АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Протесты Всебелорусское собрание Итоги Конституционная реформа Павел Шеремет Эпидемия Беларусь-Россия

ПЛОЩАДЬ-2010 21.12.2020

БОРИС ПАСТЕРНАК:


19 декабря 2010 года, в день выборов, когда толпа, протестовавшая против их объявленных итогов, направлялась на площадь Независимости, кандидат в президенты Беларуси поэт Владимир Некляев был избит, доставлен с тяжелыми травмами в больницу, из которой тут же был выкраден «неизвестными» и заключен в тюрьму.

Прошло десять лет. Мы гуляем с Владимиром Прокофьевичем по Лошицкому парку. Снова воскресный день. И снова протесты.

— Как ты провел вчерашний день?

— Проснулся и подумал: все-таки десять лет такому нерядовому событию в моей жизни. И надо бы…

— Выпить.

— Да. Но возникает вопрос: с кем? Начал перебирать в памяти людей, с которыми я бы хотел этот юбилей отметить. И оказалось, то те, с кем бы мне хотелось выпить, опять сидят, как и десять лет назад. И потому я провел этот день в совершенной трезвости. Пересеклись только с Александром Федутой и Татьяной Протько, переговорили о том, что было, и что может быть.

— Давай и мы поговорим сначала о том, что было.

— Они меня здорово тогда, как они выражаются, омолодили. Начиная с головы, и далее везде.

— Ты совсем не был готов к такому повороту?

— Слушай, я же не политик, поэт. А если политик, то по неволе. Просто терпеть невозможно было то, что вытворял Лукашенко. И я подумал: а дай попробую отправить его из Минска в Шклов. Вернуть жене. Конечно, я понимал, что есть опасность, и немалая. Но надеялся, что пронесет. Будут стрелять — и вдруг промажут. Хоть в штабе мне даже бронежилет хотели купить, там снайпера сидели. Я сказал: да бросьте вы… Знаешь, романтические какие-то блуждали мысли. Мол, если даже погибну, что ж… Кто-то ведь должен принести себя в жертву, свободу без этого не обретают. Даже стихи об этом написал. Хотя если твоя биография будет героически длиться после тебя, это как-то мало вдохновляет. В конце концов вышло так, как вышло: прибежал товарищ подполковник Карпенков и стукнул меня по голове чем-то тяжелым.

— Это был все тот же Карпенков?

— Да. Тот же, который и сейчас. И мало того, что он мне едва мозги не вышиб, так еще и на земле его ребята ногами добавили. Я был обработан, как готовой к прожарке бифштекс. Меня, кстати, на прожарку голого по морозу тянули. Думал: всё. Обрадовался, когда приволокли в тюрьму. А потом начались еще и психологическое пытки. Ведут на допрос и показывают мне ролик. Площадь, снег — и на снегу неподвижные люди. И начинается крик: «Вот! Смотрите! Это из-за вас! Это вы погубили столько людей!» Я же не генерал, который в уме рассчитывает, сколько людей может погибнуть при штурме высоты. Я в ужасе был! Что я наделал?.. С ума сходил, пока не пришел адвокат, и я у него не спросил: «Сколько народу погибло?» — «Какого народу?! Никто не погиб».

Мне сначала шили статью с обвинением в попытке государственного переворота, а потом началось давление Запада, Лукашенко начал работать на два фронта, ему нужны были деньги, и мои обвинения понемногу становились менее страшными… Но как и почему меня выпустили — дело темное. Я знаю несколько версий. Одну из них мне рассказал Евгений Евтушенко, который действительно ратовал за мне. И не только он сам, но еще и через Медведева просил, который тогда был президентом России, а жена Медведева была поклонницей Евгения Александровича.

— Тебе не предлагали покаяться, подписать какие-нибудь письма?

