Возвращение царя Ирода 31.10.2017

Ирод ... послал людей, чтобы они убили в Вифлееме
и во всех его окрестностях всех мальчиков в возрасте до двух лет.
Тогда исполнилось сказанное через пророка Иеремию:
«Голос слышался в Раме, плач и сильные рыдания.
Рахиль плакала по своим детям и не хотела утешиться,
потому что их больше не было».
Евангелие от Матфея

Очень неприятно быть героиней трагических сюжетов из книжек, написанных две тысячи лет назад.

Но еще более неприятно – видеть, как героинями того самого сюжета каждый день становятся знакомые и незнакомые женщины. Десятки женщин. Сотни женщин.

Плач стоит по всей Беларуси: рыдают матери, у которых белорусская власть силой отнимает детей. Руки ночью ищут в пустых кроватках – а некого обнять, некого приласкать. Молчат и молятся, сжав зубы, те женщины, кому угрожают забрать детей. Дети тоже плачут в детских домах, просятся домой. Но кто же их отпустит назад, к маме? «Президентские дети» – так между собой в кулуарах называют изъятых детей чиновники.

А те, кто непосредственно занимается изъятиями детей из семей, настроены бодро и полны энтузиазма.

Если семья нормальная, то после постановки на учет (в СОП) ей ничего не грозит, – рассказывает инспектор по делам несовершеннолетних Александр Романенков. – Домой будут приходить с проверками и через полгода с учета снимут (из статьи главной президентской газеты «Беларусь Сегодня», бывшая «Советская Белоруссия»).

СОП – для непосвященных термин непонятный. Означает «социально опасное положение». Опасное, по мнению властей, для ребенка. По крайней мере, именно так заявлено в Декрете №18 «О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях». Постановка в категорию «СОП» означает, что в любой момент твой ребенок может исчезнуть. Уйти в школу и не вернуться. Пойти к соседскому другу и не прийти домой. Пойти в поликлинику и пропасть. Лежать в больнице и испариться с больничной койки. И вот ребенок пропал, встревоженная мать бьет тревогу, бежит в милицию, а ей хладнокровно сообщает: вашего ребенка «изъяли». Теперь он – в приюте, в детдоме. Что ж Вы, маменька, хотели, Вы же – «СОП».

Неблагополучных детей государство должно защищать, вопросов нет. Но читайте цитату добродушного милиционера Романенкова из «Советской Б» и задайте себе вопрос: а зачем ставить в СОП нормальную семью и доставать ее проверками и визитами полгода? То есть семью, которая вполне себе благополучная?

Сомневаюсь, читал ли кто Библию из команды Александра Лукашенко, но вот слава царя Ирода им точно покоя не дает. Хочется чего-то эдакого: прославиться, да так, чтобы с гарантией на народную память, да на следующие две тысячи лет.

И выходит, что если бы Исус Христос случайно родился в Беларуси, то его участь была бы незавидной – его бы очень быстро изъяли из семьи органы опеки местного царя.

«А причины?» – спросите Вы. «Нельзя же просто так взять и отобрать ребенка у матери».

Вы правы, нельзя.

Поэтому доброе белорусское государство такие причины придумало.

Посмотрим повнимательнее на ситуацию.

1. Мама родила Исуса не в роддоме, а спаси Господи, в хлеву, рядом с ослами и другими животными. Короче, антисанитария – это раз. Семья не имеет постоянного места жительства, только арендное жилье – это два. Тут СОПом не отделаешься, тюрьма светит. В Беларуси, коль вы решили не рожать в белорусском роддоме, а дома (или, упаси Господи, в хлеву), и «что-то пошло не так», то вас за это посадят. Но если «что-то пошло не так» у врачей в роддоме и ребенок погиб, то врач спокойно работает дальше. В белорусском роддоме на все воля Божья, понимать же надо!

2. Семья Исуса, как мы знаем, была религиозная, а впоследствии и многодетная. Религиозность и многодетность – это высокие риски попадания в СОП, согласно методичкам белорусского Министерства образования. Со всеми вытекающими правовыми последствиями.

3. Семья Исуса была бедной. А его мать Мария по меркам белорусского законодательства так вообще была злостной тунеядкой со стажем: официально нигде не работала всю жизнь. Более того, она активно паломничала, читай – бродяжничала непонятно в каких странах. Уверена, что белорусские дамы из министерства образования обвинили бы Марию также в ассоциальном поведении и аморальности – никто не знает, что это значит, но в Беларуси отбирают и за это. Утверждать, что была постоянно занята воспитанием детей – нет, не прокатит. Постоянное воспитание детей в Беларуси, между прочим, с недавних пор в трудовой стаж не засчитывается и за труд государством не считается.

4. Если ребенок сам потерялся, обычные добросовестные родители бьют тревогу и ставят милицию на уши. В Беларуси это – огромная ошибка. Потому что когда ребенка найдут – семью также поставят в СОП. А вот если ты пьянствуешь беспробудно, не особо заботясь, где в этот момент шатается любимое чадо, то в СОП никто не поставит и тревожить не будет. Можно дальше спокойно бухать, главное - в милицию не обращаться. Как мы помним, Исус Христос потерялся в возрасте 12 лет при паломничестве в Иерусалим, родители волновались и его активно искали. Так вот при возвращении в Беларусь Исуса и его родителей ждал бы неприятный сюрприз.

5. Исус был первенец, а неопытность родителя может также привести в СОП. Хотя где можно взять опыт, если детей до этого не было? А родители Исуса ко всем прочим своим недостаткам были еще и люди необразованные, читать и писать не умели. Бинго!

6. Политическое: семья – в оппозиции к царю Ироду, и даже убегала от репрессий. Исус Христос – типичный ребенок белорусской «пятой колонны». Ну Вы же сами всё понимаете, да?

7. Если мама Исуса активно делилась своими впечатлениями с окружающими насчет встречи с Ангелом во время его зачатия, то ребенка бы забирали еще и на основании «Перечня заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности». Туда входит рак, инсулинозависимый диабет, разные анемии и заболевания щитовидки, перенесенный в прошлом инфаркт миокарда, астма, высокое давление и т.д. А уж психические расстройства с видениями ангелов и подавно! Короче, есть где разгуляться амбициозному карьеристу, который специализируется на изъятиях детей.

8. Если бы Иосиф задумался о способе зачатия своего первенца, и нечто заподозрив, начал гонять жену в состоянии алкогольного опьянения, а Мария, не дай Бог, вызвала бы милицию, то семья на первых порах получила бы предупреждение. А если бы Мария продолжала упорствовать в своем нежелании терпеть побои мужа, то дальше - СОП, и изъятие Исуса. Это же так мило – забирать детей у жертвы насилия, но она ведь «самадуравиновата», верно?

Не знаю, была ли в те времена «коммуналка», но если бы Мария с Иосифом задолжали белорусскому государству, то «самое социальное государство в мире» взяло бы Исуса «в заложники», пока родители не выплатят свои долги.

И последнее. Так сказать, ягодка на торте. Гражданка Мария и гражданин Иосиф потерей ребенка не отделались бы. У белорусского государства не забалуешь, это не какой-то там слабак и идеалист Ирод. За каждого изъятого ребенка нужно платить! Что-то вроде налога государству на содержание изъятого ребенка. Это около 80-100 долларов в месяц. Если детей несколько, то сумма, соответственно, умножается на количество детей. В белорусской провинции, где зарплата в 200 долларов – это счастье, для матери-одиночки оплатить в месяц 150-200-300 долларов за несколько детей, да чтоб на «коммуналку» оставалось – непросто. Проще научиться ходить по воде, оживлять мертвых и превращать воду в вино.

П.С. Если Вы испугались, что к Вам в кровать нагло лезет незнакомый мужик в черном и с ботинками, то это подозрительно. Возможно, «из-за конфликтов в семье»... А это - прямая дорога - в ад. Ой, простите, в СОП.


Фото взято из газеты «Беларусь Сегодня»

Почему преемника не будет? 05.09.2017

Тут и волки сыты, и овцы целы. Только людей не видно.
Сколько волка не корми – он в лес смотрит.
Народные поговорки.
Все 23 года нахождения у власти Александра Лукашенко я слышу рассуждения разных людей про то, что вот-вот как чертик из табакерки появится некий его «преемник», которому Александр Григорьевич добровольно и радостно отдаст свою власть. Сегодня эти разговоры усилились, и понятно почему, – люди устали от Александра Григорьевича и хотят «легкого» решения смены власти, когда ничего не нужно делать, а всё произойдет «само».

