещё легитимным президентом Лукашенко установленного Конституцией порядка назначения и снятия с должностей некоторых министров. Согласно Конституции, в перечень министерских должностей, назначение и снятие которых с должности утверждалось Верховным Советом, входил и Министр внутренних дел.


Вышеописанная история со снятием с должности экс-министра внутренних дел Юрия Захаренко -- уже свершившийся исторический факт. Увы, с ужасающе трагическим оттенком.



Фраза Виктора Гончара.



Описанные трагические для Беларуси события холодной осени 1996-го, если о них хранится информация в  архивах и  стенограммах заседаний Верховного Совета  13-го созыва, ещё будут исследоваться историками. Но отмечу ещё два важных момента, которых в архивах не найти.



Момент первый. Среди тех тринадцати депутатов, кто  не боялся Лукашенко, не хихикал, а нажимал на кнопку и голосовал за включение лукашенковского высказывания по Гитлеру в список вопросов, предлагаемых Верховным Советом на референдум, были ныне покойные Геннадий Карпенко и Виктор Гончар.


И Геннадий Карпенко, и Виктор Гончар были настолько яркими персонажами беларусской политики того времени, что каждый из них мог дать фору Лукашенко. И каждый из них мог стать следующим президентом Беларуси  ещё в 1999г. Или, на худой конец, в 2001-м.


Именно потому, что они оба были опасны для Лукашенко,  они и были убиты в 1999-м году, в чём у меня не имеется никаких сомнений.

 

И момент второй. Мне почему-то  навсегда врезалась в память фраза, высказанная Виктором Гончаром по поводу вышеописанного трагического эпизода, связанного с голосованием "вопроса по Гитлеру".  Её Гончар произнёс примерно за год до своей гибели во время одной из моих  встреч и бесед с ним у него в квартире, расположенной на 9-м этаже его дома за Комаровским рынком в г.Минске.  


Эту фразу, как и имя её автора, невозможно забыть.

Вспоминая  позорно проваленный Верховным Советом импичмент Лукашенко и, в частности, эпизод с невключением в референдумный список внесённого мною  вопроса по восхвалению Александром Лукашенко Адольфа Гитлера и его порядков, Виктор Гончар изрёк: " Мы сидим с Андрюхой, голосуем по Гитлеру, а эти уроды, блин, хихикают!"


Виктор Гончар -- один из самых ярких и противоречивых деятелей беларусской политики. Он сначала продал своё имя Дьяволу и привёл к власти Лукашенко, а потом до самых последних дней своей жизни(16 сентября 1999г.) пытался исправить свою ошибку.


Мне остаётся лишь пояснить, что Андрюха в этой фразе -- это депутат Верховного Совета Андрей Климов -- сосед Виктора Гончара по депутатскому креслу в Овальном зале парламента.


Андрей Климов, словно предчувствуя смертельную опасность, которая нависала над Верховным Советом, ещё весной 1996г. выдвигал мою кандидатуру на сессии Верховного Совета для избрания в состав Конституционного Суда Республики Беларусь, в котором два места из одиннадцати были вакантны.  


Но тогда при голосовании на сессии моя кандидатура не прошла, несмотря на поддержку пользовавшегося авторитетом Виктора Гончара. По мнению большинства депутатов я был ещё "слишком молод" для занятия должности  судьи Конституционного Суда. Впрочем, депутаты "прокатили" тогда и кандидатуру Дмитрия Петровича Булахова.


Напомню также, что Андрей Климов дважды был осуждён в уголовном порядке по указанию Лукашенко и много лет провёл в тюрьме.



Необходимое послесловие.



Верховный Совет 13-го созыва и поныне является де-юре легитимным парламентом Республики Беларусь. И его историческая миссия -- после отстранения от власти Александра Лукашенко, либо, если этого не случится, то после после его смерти собраться и назначить выборы в Верховный Совет Республики Беларусь 14-го созыва.


Только таким, правовым, основанным на легитимной Конституции 1994г. должен быть выход Республики Беларусь из конституционно-правового тупика вследствие затянувшегося почти на четверть века периода клептократической колхозной диктатуры.


29.11.18 3:12