— Я заявил сразу, чтобы с такими предложениями ко мне не подваливали. Да их и интересовало только одно: откуда взялись деньги на предвыборную кампанию? Лукашенко за месяц до голосования объявил, что знает, откуда у Некляева деньги — из Москвы. Но если и из Москвы, то от кого? Я тогда участвовал в съемках «Крестного батьки», куратором которого считался Медведев. Если деньги от Медведева — это одно. А если, не дай бог, от Путина? Они мне даже психотропы вдували, чтобы я раскололся. Я думаю, что одной из причин моего перевода под домашний арест было то, что я не имел абсолютно никакого отношения к финансам. Это было мое условие, поставленное перед людьми, которые занимались финансированием той президентской кампании. И это условие было выполнено. Когда мои тюремщики увидели, что я практически ничего не знаю о финансовом обеспечении выборов, они от меня отстали.

— Десять лет позади. Ты видишь прогресс в том деле, которому отдал столько сил?

— Безусловно. Есть прогресс, которого, не удивляйся, не должно было случиться. Потому что на стартовых позициях ничто этого прогресса не предвещало.

— Стартовые — это какие?

— Отсутствие большой идеи на старте. Как, например, на выборах 2015-го года. Я готовил к ним Площадь, можно сказать, как сатисфакцию. И ожидал, что получу ее. Но когда случился Майдан, с расстрелом, с войной, я понял, что мои ожидания беспочвенны: при той пропаганде, которая началась у нас после украинских событий, при той цене, которую пришлось заплатить украинцам за свою победу, у нас такое не прошло бы. По сути, вот та причина, из-за которой я расстался с так называемой «титульной оппозицией». А к 20-му году появились другие люди — и для меня оказались совершенной неожиданностью те технологии, которые применили эти новые ребята.

— А ты видишь в сегодняшнем протесте именно технологии?

— Не прежде всего их. Прежде всего большую идею, которая появилась. Но любая политическая кампания — это технологии. Без этого не бывает. А если бывает, то ничего не получается. Вот этот… который КГБ сейчас заведует… их столько уже при мне было, заведующих…

— Тертель.

— Да. Он заявил, что демократия — это политтехнологии. Все сразу: какой идиот! Не такой уж большой в его понимании демократии. Я уже по тому, как готовилась к этим выборам демократическая сторона, увидел, что это совершенно не сходится с тем, что я себе представлял. И в день голосования отправился по точкам, где должен был накапливаться протест. В тот момент это были участки для голосования. И я был просто поражен: нигде не оказалось ни одного человека, который мог сказал бы людям, что им делать дальше! А уже начали разъезжать по городу автозаки. И пошел я со своими вопросами в объединенный штаб новой оппозиции. Там ребята объяснили мне, что будет полная децентрализация действий — и никаких лидеров. Люди, мол, сами разберутся.

Тогда и я пошел сам разбираться. Ты вот попал в ментовку потому, что у тебя нет моего опыта. А я теперь, когда прихожу на место, где могут бить, прежде всего смотрю, в какую сторону удирать. Вечером пошел по проспекту Победителей и увидел, что ребята в черном готовы к серьезным действиям. Решил, чтобы избежать столкновения головы с дубиной, пройти за гостиницей «Планета», дворами. И только завернул за угол, как они мне навстречу! Первый, правда, промазал, а второй попал.

— Так ты и спустя десять лет дубинкой получил?

— Домой с трудом добрался. Лежал и думал: если так пойдет и дальше, ничего хорошего из этого протеста не выйдет.

Но я ошибся. Только прежде, чем я это окончательно осознал, случилось 14 августа. Помнишь, это был единственный раз, когда на протест вышел Тракторный. Во главе с Дылевским, который стал потом председателем стачкома, вошел в Координационный совет. Они пришли к Дому правительства, чтобы передать свои требования премьер-министру. Я тут же вспомнил, что мы сюда ходили десять лет назад с такой же фишкой. И чем это кончилось. Так что осматриваю место. И вижу, что слева и справа от площади Независимости лежат кирпичики брусчатки. Поколотые на куски явно «для удобства трудящихся». Подошел к оцеплению, спрашиваю командира: «Ты плацдарм осмотрел?» — «Да, осмотрел» — «А как думаешь, вон те камни для чего лежат?» — «Наверное, для ремонта» — «А ты видишь, что тут ремонтировать? И чего это они поколоты?» Он сильно задумался. И когда к оцеплению, в котором стояли солдаты срочной службы, подбежали девушки с цветами, не стал их отгонять.