Так вот, у меня для Вас плохая новость. Преемника у Александра Григорьевича не будет.

Не будет, потому что не позволяет та концепция политического лидерства, которую Александр Григорьевич придумал в далеком 1994 году, успешно внедрил и которой придерживался до сих пор. Концепция политического лидерства очень многое определяет – способы формирования команды, способы решения внутрикомандных конфликтов (а они всегда есть), методы управления избирателями (то есть теми, кто не в команде), само существование посланий народу, способы принятия законов-декретов и многое другое. А самое главное – концепция политического лидерства определяет способ, каким старый лидер передает свою власть новому лидеру.
Вот на фото отличный пример противоположных концепций политического лидерства. В каждой из стран лидер противоположной страны с противоположной лидерской концепцией вызывает только усмешку и недоумение избирателей: ну как за такого можно голосовать? Но в своей стране каждый из них имеет высокий, почти непререкаемый авторитет.
Почему в Беларуси концепция политического лидерства еще более важна, чем в других странах?
В Беларуси мы видим персонифицированную политическую власть, которая строго ассоциируется с конкретным человеком.
Поэтому вопрос, кто конкретно сменит Александра Лукашенко, для избирателей намного важнее, чем какая у этого политика политическая или экономическая программа.
Итак, на заре своего президентства, еще в 1994 году, Александр Григорьевич сформулировал концепцию политического лидерства очень доходчиво – «молодые волки». Вслух не было сказано, но его команда есть суть «стая молодых волков».

Что означает для Беларуси такая концепция политического лидерства?


  1. Лидер страны – это самый сильный и самый агрессивный «волк». Или «альфа-самец». Да, обычным гражданам такое обозначение себя как лидера «не продашь», поэтому изобретен эвфемизм – «Батька». Это то же самое: сильный, в том числе физически, лидер, который принимает решения за всех остальных в стае/стране. Несогласных заставляют покориться воле вожака или уничтожают. И ведь интересно, что в кулуарах чиновники сами себя часто называют «семья», т.е. по сути та же «стая». Остальные «волки» «в стае» должны демонстрировать публичную лояльность, и для этого АГЛ придумал «селекторные совещания» с публичным унижением членов своей команды и свои поездки по городам, деревням, заводам, колхозам, школам и больницам Беларуси с «показухой» и бодрыми отчетами чиновников об успехах под чутким управлением «сáмого-сáмого». Кстати, хорошая новость для феминисток – вожаком волчьей стаи вполне себе может быть и волчица, т.е. женщина.


  2. Лидерство строится на «крови» и жестокости. Как «батька» или «вожак стаи», Александр Григорьевич должен постоянно доказывать, что он – самый-самый брутальный мачо во всех смыслах. Это делает его заложником определенного политического выбора. Он не может показывать свою слабость, а в волчьей стае под слабостью воспринимается, к примеру, гуманность и милосердие. В итоге, он не может помиловать своих политических конкурентов из оппозиции (если они сидят в тюрьме), потому что для команды это будет обозначать именно то, что он больше – не «батька»/не вожак. Не может Александр Лукашенко и отменить смертную казнь или хотя бы наложить мораторий на нее. Обратим внимание, что в ранние годы президентства смертная казнь применялась куда чаще – до нескольких десятков казней в год. Сейчас это пару человек за год, которые ни на что не влияют, их можно было бы и не убивать. Но это влияет на настроения и лояльность в команде АГЛ, потому что «гуманный и милосердный волк» – это немного оксюморон. Для команды отмена смертной казни – сигнал, что Александр Григорьевич уже не такой сильный, как раньше – подобрел, постарел, расслабился. А значит, вырастает риск «дворцового переворота», когда кто-то из «стаи» попытается главного сменить.


  3. Свободные выборы в такой системе – невозможны. В «волчьей стае» нет свободных выборов, честного подсчета голосов, равной конкурентной борьбы, дискуссий, потому что при волчьей концепции политического лидерства победитель получает всё. Проигравший – ничего в прямом смысле, зато теряет всё, в том числе и чаще всего потерю свободы, а то и жизни. Самый сильный, жестокий, хитрый и агрессивный волк побеждает всех остальных, и это изначально борьба на выживание, тут о честности не может быть и речи.


  4. Приручить волка нельзя. Именно поэтому все стратегии «договориться» с Александром Лукашенко потерпели крах. «Волки» не садятся за стол переговоров и не ведут диалог с другими «волками».

Для них весь мир делится:
• на «пищу» (ресурс, т.е. что они могут получить из этого), либо
• на «опасность» (то, что может отобрать ресурс, в том числе власть), либо
• на «чужую волчью стаю» (а это конкуренты, их нужно уничтожать). Поэтому попытки идти путем диалога и переговоров бесполезны и не дадут никакого результата.
Кроме этого, «волку» по большому счету все равно, что будет с той территорией завтра, где он сегодня живет и охотится. Равнозначно ему всё равно, что было до него. Это такая специфика мышления «волка». Какие же на сегодня есть стратегии смены АГЛ в публичной сфере, и что они означают для простого обывателя?
  1. Белорусский «маугли». На сегодняшний день больше известна как «стратегия мирных перемен», но первым ее озвучил Анатолий Левкович, председатель белорусской социал-демократической партии. Ее придерживаются, в том числе, ЛДПБ, ряд белорусских независимых экспертов и белорусские бизнесмены. Собственно, смысл стратегии – договориться с «волком», чтобы именно конкретно их не трогали. Можно даже сидеть рядом с «волками», их можно погладить по шерсти, но как Вы понимаете, любое неловкое движение против шерсти – и «маугли» будет съеден. Тут еще нюанс: как бы «маугли» не старался, он не может стать полноценным членом «стаи», и мы видим массу примеров, когда люди из оппозиции пытались договориться с «вертикалью» или перейти туда, но всё равно не стали «своими» до конца. Мало того, если «волкам» нужно «покушать», то «маугли» – это хороший и грамотный «стратегический запас»: сам передвигается, всегда чист, опрятен и всегда рядом. Например, в случае экономического кризиса власть начинает массово арестовывать крупных бизнесменов по каким-то нелепым обвинениям, и, по сути, «доить» их на деньги. Шансов стать вожаком стаи у «маугли» никаких нет, но ему это в принципе не нужно. Каждому «маугли» достаточно, чтобы первым съели другого «маугли».


  2. «Птица Феникс». Смысл этой стратегии – это люди выходят на «волков» без оружия, «волки» испугались и убегают, счастливые люди занимают административные здания (почту, телефон, телеграф) и начинают строить человеческую (демократическую) жизнь. Пример: все те мирные акции протеста, которые проходили в Беларуси последние 23 года. На сегодняшний день самый яркий представитель данной концепции – Николай Статкевич и традиционно политические партии в оппозиции. В этой стратегии есть шансы поменять политическую ситуацию при условии, что «людей» на улицы выйдет больше чем «волков». Но, к сожалению, выходит недостаточно людей, и стычка безоружных «людей» с «волками» (у которых опыт, дубинки, сплоченность и т.д.) заканчивается «кровавым побоищем»/массовым разгоном, то есть в пользу волков. Как Вы понимаете, «волчьей стае» все равно, что там у Вас написано на плакате или какой флаг Вы там несете. Им просто хочется «кушать» (в данном случае – власти). Поэтому власть одинаково репрессирует и либералов, и коммунистов, и христиан. Одинаково страдают и прорусские, и проевропейские силы. Садятся в тюрьму все: и «регнумовцы», и «пальчисы». После каждого разгрома (фактически, ежегодно) оппозиция должна зализывать раны и буквально «восставать из пепла». Это очень тяжело в эмоциональном плане, люди впадают в депрессию, фрустрацию, поэтому каждые новые выборы активных сторонников этой стратегии становится все меньше и меньше. Кроме этого, стоит отметить один нюанс: иногда «Феникс» после пережитых пыток и мучений возрождается сумасшедшим. Это стало заметно по ряду активистов, которые пережили репрессии, но сошли с ума в том или ином виде (стали слышать голоса с неба, видят везде заговоры и агентов КГБ и т.д.).