Тут подходит ко мне Дылевский, которого с его петицией уже послали нафиг: «Что дальше делать?» А их было всего тысячи полторы, наверное. Плюс тысяч пять еще на площади. А тихарей несколько сот, и они потихоньку подтягиваются. Понятно, что против этих работяг готовится провокация: хотят хорошенько их тут обработать, чтобы они думать забыли о каких-то требованиях. И прежде всего о забастовке, которой они пригрозили в случае невыполнения их требований.

В этот момент Дылевскому кто-то позвонил и подтвердил то, что я подумал — будет провокация. И кровавая. Он опять спрашивает, как быть? У меня-то есть опыт движения колонн, я знаю, что люди начинают присоединяться по ходу, они стоят пока по тротуарам, по дворам. Они готовы примкнуть, если поймут, что их много. Давай, говорю, дойдем по площади Победы, там развернемся — и нас здесь станет в десять раз больше. И тогда никакие менты ни с камнями ни с палками не будут страшны. А сам себе думаю: «И возьмем Дом правительства».

— Дался тебе этот Дом правительства!

— Ну, сатисфакция же должна быть! (Смеется). Но рабочие решили не рисковать и ушли с площади. Вот тогда я и подумал, что все, это финал.

И вдруг 16-го вываливает на улицы и площади сто, а кто-то считает, что и двести, и триста тысяч народу! И против них — ни одного вооруженного человека. Город был наш. Около полудня я был возле администрации Лукашенко. Там этих космонавтов и масок стояло немеряное число. А часа через три, когда голова колонны от стелы подошла к проспекту, а хвост ее еще был у стелы, все маски будто испарились. Я даже попытался завернуть людей от площади к тюрьме, может, подумал, удастся Николая Статкевича, Сергея Тихановского освободить, но за мной пошли сотни две, не больше. Люди совершенно не были готовы к открытому противостоянию, к насилию. Когда они увидели себя в такой мощи, им показалось, что дело сделано, они уже и так победили.

— Так и ты вроде уже считал, что по украинскому сценарию события не пойдут?

— Ну да. Для боевых действий нужен хоть бульдозер какой. Нужна группа вооруженных людей. Но самое главное: люди должны сознавать свое право на такие действия. Потому что в случае неудачи ты окажешься провокатором. В Украине были все-таки две вооруженные силы. Я сам, когда был на Майдане, жил в палатке. Нас там было шестеро, из них двое с «калашами». И в соседних палатках было так же. И когда эти люди с автоматами пошли к резиденции Януковича, он и слинял. Тут уж ему было не до золотого батона.

— Мы видим, что сейчас настал момент, когда власть опомнилась. А противники власти за оружие браться не собираются.

— Да, силовики набрались опыта. Научились рассекать, разгонять, не пускать… Теперь они готовы к гражданской войне. Это очень печально, но, по большому счету, по-другому в истории никогда и не было: власть окончательно переходила из рук в руки не в результате революций, переворотов, а в результате следующей за ними гражданской войны.

— Это твой прогноз?

— Не хотелось бы. Но иначе не случалось. Сегодня по конституции, в случае изъятия из власти Лукашенко, его полномочия перейдут премьер-министру. Потому и стоит во главе правительства гэбешник. Да и во главе всего остального тоже. Власть перейдет к ним, то есть к тому же Лукашенко вместе с его российскими коллегами. И подписание договора с Росгвардией говорит о том же. Сценарий, который Лукашенко запустил, стал окончательно понятен: обойтись вообще без всяких реальных выборов, раз уж выиграть их все равно не получается. При этом в бюджет заложены средства и на выборы, и на референдум. А референдум, естественно, будет о том, чтобы наделить Всебелорусское собрание конституционным правом. Собрание примет новую Конституцию, а Лукашенко это собрание возглавит. Как-то так.

— Я много разговариваю с людьми гораздо моложе меня, и они очень спокойно мне возражают: все, эту пасту обратно в тюбик они на затолкают. Мы на это не согласимся.

— Назад дороги нет, это ясно. Но сценариев будущего несколько. При тупом упрямстве Лукашенко тут и сценарий войны, партизанщины, потому что паста в тюбик обратно не влезает. С кем ни говоришь, все твердят одно: нас много, нас так просто не возьмешь. И если те, кого так просто не возьмешь, выйдут однажды массово, как 16 августа, силовики струхнут — и может обойтись без крови. Но во что именно выльется сегодняшнее сопротивление, я предсказать не возьмусь.

— Ты сам чувствуешь опасность? Ты под прицелом?

— Безусловно. Удивляюсь, что до сих пор не взяли. Столкнулся как-то на перекрестке Революционной и Ленина с отрядом Карпенкова. Какие-то берданки у них в руках, охотничьи ружья, что ли, форма разнокалиберная. Ну просто бандиты какие-то вышли на охоту. Стоим лицом к лицу. И они всматриваются в меня, а потом расступаются и пропускают.

— «Мы ж тебя уже десять лет назад нейтрализовали. И опять ты тут!?»

— Нет. (Смеется). Эти новенькие. Может, всматривались для знакомства. Страха, как такового, нет, научил себя не бояться, но когда мимо синий бусик проезжает, невольно напрягаюсь. Как-то у Николая Статкевича, который вообще ни черта не боится, спросил: а как ты, когда синий бусик? Оказывается, тоже напрягается, к этому нельзя привыкнуть. Его, кстати, и в последний раз забрали на бусике. А всего почти восемь лет человек просидел в тюрьме! Вот за что?!. Это меня просто бесит! Разворовывают, развращают, уничтожают страну, а в тюрьме сидят не они, а Статкевич с Северинцем…

— Павел Северинец, насколько я знаю, роман в тюрьме пишет. А что ты на воле…

— Да какая к черту воля, если Ольга, жена моя, всякий раз, когда из дома выхожу, вслед мне крестится, помня, что однажды в 2010 году я вышел из дома — и она 10 дней не знала, живой я или нет?.. Но все же, пока жив, пишу. Недавно закончил роман о Янке Купале. Дописывал его уже во время убийств и пыток — и ясно понял, почему Купала пытался кончить самоубийством, живот себе взрезал. Потому что тогда было, как сейчас! И происходящего было не выдержать. И еще одну вещь написал, драматическую поэму о великом князе литовском Ягайле, который ради того, чтобы стать польским королем, пренебрег интересами тогдашней Литвы. И в финале драмы Литва говорит ему: «Ты предал меня, Ягайло!» То же самое Лукашенко скажет Беларусь. На суде над ним скажет.

КАК ОКАЗАЛОСЬ 23.09.2020

Вот что ко всему оказалось. Оказалось, что никто из семисот (кроме приближенных к телу, с которыми готовился фарс “инаугурации”) депутатов, министров и их замов, мэров, генералов и т.п. вроде бы не знали, для чего им велено было прибыть утром 23 сентября в резиденцию Лукашенко.
Значит, он и им не доверяет. Как всякий, у кого больная психика, не доверяет никому.
Им сказали, что приглашают их как особо важных лиц на закрытое совещание. На особо важное. И, как особо важных, использовали...
Вы – из мидов, из омонов,
Из домов среди газонов,
Из Дроздов и возле них,
Вы теперь семьсот гондонов –
Все использованные!

Саюз імператараў? 04.09.2020

Расійскае ТАСС падае інфармацыю з нямецкай газеты «Die Welt»: Аляксандр Лукашэнка (забойца! садыст! дзяржаўны злачынца, які сілай узурпіраваў уладу!) НЕ ЎКЛЮЧАНЫ ў санкцыйны спіс Еўразвязу з-за пазіцыі Нямеччыны, якая лічыць, што трэба, каб «каналы сувязі з Лукашэнкам былі адкрытымі».
Колькі разоў мы такое чулі!
Гэта не падтрымка Лукашэнкі. І не чарговая "перамога" дыпламатыі Макея. Фактычна гэта падтрымка гульні Пуціна, ягонай палітыкі ў адносінах да Беларусі. Пуцін прызнаў Лукашэнку пераможцам на прэзідэнцкіх выбарах, бо яму трэба, каб пры падпісанні дакументаў «паглыбленай інтэграцыі» (паглынання Беларусі Расіяй) здраднік Лукашэнка лічыўся прэзідэнтам. А такім ён можа лічыцца якраз у тым выпадку, калі «каналы сувязі з ім будуць адкрытымі», калі справу з ім будзе мець яшчэ нехта, апроч Пуціна.
Некалі немка, якая стала расійскай імператрыцай, напісала нямецкаму імператару, што з яе гледзішча Еўропа тады прыйдзе да міру і спакою, калі паміж Масквой і Берлінам не застанецца ніводнай іншай сталіцы. Нямецкі імператар з расійскай імператрыцай згадзіўся. Дык што: згода ў гэтым пытанні паміж Масквой і Берлінам існуе дасюль?