  3. «Спасем Красную Шапочку». Эта стратегия опасна тем, что она ведет к гражданской войне в Беларуси. Собственно, ее идея укрепилась совсем недавно в Беларуси вследствие украинских событий. На сегодняшний день существуют белорусы, которые активно принимали и принимают участие в военных действиях в Украине на стороне ЛНР/ДНР или АТО. Эти люди умеют обращаться с оружием. Судя по лозунгам, которые периодически звучат то с той, то с другой стороны, каждая сторона воспринимает себя этаким «охотником», спасающим «Красную Шапочку», и заодно ее бабушку, из лап ужасного волка. В случае с теми, кто на стороне АТО, это «спасение от бандитской России», в случае с теми, кто на стороне ЛНР/ДНР, это, конечно, «спасение от бендеровцев и НАТО». Проблема в том, что у них есть свежий опыт убивать, они это умеют и хотят делать, и это тоже стратегия, основанная на крови (даже большей крови, все-таки «волки» в Беларуси – более мирные, чем «охотники»). Смена Лукашенко с помощью такой стратегии возможна (охотник с ружьем всегда сильнее волка или стаи волков), но возможна только насильственным кровавым путем. Судя по нервной реакции Александра Лукашенко и силовиков, они серьезно относятся к такой возможности и появлению «охотника/ов».


  4. «Акелла промахнулся». Это стратегия внутреннего «дворцового переворота», когда постаревшего и ослабевшего вожака – Александра Лукашенко сменяет «новый волк», более молодой, энергичный и более жестокий. Эта концепция ближе всего к «идее преемника», за исключением того, что выбирает уже не Александр Лукашенко и его сыновья, а его команда, которая идет за новым вожаком. Внешне это может выглядеть как «преемник», но отличие в том, что мнение Александра Григорьевича будет уже не интересно никому и на выбор нового лидера не влияет. Повторю, новым вожаком может быть и волчица (например, Лидия Ермошина или Наталья Качанова, в руках которых сосредоточены определенные рычаги власти). Эта стратегия – реализация страхов очень многих демократических активистов, которые боятся, что в случае смены Александра Лукашенко на кого-то, мы получим нового «лукашенко». Я бы уточнила, что в этой ситуации мы получим «молодого агрессивного Лукашенко образца 1994-1999 года». Т.е. готового доказывать свое лидерство кровью. Важно помнить, что в данной стратегии новый «волк» – исключительно и всегда из команды Лукашенко, это будет тот, кто ближе всего и незаметнее подберется к «политическому горлу».


  5. Стратегия «Нашего Дома». Про нее попозже и отдельно. Следите за публикациями.


  6. «Иван-царевич и серый волк». Это стратегия России, о ней тоже попозже. Отмечу лишь, что она так до конца не оформилась вследствие того, что концепции политического лидерства Владимира Путина и Александра Лукашенко существенно различаются.

Стратегии ЕС и США, насколько мне известно, учитывают лишь первую и вторую белорусские стратегии. Поэтому нет смысла выделять их в какую-либо отдельную группу.
Есть еще несколько теоретических стратегий, но поскольку в Беларуси пока еще их никто не использует, то мы про них тоже не говорим.
Как мы видим, персонально для Александра Лукашенко стратегии передачи власти и ухода с президентского поста в этой концепции нет.
Я понимаю, что для него стратегия «преемника» – самая оптимальная, потому что позволяет сохранить жизнь и свободу, а также определенные блага, но, увы, в волчьей стае другие законы.
Когда старый волк ослабел, не может доказать свое лидерство, стая отворачивается и ищет нового вожака. Старый вожак и его мнение на этот счет остается при нем, на него уже никто не ориентируется. Договориться с волками, даже если это в прошлом твоя собственная команда, – нельзя. Можно только убежать (если успеет, но команда за этим следит), или героически «погибнуть» в «схватке» с новым вожаком (не обязательно физически, это может быть и тюрьма, и психбольница).
На сегодня я вижу, что Александр Лукашенко пытается переформулировать концепцию политического лидерства, чтобы выйти из этого политического «тупика». Я не верю, что старый, а значит слабый вожак (а сегодня АГЛ – уже старый вожак) может «продавить» новую концепцию (для этого нужна энергии и ресурсы, у АГЛ сегодня их нет), но сама попытка – похвальна.
Впрочем, в ближайшие 3-5 лет станет понятно, чья «лошадка»-стратегия придет к финишу первой. В любом случае, в ближайшее время в Беларуси будет интересно. Ольга Карач Наш Дом


Окружающая среда 17.03.2017 5

или Политическое дежавю

Меня окружали вежливые,
отзывчивые люди,
медленно сжимая кольцо.
Андрей Кнышев, афоризмы

15 марта в Беларуси – праздник, День Конституции. Ну, вы знаете, это та тоненькая книжечка, где написано, что именно нам разрешено и почему. Вдобавок к тем разрешениям, как раз в этот день белорусскими властями была разрешена мирная акция протеста под названием «Марш нетунеядцев» в Минске. По разным оценкам, собралось 3-5 тысяч демонстрантов, которые прошли с транспарантами, барабанами, плакатами, помитинговали и… попытались мирно разойтись по домам. Но это оказалось нелегкой задачей.

Неизвестные мужчины в штатском стали гоняться за демонстрантами, избивать их и увозить на машинах без каких-либо опознавательных знаков. А особенную «любовь» принял на себя троллейбус с очень символическим номером 37, в котором началась форменная свалка: людей били, хватали, тянули, пустили слезоточивый газ. Били так, что на полу осталась кровь. Позже похищенных нашли в разных РУВД, их там продержали голодными всю ночь, а наутро включился судебный конвейер, где косноязычные милиционеры с бедной фантазией на ходу, а может – плохо подготовившись выдумывали слезные истории о злостных матерщинниках и их приставаниях к прохожим. И самое страшное – ведь демонтсранты были в противогриппозных масках, что, конечно, просто немыслимое преступление в Беларуси. Свои 15 суток получил даже россиянин-москвич, который ни на какие акции не ходил, а на свою беду ехал себе куда-то в троллейбусе № 37.

За 22 прошедших года как только силовики не издевались над белорусами. Били, сажали, угрожали изнасилованиями, делали «ласточку», «играли в слона», заковывали на сутки в наручники, похищали прямо на улице, красили «зеленкой», бросали в «психушки», вывозили в леса и имитировали расстрелы. Ничего нового или удивительного 15 марта 2017 года не случилось – власть вела себя так, как ведет себя обычно. По-зверски.

Но…

Так получилось, что в декабре 2014 года я была в Киеве. Как раз накануне по приказу Виктора Януковича были сильно избиты молодые ребята, сидевшие в палаточном городке в центре украинской столицы. Реакция украинских властей на протесты меня нисколько не удивила, я – белоруска, видела и не такое. Меня удивила реакция украинских граждан, которые, по моему мнению, политикой особо не интересовалиь, разве что в виде сплетен – кто чего и сколько украл в миллионах. Пенсионерки во дворе, продавщицы в магазине, предпринимательницы на рынках, женщины в транспорте, нянечки-санитарки-медсестры – все буквально тряслись и кипели от злости и возмущения. Киев бурлил негодованием. Фраза, которую я лично слышала десятки, а то и сотни раз за день: «Как этот мудак мог побить детей?».

19 декабря 2010 года белорусская власть жестоко разогнала мирную демонстрацию. Были арестованы почти все кандидаты в президенты (кроме самого главного), в тюрьму КГБ брошены все руководители оппозиционных предвыборных. За одну ночь было задержано и оказалось за решеткой около 1.000 человек. А реакция белорусов была другой, не украинской. Общее мнение было таким: «нефиг было туда соваться, сами виноваты». На этом фоне возмущение украинцев восхищало и вызывало тихую зависть. Я себя тихонько утешала: «белорусы – не украинцы, мы просто другие».

Что-то изменилось.

«Точка невозврата» – это не когда власть беспредельничает. Бесконтрольная и безграничная власть беспредельничает всегда.

«Точка невозврата» – когда народ уже не согласен терпеть этот беспредел.

Раньше Александр Григорьевич прикрывался элегантной формулой: «царь – хороший, бояре – плохие». 15 марта 2017 года эта формула была уничтожена неизвестными амбалами в черных шапочках, избивающими студенток и несовершеннолетних в троллейбусе после демонстрации. Сейчас уже никто не верит, что «царь – не знал».

Беларусь кипит и бурлит. Фейсбук просто взорвался. Про политику говорят даже те, у кого на уме до этого были только печеньки и котики, кто даже слова такого не знал – «политика». Общее возмущение можно выразить коротко: «Как так, акция была разрешена официально, почему такой кровавый разгон? Сам же Царь разрешил. Какая же запредельная подлость!». Неизвестных амбалов народ сходу прозвал «шунявками» – по аналогии с «титушками» в Украине. Только в отличие от гопников-«титушек», «шунявками» стали неопознанные сотрудники милиции, которую возглавляет генерал-лейтенант милиции Игорь Шуневич.

Как оказалось, белорусы – все-таки немного украинцы. Не так уж отличаются наши нации. И с русскими тоже – не очень отличаются.
Помнится из истории, в январе 1905 года петербургские рабочие шли к царю Николаю II с целью вручить Коллективную Петицию о рабочих нуждах. Против безоружных людей было применено огнестрельное оружие, погибло более сотни человек. Кровавый разгон мирной демонстрации послужил толчком к началу Первой русской революции и получил впоследсвии название «Кровавое воскресенье».

В белорусскую историю день 15 марта 2017 войдет под названием «Кровавая среда». И мое политическое чутье, отточенное за 22 года, подсказывает, что Беларусь – на пороге больших перемен.

2017 год – ведь он все равно семнадцатый…

Система образования: что стоит поменять? 15.02.2017 2

К рассмотрению в Палате представителей готовится проект нового Кодекса об образовании – один из самых спорных государственных документов последнего времени.


Но в состоянии ли он решить основные проблемы сферы образования в нашей стране? Вряд ли.

Причём дело тут вовсе не в самом Кодексе – а в людях.


Общая беда – безразличие


Я думаю, главная проблема белорусского образования сегодня – безразличие. Давайте посмотрим, что сегодня происходит в средней школе. Если не брать редкие школы с действительно талантливыми и увлечёнными педагогами, что школьники попросту не заинтересованы в получении образования. Они сидят на уроках, и им всё безразлично. И не случайно уже в ВУЗах преподаватели жалуются, что к ним приходят всё более слабые выпускники школ.


Чем можно объяснить безразличие школьников? Мне кажется, проблема не в том, что дети не заинтересованы в учёбе, а в том, что в педагогические институты поступают немотивированные молодые люди, и такие же получаются учителя. Нет заинтересованности у учителей (им безразличен результат) – не будет её и у школьников. Как ни печально, но сегодня в учителя идут те, кто не собирается далее работать учителем после двухлетней отработки – но у кого не хватает способностей поступить куда-то ещё.


Заканчивается обучение в школе – и мы вновь видим безразличие, теперь уже со стороны студентов и преподавателей ВУЗов. Ситуация немногим лучше, чем в школе. Нет особых стимулов ни у студентов – учиться, ни у преподавателей – учить. Причина в том, что высшее образование в Беларуси стало почти таким же всеобщим, как и среднее. Результатом становится девальвация дипломов. Куда не плюнь – попадёшь в человека с дипломом, но с сомнительным качеством образования. В том числе и потому, что более 60% сегодняшних студентов учатся платно. То есть молодым людям образование «на тарелочке» приносят родители. А ведь известно: что достаётся без усилий – то не ценится.


По словам бывшего первого проректора ЕГУ, профессора Владимира Дунаева, Беларусь – почти чемпион мира по доступности высшего образования. «У нас совершенно невероятное количество молодёжи попадает в высшую школу. Сейчас только немного поменьше стало, из-за демографических проблем. Но всё равно, по статистике 95% выпускников школ поступает в ВУЗы и ССУЗы, – говорит Дунаев. – Это фантастический показатель! Понятно, что при такой массовости невозможно обеспечить достаточное качество образования».

Как результат, сегодня Беларусь – лидер в своём регионе по дефициту компетенций у выпускников ВУЗов. Система образования не ориентирована на рынок труда. По словам сотрудников кадровых агентств, только у 7% вчерашних студентов знания и навыки соответствуют требованиям работодателей.


Поменяет ли что-то новый Кодекс?


С тем, что проект нового Кодекса об образовании несовершенен, согласны, пожалуй, все – кроме, конечно, его разработчиков. Более того, принимавшиеся ранее документы были более ориентированы на развитие образования, чем новый Кодекс. Например, Закон об образовании 1991 года предусматривал, что расходы страны на образование должны были составлять 10% от ВВП. А зарплата преподавателя чётко привязывалась к средней зарплате по промышленности. Другое дело, что это никогда не выполнялось. В какой-то момент новейшей истории Беларуси финансирование образования составляло 6,2% ВВП, но с тех пор эта цифра не достигалась ни разу. Хотя 10% – это нормальная международная норма расходов.


Зато в новом Кодексе говорится, что всю политику образования определяет президент – лично, а вот парламент в Кодексе даже не упоминается. Более того, в документе не прописаны важнейшие моменты, связанные с образованием, – например, сроки трудовых контрактов преподавателей ВУЗов. Зато указано, как распределяются тапочки в интернате.


Единственный очевидный плюс нового Кодекса – то, что предложенные изменения прописывают вхождение Беларуси в Болонский процесс. А это сегодня единственная согласованная с Европой программа реформ. Вот только готова ли наша система образования перестраиваться по европейской модели? Вряд ли. В конце концов, недавно Министерство образования возглавил лидер провластных коммунистов Игорь Карпенко – бюрократ, который множество раз высказывал свою приверженность советской модели построения образовательного процесса.


Ну и последнее. В сегодняшних белорусских условиях, когда законы не действуют, даже самый идеально написанный кодекс ничего не изменит. То есть определяющим становится человеческий фактор. Документ – новый Кодекс – может быть отличным, но выполняют его люди. Это наши чиновники, для которых подзаконные акты и распоряжения президента – превыше и законов, и Конституции.


Что нам делать?


Главный вывод: никакой Кодекс сам по себе не способен поменять безразличное отношение со стороны всех участников образовательного процесса. По-иному отнестись к образованию должно прежде всего общество – и заставить государство изменить своё отношение.

Лично я вижу несколько способов радикально поменять ситуацию на каждом из этапов образовательного процесса. В общеобразовательной школе – прекратить «гонку за оценками», когда эффективность работы учителя измеряется оценками учеников. Не надо никого «тащить», уговаривать учиться. Нужно создать условия, при которых кто хочет учиться – тот может получить все знания в полной мере. А кому учиться не интересно – тот пусть не напрягает учителя.


Конечно, результат мы получим только через поколение. Сперва из школ выйдут молодые люди, имеющие в большинстве своём ужасающе низкий уровень образования. Впрочем, они же уже в 25 лет – поняв, что ничего в жизни достичь не смогут, – бросятся «добирать» недополученные знания на разного рода образовательных курсах. Зато представители уже следующего поколения будут учиться, как одержимые – поверьте, родители их достойно простимулируют.


А что делать с высшим образованием? Во-первых, нужно вернуть престиж институтскому диплому. В обществе должно быть от 30% людей с высшим образованием (как во Франции) до 40% (как в Швейцарии). В России, кстати, уже готовятся пойти по этому пути. В прошлом году вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец сообщила, что планируется достичь следующей пропорции среднего специального образования и высшего – 65% и 35% соответственно. Это она объяснила тем, что России не нужно то количество специалистов, которое российские ВУЗы выпускают сейчас. Зато необходимо повышать качество и привлекательность среднего специального образования.


В Беларуси это же можно реализовать через жёсткую, но эффективную реформу. С одной стороны – чётко ограничить общее число мест в коммерческих ВУЗах. Чтобы возможность учиться в них определялась не только толщиной кошелька абитуриента (его родителей), но и его способностями и старательностью.


Одновременно в государственных ВУЗах всех студентов-«платников» перевести на обучение за счёт бюджета. Разумеется, из госбюджета придётся компенсировать институтам утраченное финансирование. Однако это будет справедливо в том плане, что исчезнет двойное налогообложение. Ведь сегодня очень и очень многие семьи фактически дважды оплачивают образование своих детей. Первый раз – за счёт налогов, направляемых в том числе в систему образования. А второй раз – за счёт оплаты обучения в государственных ВУЗах.


А вот дальше студентам, переведённым с платного на бесплатное обучение, придётся доказывать, что высшее образование им действительно нужно. Причём доказывать уже на ближайшей сессии, на которой их теперь никто не будет «тянуть за уши» ради сохранения доходов института. Понятно, что очень многие на этом этапе уйдут.