Што трэба рабіць сёння? 12.08.2020

Што трэба рабіць сёння?

Адмовіцца ад усіх канспіралагічных версій адносна аб’яднанага штаба, садзейнічаць яму ў працы.

Пашыраць валанцёпскі рух у дапамогу пацярпелым ад зверстваў рэжыму.

Ні ў якім разе не кідаць камяні ўслед Святлане Ціханоўскай (“Збегла! Прадала!”), дапамагчы ёй, усяляк яе падтрымліваючы, выйсці з псіхалагічнага крызісу.

Сканцэнтраваццам на тым, каб пераканаць Еўразвяз і ЗША прызнаць Святлану Ціханоўскую новаабраным Прэзідэнтам Рэспублікі Беларусь.

"Выбары" і ВЫБАР 09.08.2020

Пакуль перапалоханая лукашысцкая хунта не адключыла ўсе сродкі сувязі, трэба сказаць вось што.
Лічыў і лічу, што самым бяспечным і адначасова самым эфектыўным крокам у стратэгіі сёлетняй выбарчай кампаніі было б зняццё альтэрнатыўных кандыдытаў у прэзідэнты. Але калі ўжо не зняццё, а ўдзел, дык рашэнне, прынятае аб’яднаным штабам: усім прыйсці а 20-й вечара на выбарчыя ўчасткі, каб дазнацца пра вынікі галасавання, пра тое, ці не скрадзеныя нашы галасы, найбольш адэкватны адказ рэжыму на ягоныя прыгатаванні вайны з народам.
Якім бы ні было далейшае развіццё падзей, зварот з такім заклікам, агучаны Святланай Ціханоўскай, – гераічны ўчынак. Яе грамадзянскі подзвіг! У сітуацыі, калі ў турме муж, калі “крок улева, крок управа – расстрэл!”, на ёй, закладніцы рэжыму, не было б ніякай віны, калі б нават яна такога звароту не зрабіла. Але яна, зусім не гераічнага выгляду маладая жанчына, маці дваіх дзяцей, зрабіла гэта! Пераступіла цераз усё сваё дзеля нас усіх. Дзеля Беларусі.
Здымаю капялюш.

Што рабіць – і хто будзе вінаваты? 07.08.2020

Пасланне Лукашэнкі парламенту і народу – гэта выступ не кіраўніка краіны, а спсіхаванага са страху дыктатара. Нездарма апошнімі днямі ён забінтаваны катэтар на руцэ насіў. На кропельніцах жыве.

Каб нармальна жыць, яму трэба супакоіцца. А каб супакоіцца, трэба сыйсці з працы. Яна вельмі нервовая, яму ўжо не па здароўі.

Зрэшты, не ён адзін хворы. Калі ён у каторы раз заявіў: “Страну (што значыць уладу) я вам не отдам, патаму что любимых не отдают”, – і рэзка сышоў са сцэны, а дзве з паловай тысячы чалавек дзве з паловай хвіліны пляскалі пустой трыбуне, я падумаў, што ўзровень нашай псіхіятрычнай медыцыны не на належным узроўні. І што трэба пашыраць стацыянарную базу. Ва ўсякім разе ў сталіцы, у Мінску аднаго псіхіятрычнага дыспансера не дастаткова.

Калі ж больш сур’ёзна (што і трэба зрабіць) аднесціся да гэтага выступу, дык самы эмацыйны і самы агрэсіўны ва ўсім ім пасыл: “Не путайтесь под ногамі, дайте спасти страну!” – азначае, што з гэтым чалавекам мы маем праблему значна большую за ягоны страх: ён усур’ёз падсеў на сваё месіянства. На ролю выратавальніка краіны. Гэткія “месіянеры” вельмі небяспечныя, таму трэба думаць, як ад яго ратавацца.

Відавочна, што ён саманакручаны, і гатовы на ўсё. Нават на кроў, якой яму, каб адчуць сябе сапраўдным “месіянерам” кшталту гітлера-сталіна, якраз, можа быць, і не хапае. Гэта ўжо не Лукашэнка часоў, калі стралялі па машыне Віктара Ганчара, і ён тэлефанаваў ягонай жонцы: “Зіна, гэта не я”. Цяпер ён нікому не патэлефануе, нікога не пашкадуе, нікому не даруе. Ні жанчынам, якія ўзнялі ў краіне пратэстную хвалю, ні тым, хто прыходзіў на мітынгі, ні тым, хто на іх выступаў, граў і спяваў, хто пра іх пісаў, хто заклікаў правесці сумленныя выбары, – не даруе нікому. Бо змагаецца не проста за ўладу – за жыццё. Таму любога і кожнага “закатает под асфальт”, як сказала адна з “трох грацый”, па-мойму, Марыя Калеснікава, даволі дакладна вызначыўшы магчымы фінал сёлетняй выбарчай кампаніі.

Пасля правалу выбараў адзінага кандыдата ў прэзідэнты ад дэмакратычных сіл усё гэта не цяжка было прадбачыць. Таму я і заклікаў кандыдатаў у прэзідэнты зняцца, пакінуць дыктатара на ягоных “выбарах” аднаго. Ізаляваць яго, як каранавіруснага, небяспечнага для 9 з паловай мільёнаў беларусаў. Гэта мог быць моцны крок, такіх удараў, як сведчыць сусветны досвед, персанілізаваныя аўтарытарныя рэжымы ці адразу не вытрымліваюць, ці трымаюцца пасля іх нядоўга. Перагаварыў пра гэта з Дзмітрыевым (з якім не размаўляў з 2015 года, але тут настолькі важная рэч, што нельга было не паспрабаваць), з прадстаўніком штаба Чэрачня, яшчэ з некім… І з усімі без толку, бо ў кожнага свой інтарэс.

Нічога не даў і публічны зварот. Дык што цяпер рабіць?

Вызваліцца ад рэжыму, супрацьстаяць гвалту, які можа ўчыніць ён у дзень галасавання і пасля яго, што прывядзе да найцяжкіх наступстваў, да трагедыі Беларусі, можна толькі ў адзін спосаб: выйсці на мірны пратэст усім, колькі нас ёсць. І калі нас будзе мора – ні АМАП, ні спецназ блізка не падыйдуць, каб іх не змыла хваляй. 200-300 тысяч народу, не кажучы ўжо пра мільён, ніхто не асмеліцца нават пальцам крануць. І рэжым скончыцца.

Але гэты пратэстны мільён трэба арганізаваць. Рэжым дэманстратыўна рыхтуецца да сілавога падаўлення пратэсту, і ў такой сітуацыі нельга спадявацца на самарганізацыю народа – неабходны заклік ад тых, каго народ падтрымлівае. А як я магу, ці нехта яшчэ можа патрабаваць такога закліку ад жанчыны, у якой закладнікам не толькі муж у турме, але і сама яна праз тое закладніца?

Ніяк.

Тупік. Зайсці зайшлі, а выхад, падумалі, як-небудзь сам знойдзецца.

У лабірынтных варунках выхад не знаходзіцца сам.

Гэта не азначае, што выхаду няма. Часу ў абрэз, але яшчэ яго дастаткова, каб сёння-заўтра дамовіцца і, растлумачыўшы народу ўсё, як ёсць, што “выбары” ператварыліся ў спецаперацыю па ліквідацыі беларускага дэмакратычнага руху, зняцца. Інакш …

Інакш, як даўным-даўно папярэджваў Фрацішак Багушэвіч, кепска можа быць.