Зато диплом ВУЗа уже через несколько лет вновь обретёт свою прежнюю ценность.

Темные времена 13.02.2017 2

Так уж принято считать: в белорусском обществе нет сильного расслоения граждан по уровню доходов. Дескать, это в России полно миллиардеров, с виллами во Флориде, которые на личных самолётах любимую собачку к ветеринару во Францию возят. При том, что «простые россияне» травятся настойкой боярышника в своих деревнях, где развалены колхозы, а потому нет работы.

А вот белорусы, мол, чураются и крайнего богатства, и крайней бедности. Такая получается страна всеобщего равенства, даже в «социальное государство» так и хочется поверить. Пока не упрёшься в реальность.


Статистика против реальности


Апологеты безальтернативности «белорусской модели» любят указывать на «коэффициент Джини» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Коэффициент_Джини) – показатель уровня расслоения общества. Специалисты Программы развития ООН также используют коэффициент Джини в качестве индикатора, по которому ранжируют страны, – как показатель, отражающий степень дифференциации денежных доходов населения. Данный коэффициент приводится в диапазоне от 0% до 100% – чем больше значение показателя, тем выше считается степень неравенства. По оценкам ПРООН, в Беларуси один из самых низких уровней расслоения общества в регионе (в исследовании рассматривались страны Восточной Европы, Центральной Азии и Турция). Так, если в Армении коэффициент Джини составляет 37%, в Грузии – 41%, в Кыргызстане – 43%, то в Беларуси – 28%. (https://ej.by/news/sociaty/2016/10/24/v-belarusi-uroven-rassloeniya-mezhdu-bogatymi-i-bednymi-odin-iz.html) В России, кстати, индекс Джини – порядка 45%.

Казалось бы, правительство достигло своей цели: ведь обеспечение социального равенства являлось одним из основных атрибутов белорусской экономической модели в последние десятилетия. Но, как и во многом другом, нашему правительству тут нельзя доверять.

Ведь не случайно на «большом разговоре» 3 февраля Александр Лукашенко вдруг заговорил про социальную справедливость, про «белорусских олигархов», которые «разъезжают на Мерседесах». Так, получается, реально социальное неравенство в Беларуси имеет место быть? Да. Достаточно сперва прогуляться по центральным улицам Минска, удивляясь обилию дорогих новинок зарубежного автопрома, а затем отъехать на полторы сотни километров куда-нибудь в Бешенковичи, где средняя зарплата 200 рублей новыми ($200) и полно безработных.


Пока президент требует обеспечить средние по стране $500 зарплаты, в конце минувшего года средняя зарплата белорусов снизилась до 370 долларов. Но если посмотреть по отдельным районам и городам, то оказывается, что такие зарплаты получали только жители Минска, Бреста, Новополоцка и еще четырёх районов – Солигорского, Минского, Речицкого и Смолевичского.


Но даже эти $370, средние по стране, – это обман. Говоря бухгалтерским языком, это номинальная начисленная среднемесячная зарплата. То есть из неё ещё надо вычесть подоходный налог и обязательный страховой взнос работника. После этого давайте «отрежем» зарплаты руководителей исполкомов, милиционеров, сотрудников КГБ и прочих силовиков. Останется совсем небольшая сумма, которую социологи называют «реальный располагаемый доход». Проще говоря, это деньги, которые реально доходят до кошельков простых избирателей.

Более того, как указывали в конце декабря профсоюзные активисты, во многих регионах реальная зарплата рабочих сейчас – 150-300 рублей. «Например, в ЖКХ рабочие, занимающиеся уборкой домов и придомовых территорий, за уборку двух домов в 2013 году получали порядка 3-х миллионов белорусских рублей в месяц, или 300 рублей новыми. А сегодня, убирая четыре дома, они получают 170-180 рублей. А на Мозырской фабрике художественных изделий рабочие не получают даже минимальной заработной платы. Там получка составляет в среднем 150 рублей в месяц», – пишет активист профсоюза РЭП из Мозыря Павел Ноздря. Я даже боюсь подумать о том, как эти люди кормят свои семьи.


Что нужно сделать


А теперь давайте сядем, успокоимся, и поймём: в самом по себе расслоении общества нет ничего фатального. Даже пальцы на руке у человека все разные – тем более не могут быть стандартно-равными люди в обществе. В любой стране мира есть богачи и есть нищие – так было и в Советском Союзе, пусть нам и пытаются порой внушить обратное.


Как я считаю – не стоит переживать из-за слишком богатых людей. Всё равно свои деньги они с собой в могилу не заберут, да и от трагической смерти богатство их не убережёт (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%BE%D0%B1%D1%81,_%D0%A1%D1%82%D0%B8%D0%B2#.D0.A1.D0.BC.D0.B5.D1.80.D1.82.D1.8C).

Беспокоиться стоит из-за уровня жизни большинства. Если уровень доходов простого работника позволяет ему достойно жить, иметь свой дом, нормальное медицинское обслуживание, да и в целом высокое качество жизни, – то не играет большой роли, каков в стране «коэффициент Джини». Именно по такой модели живут страны Скандинавии, Канада и Швейцария, к ней приближаются Германия, Франция, США, Чехия и Польша.


Однако идеологи «белорусской модели» предлагают нам иное – социальное неравенство на фоне нищеты. В том смысле, что даже в Минске – а уж тем более в провинции – белорусы лишены доступа к социальным лифтам. Таким, как бизнес – предпринимателей становится всё меньше, люди уходят из бизнеса, жалуясь на невыносимые условия, созданные чиновниками. Таким, как образование – платное оно слишком дорогое, бесплатное подразумевает длительную отработку где-нибудь в глуши. Таким, как наука – зарплата молодого учёного после ВУЗа ниже прожиточного минимума. Я уже не раз писала про «ловушку бедности», когда небогатый человек из провинции не может поменять свою жизнь просто потому что у него даже нет возможности освоить новую специальность. А если ты женщина средних лет с детьми, то шансов ещё меньше, чем «нет совсем».


Поэтому одна из громадных и грандиозных гражданских задач, стоящих перед нашей страной, привести доходы бедных и богатых к должному балансу. Вот только в поисках этого баланса важно не свалиться в две крайности. Первая крайность, в которую мы уже почти свалились, это значительный разрыв между богатыми и бедными. Причём разрыв даже не в материальной составляющей (у нас действительно очень мало людей с виллой на Лазурном берегу), а в возможностях что-то изменить. Разрыв в доступности здравоохранения, образования, возможности заниматься бизнесом или занимать значимые государственные должности.


Но есть другая крайность – политика так называемого справедливого перераспределения и высокого налогообложения богатых, практически убивающая частную инициативу и развитие бизнеса, особенно малого и среднего. Пока в чистом виде у нас такого нет, но многие проявления уже наблюдаются.


Баланс между этими крайностями очень трудно установить. Потому что он зависит не от той или иной идеологии, а от искусства экономического управления. То есть того, чего нам сегодня остро не хватает.


Страна в растерянности


Пока, общаясь с людьми, я слишком часто убеждаюсь: белорусы не ждут изменений к лучшему и живут одним днём. Представления о масштабах и глубине кризиса для большинства остаются туманными. Это социальная апатия, и она страшнее самого кризиса. Причём в условиях неопределённости и экономической стагнации наши соотечественники ограничиваются одной формой адаптации – сокращением потребления товаров и услуг. Более всего эта форма адаптации характерна для бедного населения, среди которого более 90% вошли в жесткий режим экономии.


Но сокращение потребления демонстрируют также средние и относительно обеспеченные слои. Снижение потребления распространяется как на приобретение одежды, обуви, лекарств, так и на потребление услуг, в том числе медицинских и образовательных, на отпуск за границей и развлечения. После того как экономика, похоже, нащупала дно, на самой низкой точке оказалось и социальное самочувствие.

Горизонт планирования личного бюджета у белорусов крайне низкий, большинство не планируют доходы и расходы более чем на полгода вперед, что, конечно же, свидетельствует о низкой социальной активности. Треть населения не имеет привычки планировать расходы даже на месяц.