Гэта да таго, што рабіць? А што да таго, хто будзе вінаваты, дык для мяне – не “тры грацыі”. Найперш не Ціханоўская, якая прыняла рашэнне стаць на месца мужа, а рэжым, які яе мужа кінуў у турму. І яшчэ тыя здраднікі і сексоты з тытульнай апазіцыі, якія на выбарах адзінага кандыдата ад дэмакратычных сіл завалілі і Паўла Севярынца, і самі выбары. А пасля закруціліся вакол аб’яднанага штаба Ціханоўскай, Бабарыкі і Цапкалы, каб ператварыць выбарчую кампанію проста ў шоў, у падтанцоўку дыктатуры.

І яшчэ… Нехта ўпарта будзе даводзіць, што дыктатуру можна перамагчы на “выбарах”, скарыстаўшыся найноўшымі айцішнымі тэхналогіямі. Вы што ж, мяркуеце, у рэжыма няма ІТ-тэхнолагаў? Ды Лукашэнкі імі ўвесь час пахваляецца, але рыхтуе ён сілу. А супраць сілы можа паўстаць і выстаяць толькі сіла. І няма сілы большай за народную.

Сюжэт гэтых выбараў – для бестсэлера. І я ўжо пачаў паціху гэты сюжэт пісаць. Але літарутура – адно, жыццё – іншае. І калі тое, куды павярнуць сюжэт, я ведаю, дык тое, куды паверне жыццё, не. Відавочна хіба адно: фінал выбараў 2015 года фіналам выбараў года 2020-га не стане. Надта перагрэўся рэжым, перагрэлася грамадства, каб самім па сабе астыць.

Усё будзе, як будзе. Але ў любым выпадку я непарушна веру ў тое, што будзе жыць Беларусь. Калі мы будзем жыць не толькі дзеля сябе, але і дзеля яе.

Прапанова БНК 23.07.2020

У «новым» дэмакратычным руху пачынаецца стварэнне структур, якія па сваіх мэтах і задачах цалкам супадаюць з тымі, што ўжо даўно створаныя ў руху «старым».
Валер Цапкала абвясціў аб стварэнні «Камітэта народнага адзінства, каб вырашыць адну задачу — ЗМЕНУ ЎЛАДЫ». https://www.svaboda.org/a/30741295.html
Беларускі нацыянальны кангрэс (БНК) з’яўляецца кааліцыяй беларускіх дэмакратычных рухаў, партый, арганізацый, створанай на Ўстаноўчым сходзе БНК 15 траўня 2016 з мэтай “кансалідацыі дэмакратычных сіл дзеля ЗМЕНЫ ЎЛАДЫ”. З улікам поўнага супадзення мэтаў і задач, Рада БНК запрашае Камітэт народнага адзінства да сяброўства ў Беларускім нацыянальным кангрэсе.

ВАМ! 05.06.2020

Меня давно ничего так не потрясало, как заявление Лукашенко о готовности расстреливать народ.
Власть сходит с ума — так не хочет уходить...
Она, власть, не один Лукашенко. Это его министры, генералы, пропагандисты... И никто, слушая его угрозы, не вызвал санитаров, чтобы надеть смирительную рубашку на психопата, готового убивать.

Вы остались ему служить.

Я не утверждаю, что ни у кого из вас нет чести, чувства собственного достоинства, не позволяющих служить тому, кому вы служите. У кого-то, наверное, есть. Но вы честь и достоинство так глубоко спрятали, что можете и не найти.

После площади 2010 года я написал стихи, которые нигде не публиковал. Они написались, когда, выйдя из тюрьмы, я увидел в видеозаписи, как генералы, министры, пропагандисты, лакеи диктаторского режима ухмылялись на встрече с Лукашенко, который на вопрос: “Где Некляев?” — ответил: “Спрятался в тюрьме”.

Ухмыляясь, они праздновали победу. Какую? Над кем? Победу власти над народом?..

Я смотрел и думал: кого-нибудь из них, ухмыляющихся, ни за что ни про что арестовывали? С разбитой головой тащили голого за ноги, будто свежевать собирались, из больницы, из палаты реанимации на лютый мороз? Жена вот этого милицейского генерала не смыкала десять суток глаз, не зная, живой ее муж, или мертвый? Этого толстомордого министра пытали психотропами, чтобы вызнать у него то, что сами придумали, и чего он знать не знает? Вот этого криворотого пропагандиста, всей голой кожей прилипшего к промерзшему днищу машины, везли среди ночи люди в черном неизвестно куда? Скорее всего, в лес, чтобы застрелить и закопать, поэтому и одежду не дали взять, зная, что она ему больше не понадобится...
И вы мне будете говорить, что у нас хорошая жизнь?