О чём это говорит? О том, что наши граждане разуверились. Они перестали ждать чего-то хорошего от власти, но и от оппозиции уже ничего не ждут, она чужая для них. Ещё более чужая даже, чем чиновники. И в своих силах белорусы тоже разуверились. К сожалению, в отличие от соседей-украинцев, у постсоветских белорусов нет успешного опыта того, что можно объединиться – и что-то изменить. Потому сегодня каждый забился в свою норку и выжидает.


«Тёмные времена» – это не Средневековье. «Тёмные времена» – это здесь и сейчас.

Вступление в ВТО: что Беларусь получит, а что потеряет 16.01.2017

И чиновники нашего правительства, и лично президент, – все они всё чаще говорят о необходимости вступления Беларуси во Всемирную торговую организацию. Порой кажется, что они видят в этом некую панацею для страдающей белорусской экономики. Такое себе универсальное и быстрое средство поправить дела, не проводя при этом никаких реальных реформ – только за счёт внешнего фактора. Однако на деле эффект может оказаться ровно противоположным.

Давайте попробуем разобраться.

Спешим в ВТО?

На сегодняшний день из всех стран Евразийского экономического союза одна только Беларусь не является членом ВТО. Кыргызстан вступил в организацию ещё в 1998 году, Армения – в 2003-м, Россия – в 2012-м, Казахстан – в 2015-м. И хотя переговоры о вступлении наша страна ведёт аж с 1993 года, до недавних пор серьёзных подвижек в этом направлении не наблюдалось.

Однако западные партнёры Беларуси после прошлогоднего снятия санкций с нашей страны неожиданно сами заговорили о своей готовности перейти к активной фазе переговорного процесса по вступлению страны в ВТО. Конечно, наши чиновники не могли не воспользоваться таким шансом. 29 марта 2016 года на специальном совещании Александр Лукашенко поручил активизировать переговорный процесс по вступлению Беларуси во Всемирную торговую организацию – и дал соответствующее указание премьер-министру Андрею Кобякову. Шестерёнки государственной машины завертелись.

«Белорусская сторона рассчитывает на то, что в ближайшее время страны – участницы ВТО окончательно сформулируют свои предложения по условиям, на которых Беларусь присоединится к организации, и сразу после этого будет составлен график переговорного процесса», – сообщил после совещания у президента Кобяков.

А ведь ещё год назад в правительстве и администрации президента ставили под сомнение целесообразность вступления в организацию.

Справка:

ВТО в ее нынешнем формате была создана в 1995 году с целью либерализации международной торговли и регулирования торгово-политических отношений государств-членов. Она является преемницей действовавшего с 1947 года Генерального соглашения по тарифам и торговле. На сегодня в ВТО входит 162 страны.

Возможности и риски

Собственно, несложно догадаться, почему до самого последнего времени белорусское руководство не предпринимало реальных действий по вступлению в ВТО. Ведь существование страны как члена Всемирной торговой организации требует либерализации экономики, то есть того, чего у нас до сих пор всячески стараются избежать. Белорусское руководство любит поговорить о том, как мы открыты для торговли со всем миром. Но эксперты абсолютно из всех стран СНГ единодушны: такого протекционизма, как в Беларуси, ещё поискать по миру надо.

Исчезнет ли протекционизм, если мы вступим в ВТО? Да, членство в организации, прежде всего, снижает торговые барьеры между странами. Продавать белорусские товары за рубежом и ввозить импортные товары в нашу страну станет легче и проще. Отсюда первое следствие: импорт должен подешеветь из-за снижения таможенных пошлин, что выгодно для населения. Но что толку в этом подешевлении, если и денег у людей резко станет меньше?

Спросите, какая тут связь? Дело в том, что в новых условиях продукция белорусских производителей может не выдержать конкуренции. Иначе говоря, у нас будут дешевые импортные товары, но у нас может не стать рабочих мест, чтобы платить за них.

И это, собственно, главный риск при вступлении в ВТО. В новых условиях хозяйствования, в которых окажутся белорусские предприятия, под ударом прежде всего окажутся такие отрасли, как сельское хозяйство и машиностроение. Представьте: МАЗ, «Вольво» и «Мерседес» будут стоить одинаково (себестоимость производства МАЗов очень высока, к слову) – что выберет потребитель? Вот-вот.

Да, конечно, сгладить подобный негативный эффект могут преференции для уязвимых отраслей экономики. Можно выторговать преференции. То есть получить право назначить повышенную таможенную пошлину в течение определенного периода. Но хватит ли этого времени, чтобы перестроить ту либо иную отрасль? Ответьте на этот вопрос сами – вспомните, как проводилась модернизация деревообрабатывающей отрасли, цементной и т.д.

Конечно: ужесточение конкуренции после вступления в ВТО будет толкать белорусские предприятия к повышению качества продукции. Но опять же: смогут ли добиться этого «красные директора» белорусских заводов с безнадёжно устаревшим оборудованием, с безумным энергопотреблением и висящей на них «социалкой»? Снова сами ответьте.

Нам важно понять: от вступления в ВТО выигрывают только те страны, которые не просто открывают свой рынок и получают доступ на другие рынки, а усиливают конкурентность на своем рынке. Но представьте себе: вдруг предприятия концерна «Беллегпром» – с их сорочками и штиблетами уровня 60-х годов, директорским корпусом уровня 70-х, – оказываются в реально конкурентной среде. Как вы думаете, через сколько дней они закроются? Без господдержки-то….

Итак: правительство рассчитывает на увеличение экспорта и улучшение инвестиционного имиджа страны, население – на то, что импортные товары подешевеют. Но сейчас даже профильные министерства и ведомства крайне слабо представляют себе, как подведомственные им предприятия должны будут перестроить свою работу в условиях членства Беларуси в ВТО.

Опыт Грузии уже показал, что вступление в ВТО и получение доступа на рынки стран-членов само по себе не дает толчка к росту без проведения соответствующих институциональных реформ. Читай: рыночных реформ. Тех самых, которых как огня боится начальник Беларуси.

Итого…

Вступать в ВТО надо хотя бы ради либерализации торговли. Потому что в Евразийском экономическом союзе нам мало что светит. Даже Александр Григорьевич признаёт: уровень торговли между странами-участниками ЕАЭС снижался с первого дня его создания, кроме того, все они «завязаны» только на Россию. В прошлом году (первый год существования ЕАЭС) товарооборот внутри союза упал на 40%, в нынешнем – ещё на 15%.

Но стоит ли Беларуси именно торопиться со вступлением в ВТО? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Думаю, правильнее всего сказать так: вступать, конечно, надо. Но если перед этим не провести нормальные рыночные реформы, то негативные эффекты от вступления в ВТО наверняка окажутся во много раз более сильными, чем позитивные эффекты для экономики.

Вот только власть, к сожалению, к реформам не готова. Правительству почему-то кажется, что достаточно Беларуси стать членом ВТО – и это автоматически исцелит нашу больную экономику.

Только так не бывает.


Кто и зачем нас всех сделал должниками? 26.10.2016 17

Вы брали деньги у МВФ? Да, лично вы. Нет? Я тоже не брала. И дети мои не брали – маленькие они еще, в деньгах совсем не разбираются. Муж, говорит, тоже не брал. А мы должны – по 1400 долларов каждый. И Вы должны. Хотя и не брали в долг, и с этим МВФом даже лично не знакомы. Но отдавать придется. Потому что чиновники так решили за нас.


Сколько мы все должны и кому?


Чтобы понять, что происходит, надо немного покопаться в цифрах. Но главные из них я приведу сразу, чтобы не томить.

Итак: общая сумма государственного долга Республики Беларусь на 1 августа составила $13,3 млрд. Если разделить на 9,498 млн жителей нашей страны, то получится, что каждый, включая младенцев и стариков, должен по $1400. Уже должен. Прямо сейчас.


Но минуточку, ведь прямо сегодня, в эти дни, белорусская делегация в Вашингтоне ведет переговоры с МВФ о выделении нового кредита в размере 3 миллиардов долларов. Международный валютный фонд готов выделить эту сумму Беларуси, но настаивает на повышении тарифов в ЖКХ и общественном транспорте, либерализации цен, увеличении доли частного сектора в экономике, сокращении финансирования госпрограмм, реформировании государственных предприятий и многом другом.


Кто интересуется экономикой, тот помнит, что Беларусь получила предыдущий кредит МВФ на 3,5 миллиарда долларов в 2009-2010 годах и уже по нему рассчиталась. Новую программу с МВФ на очередные три миллиарда белорусское правительство начало обсуждать в прошлом году – после потепления отношений Минска с Западом. Но стоит ли снова брать в долг, если над нами и без того висят колоссальные задолженности? Кстати, давайте посмотрим, какие именно.


В 2017 году правительству придется заплатить по долгам $4-5 миллиардов. Платить будут, понятное дело, из нашего с вами кармана. Погашать придется не только внешний долг, но и внутренний, и платить проценты по старым долгам. Государственный долг Беларуси увеличился за восемь месяцев 2016 года на 3,2 миллиарда рублей, или на 9,7%, и составил 36 млрд рублей. Внешний государственный долг по состоянию на 1 сентября 2016 года составил 13,3 млрд долларов США, увеличившись с начала года на 896 миллионов долларов (с учетом курсовых разниц), или на 7,2%.


В январе-августе 2016 года привлечены внешние государственные займы на сумму 1.367,0 млн долларов США (800 миллионов долларов – Евразийского фонда стабилизации и развития; 287,9 миллионов долларов – правительства и банков Российской Федерации; 206,8 млн долларов – банков Китая; 70,5 млн долларов – МБРР; 1,8 млн долларов – ЕБРР и СИБ). На погашение внешнего государственного долга с начала 2016 года потрачено уже полмиллиарда долларов.


Получается, что руководство страны действует по принципу финансовой пирамиды: берет новые кредиты, чтобы погашать старые долги. Но насколько устойчивой может быть такая экономическая система? Как указывает кандидат экономических наук Леонид Злотников, если весь консолидированный бюджет составляет 27 миллиардов рублей, то 36 миллиардов долга – очень много. При этом Беларусь в 2016 году взяла внешних займов меньше, чем надо отдавать.


«Но бюджет в 2016 году поддерживался даже не займами, а экспортными пошлинами на нефть, на которых сидит белорусский бюджет. Естественно, бюджет получил хорошую подпитку, которая уменьшается: в 2015 году пошлины за российскую нефть стали впервые поступать в наш бюджет и составили 1,3 миллиарда долларов, а в 2016 году экспортные пошлины на нефть составили около 1 миллиарда, – объясняет Злотников. – Но уже в 2017 году в России поднимают налог на сырьевые ресурсы, поэтому поступления в бюджет от экспортной пошлины уменьшатся. Следовательно, в следующем году нефтяная подкормка белорусского бюджета уменьшится. Скажу больше: нам надо возвращать не только прошлые долги, но и покрывать дефицит текущего счета платежного баланса, который составляет минус 5,7% от ВВП. Правительству нужно возвращать не только внешний долг, но и погашать сложившийся дефицит, который ведет к наращиванию внешнего долга. Мы потребляем больше, чем производит экономика страны, на 1,5 миллиарда долларов. Нам нужно брать новые кредиты, чтобы покрывать прошлые долги, и поневоле надо находить деньги на покрытие дефицита текущего счета».


Поясню, если кто не в курсе, что государство берет в долг и у нас с вами: ежегодно население покупает валютных облигаций на сумму до 300 миллионов долларов, предприятия – на гораздо большие суммы. Последние три года правительство берет у населения и предприятий в сумме около миллиарда долларов в год. Облигации сначала выпускались сроком на полгода, затем – на год, на два – государство всячески оттягивает сроки выплаты по облигациям. А отдавать нужно не только внешние, но и внутренние долги, причем в валюте – облигации-то валютные.


Однако, как считают независимые экономисты, при нынешнем состоянии экономики, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет – долги будут только нарастать. А значит, на каждом из нас – как и на наших детях и родителях – будет висеть еще больший долг. Который не брали ни мы, ни они.


«Строгого понятия «критичности долга» не существует в мировой практике. Есть страны, у которых абсолютный долг на порядки выше, чем у Беларуси, более того, существуют страны, у которых отношение внешнего долга к ВВП в разы выше, чем у нас, – говорит старший аналитик финансовой компании «Альпари» Вадим Иосуб. – Вопрос в том, способна ли страна самостоятельно, без посторонней помощи, обслуживать свой долг. Беларусь не может самостоятельно обслуживать текущие долги без рефинансирования, без привлечения внешних кредитов. Более того, у нас увеличивается отношение долга к ВВП не только за счет госдолга, но и за счет сжатия ВВП в долларовом выражении. По мировым меркам, обслуживание долга нам обходится достаточно дорого; другое дело, МВФ предоставлял кредиты прежде, а возможно, даст и в будущем, не по рыночным ставкам».


По мнению аналитика, стране нужны структурные реформы. «Из постоянного цикла рефинансирования долгов может быть выход лишь в том случае, если глубокие структурные реформы со временем приведут к серьезному росту эффективности экономики. С нынешней экономикой, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет: долги будут только нарастать, в случае, если будет и дальше удастся находить возможность их рефинансировать», – уверен Вадим Иосуб.


Куда пошли деньги?


Все эти многомиллиардные долги, взятые высшим руководством страны еще можно было бы как-то оправдать, если бы мы – все граждане Беларуси – четко видели: взятые деньги пошли на то-то и на то-то. Скажем, столько-то процентов кредита МВФ – на реформирование отечественного «агропромаха», причем вполне конкретным модельным предприятиям – на рефинансирование оборотных средств. А столько-то процентов китайского кредита – на закупку новых турбин для Лукомльской ГРЭС, дело действительно важное. А на, скажем, кредит от ЕБРР были созданы 150 новых рабочих мест в очень уж проблемном городском поселке Свислочь.


Тогда можно было бы как-то смириться – пусть и не с тем, что кредиты брались без нашего ведома, но хотя бы с тем, как они расходовались. Однако подобной информации нет. Взятые кредиты поступают «куда-то в бюджет», который сам по себе прозрачен очень относительно – достаточно вспомнить, сколько в нем закрытых статей, сколько вокруг него внебюджетных фондов и «специальных президентских фондов», которые никем, кроме «семьи», не контролируются. Так куда поступают взятые от нашего имени деньги?

Пока же мы видим даже не реформы, которые могли бы проводиться благодаря взятым в долг средствам, а их отсутствие – и даже хуже. Мы видим, как при «замороженной» экономической системе в Беларуси растет экономическое неравенство среди разных слоев населения. Достаточно посмотреть на исследование «Неравенство в оплате труда в Беларуси: региональный аспект», которое провел эксперт Центра экономических исследований BEROC Олег Мазоль.


«В Беларуси уже несколько лет происходит расслоение населения по уровню доходов. Неравенство начало расти с 2013 года. Уровень зарплат в районах Беларуси все более заметно отличается от среднего уровня. Если в Минске, в областных центрах и крупных городах зарплата не падает или падает незначительно, то в районах она заметно снижается», – говорит ученый.

Это очень тревожная тенденция. Всего несколько лет назад эксперты отмечали как положительную особенность белорусской экономики незначительное расслоение населения по уровню доходов. Однако сегодня разница в уровне доходов не сокращается, а растет, причем все более высокими темпами.


Олег Мазоль предположил, что падение уровня доходов в регионах связано со снижением экономического роста, которое наблюдается в последние годы, а также с рядом особенностей экономической жизни в районах. «Основной источник зарплат в регионах – госпредприятия. В связи со сложной финансовой ситуацией государство не может поддерживать в прежних объемах госпредприятия, у него больше нет возможностей индексировать зарплату», – цитирует эксперта портал TUT.by. В крупных городах поддерживать зарплаты на более-менее высоком уровне удается за счет более развитой и востребованной в них сферы услуг.


Печально, но самый низкий уровень заработных плат зафиксирован в моей родной Витебской области – в двух третях ее районов люди получают низкую или очень низкую зарплату. В целом уровень доходов на моей родной Витебщине на 26,3% ниже, чем в целом по стране.

Это опасная тенденция, и не только в социальном плане. Снижение доходов в регионах ведет к сокращению в них экономической активности. Чем меньше доходы населения, тем меньше потребление, а значит, спрос на товары и услуги. А если нет спроса – не будет и предложения со стороны предприятий. Это означает, что люди будут и дальше сокращать свои расходы либо уезжать из регионов, в которых нет возможности заработать. Такая тенденция будет и впредь провоцировать замедление экономического роста.

Всего описанного можно было бы избежать, если бы деньги, взятые в долг от имени народа, пошли на экономическое развитие, на реформы. Но куда они пошли – неизвестно. Так должны ли мы эти долги отдавать – отдавать деньги, которые не мы брали и не мы расходовали?