Разговаривая с многими из вас, я видел, как вы разводите руками, будто показывая, что они чистые. Мол, мы здесь при чем? Это всё Лукашенко, это у него руки в крови...
Нет, у вас тоже! Это вы вместе с ним убивали Захаренко, Гончара, Красовского, Завадского — и готовитесь убивать других! Это вы вместе с Лукашенко и его громилами в кровь избивали народ на площади 2010 года — и готовитесь избивать опять! Это вы вместе с ним волокли окровавленных людей в автозаки, пытали их в тюрьмах! Это вы вместе с ним глумились над белорусским языком, национальной культурой, историей, уничтожали всё белорусское в Беларуси! Без вас сделать этого он бы не смог... Поэтому я посвящаю эти стихи всем ВАМ.

Да, в них перехлёстывают эмоции. Сегодня можно было бы их поправить, написать поспокойнее. Но ничего править, изменять в стихах я не стал. Потому что с того времени НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ.

ВАМ!

Помню себя в подростковом пальто.
Мы шалопутными были мальцами,
Но подлецами не был никто!..
Где вы учились
быть подлецами?

Мы не на то направляли умы,
Были наивными мы разгильдяями,
Но негодяями не были мы!..
Где вы учились
быть негодяями?

Холод насквозь прожигал нас огнём,
Вороном голод каркал над нами,

Но мы не стали отребьем, ворьём!..
Где вы росли?
Как вы стали ворами?

Да, мы боялись тюрьмы, Колымы,
Жить мы хотели нормальными жизнями,
Но жополизами не были мы!..
Как удалось вам
стать жополизами?

Да, чтоб не сдохнуть в грязи и пыли,
Мы продавали поэмы и повести,
Только мы совесть продать не могли!..
Вам не понять это —
Людям без совести.

Вам, кто целуется с мразью взасос
В царских дворцах ли, в палатах ли князьих,
Стать человеками не удалось...
Но удалось —
человеческой мразью!

ДАРОГА 17.05.2020

ДАРОГА

Юры Зісеру


Пры дарозе, як іголку ў стозе,
Я пакіну тое, што знайду,
Хоць ніколі сам па той дарозе
Болей не праеду, не прайду.

Той, хто потым выйдзе на дарогу,
Знойдзе, што пакінута яму,
Дзякуй за дарогу скажа Богу
І яшчэ няведама каму.

Светлая будучыня 12.03.2020

Расія ніколі не жыла цяперашнім часам, сённяшнім днём. Заўсёды яна ці вялікім мінулым, ці светлай будучыняй жыла. Светлай будучыняй пасля рэвалюцыі, будучыняй пасля Грамадзянскай вайны, пасля Вялікай Айчыннай.. Будучыняй пасля Сталіна, пасля Хрушчова, пасля Брэжнева... Цяпер яна будзе жыць будучыняй пасля Пуціна, якую Пуцін абнуліў. Як можа абнуліць яе каранавірус, калі не знойдзецца супраць яго вакцыны.

Так, абнуліўшы папярэднія свае прэзідэнцкія тэрміны, Пуцін абнуліў будучыню Расіі. А разам з ёй і прывязаную да яе будучыню Беларусі. Цяпер не трэба хадзіць да цыганкі, гадаць, што будзе заўтра? Тое самае, што сёння. Духоўная дэградацыя, застой, крадзёж, карупцыя, панаванне карных органаў, падаўленне ўсялякіх свабод, любой жывой, маладой сілы.

Што ў такой сітуацыі нам рабіць? Толькі адно: рассякаць вузлы, якія звязваюць нас з такой будучыняй. Інакш будучыні ў нас не будзе.

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 23 След.
Читать другие новости

Уладзiмiр Някляеў

Внимание! Материалы в разделе «Блоги» отражают исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не модерирует и следовательно, не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.