Лично я этого делать не буду.

Понять и простить радикала 27.06.2016 2

Из характеристики участкового
(на активистку «Нашего Дома»):
Садовская поддерживает отношения с лицами,
придерживающимися радикальных взглядов,
относящихся к оппозиционным структурам.

    Невероятно радикальное требование поступило от «Нашего Дома» – всем депутатам обязательно завести служебную электронную почту для общения с избирателями! Экстремизм чистой воды! Как же страшно жить бедному белорусскому депутату, зная, что где-то рядом бродят избиратели с такими опасными взглядами!

    Заметьте, «Наш Дом» не требует (пока) вести онлайн-трансляции сессий в Vimeo или Youtube, не просит выкладывать документы или фотки в Instagram, не требует аккаунтов публичных людей в Viber, Telegram или WhatsApp (между прочим, зря не требует). Но почему люди, уже освоившие, по словам А.Лукашенко, «инновации, IT-технологии, приватизации и все прочее», никак не могут «освоить» простейшую электронную почту?

   В Национальном Собрании даже образовалась небольшая фракция депутатов-ненавистников электронной почты. По странному совпадению, их ровно – 13 человек. «Чертова дюжина» депутатов, которые голосуют за судьбоносные решения нашей страны, но при этом не в состоянии разобраться (или поручить своим помощникам) в элементарном – как завести себе e-mail.

   Противников электронной почты среди депутатов городских советов – еще больше. Оно и правильно, будешь выпендриваться и заводить себе «мэйлы», того и гляди в радикалы запишут. А там и до оппозиции рукой подать. Минский городской Совет депутатов в полном боевом составе 57-ми человек категорически сопротивляется любой идее завести себе любимым электронные почты для общения с избирателями. Аналогичной мысли придерживается Брест с Гродно и Витебском. В Гомеле нашлось целых 4 смельчака, а вот в Бобруйске – аж 9. Как ни странно, но очень прогрессивно выглядит на этом фоне Могилевский Совет депутатов: там 100% депутатов не побоялись прослыть радикалами и завели себе электронные ящики. Кажется, что если в белорусском государстве кто-то и осваивает научно-технические инновации, то это Могилев, а вовсе не Минск …
   
   Всё это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. XXI столетие еще не перевалило за четверть, а кампании готовятся выпускать на рынок машины-автопилоты, Илон Маск планирует частно запустить на Марс беспилотник уже через два года, агрофирмы научились выращивать мясо без коров, человечество создало искусственную сетчатку глаза и искусственную хромосому, гибкие солнечные батареи и первый биологический 3D принтер.

   А в Беларуси «радикальный» «Наш Дом» по-прежнему воюет за то, чтобы у каждого депутата была своя электронная почта…

Чем идеи "Нашего Дома" отличаются от гос идеологии? 18.02.2016 12

Один белорус спрашивает у другого:
А стабильное государство, это как?
Второй отвечает:
это когда стабильная инфляция,
стабильный рост цен на продукты,
стабильно недоступные цены на жилье
и стабильно высокая преступность...
Белорусский анекдот

Чем же идеи Нашего Дома отчитаются от белорусской государственной идеологии?

Главный принцип государственной идеологии – «За стабильность», главная идея «Нашего Дома» - «За устойчивость».

В чем разница?

Стабильность – это то, чем так гордится нынешняя белорусская власть. Но что такое стабильность? Стабильность – это когда ситуация остается такой, какая она есть сейчас, не меняется ни к лучшему, ни к худшему. В теории это звучит хорошо. Но на практике? Можно ли навсегда остаться двадцатилетней девушкой, юной и пахнущей весной? Да, можно, но только для этого надо… умереть. Тогда в памяти Ваших близких и родных навсегда останется Ваше юное лицо с ослепительной улыбкой. Еще стабильность возможна в тюрьме. А Вы правда хотите жить в тюрьме или лежать на кладбище? Лукашенко не врет: он действительно стоит стабильное государство. Попробуйте сейчас обратиться к любому чиновнику за решением любой проблемы, и Вы будете удивлены: любой белорусский чиновник приложит все силы, чтобы Ваша проблема осталась нерешенной. Но на самом деле, он так и должен делать, если поддерживает государственную идеологию, конечно. Потому что чиновник обязан бороться за стабильность и неизменность Ваших проблем. А решение Вашей проблемы – это уже перемены и это противоречит государственной политике.

«Наш Дом» в основе своей идеологии положил идею устойчивого развития. Что такое устойчивое развитие? Это означает, что мы за такой прогресс в развитии белорусского общества, при котором не пострадают будущие поколения белорусов. Устойчивое развитие предполагает, что мы не оставляем наши проблемы в наследство нашим детям и внукам, а решаем их своевременно – здесь и сейчас. Мы за новые технологии, за поощрение инициативы и предпринимательства, за улучшение системы здравоохранения (не надо копить болезни, их надо вовремя лечить), за то, чтобы наши дети и внуки получили доступ к лучшему образованию, чем получили мы. Время выбирать – или пытаться остановить время, или использовать его на благо нас и наших детей.



"Наш Дом" и депутаты 16.02.2016

"Наш Дом" провел мониторинг работы депутатов согласно 10 требованиям «Нашего Дома» к депутатам улучшить свою работу.


Ещё с лета 2015 года «Наш Дом» взял под личный контроль работу депутатов. Как же изменилась работа депутатов и что больше всего бросается глаза?


НАПОМНИМ:


«Наш Дом» требует от депутатов прозрачности своей работы, которая заключается в размещении электронной почты для обращений, постоянным действующим графиком приёма избирателей по округу в нерабочее время, публичных и письменных отчётов о своей деятельности, а также размещения этой информации на сайтах Советов депутатов, вместе с предвыборной программой депутата и его порядке выдвижения.


Обозначения на карте

- если на карте стоит красный цвет, то это значит, что требования не выполняются, или выполняются до 3-х пунктов,

- если желтый — требования выполняются частично, до 6-ти пунктов,

- если зеленый — депутат работает отлично и требования выполняются.

Хулиганы в "Нашем Доме" 15.02.2016 4

Народ в "Нашем Доме" хулиганит. Но мне это нравится. Я люблю хулиганов!

Чай с малиновым вареньем! 01.01.2016 4

Вот и пришел долгожданный Новый 2016 год!


Что нас ждет в 2016 году?

Наверняка это будут реформы – пусть даже их будут называть не «реформы», а, скажем, «совершенствование механизмов госуправления». Нас ждет рост тарифов на жилищно-коммунальные услуги и транспорт – ведь это условие получения кредитов как от МВФ, так и от евразийских  структур. Нас ждут увольнения ставших ненужными рабочих с заводов – ведь президентские выборы позади, и больше нет нужды играть в «социальное государство».

Печально об этом говорить, но мы понимаем: в наступившем году жить будет тяжелее.


Но все-таки, как бы то ни было, сегодня у нас Праздник - первый день Нового Года!

Об этом и не только - в моем видео поздравлении для Вас!




Как проверяют подписи на достоверность? 24.08.2015 2

Несколько секретов, но не все.


Эксперимент «Еврорадио» по проверке подписейв штабах меня огорчил.
В первую очередь, тем, что за 20 с лишним лет политических кампаний в Беларуси только один журналист наконец-то попробовал узнать, как проверяются подписи. Журналисты, которые освещают политические кампании, должны давным-давно такие вещи знать. Во-вторых, понятно, что журналист во всем разбираться не обязан, определенный уровень знаний по теме показать надо. Если ты сам этим никогда не занимался – поспрашивай у других, поинтересуйся. Пригодится. Сейчас статья выглядит как советы любителя, как вырезать аппендикс в домашних условиях самому себе.
Могу рассказать, как проверяет свои подписи «Наш Дом».
Уверена, что похожим образом проверяют свои подписи все структуры. То есть те, кто заинтересован их проверять. Поэтому любой штаб, старающийся доказать честность своих подписей, действует по одной схеме:

1. Для начала подписи пересчитывают. Да-да. Не берут 20-30-40 подписей, которые дали в штабе (мало ли кто чего там дал?), а пересчитывают все подписи – есть ли заявленное количество. Показанная стопка подписей – ни о чем не говорит.
Редкий специалист может определить на глаз количество подписей. Таких экспертов в Беларуси, по моему мнению, человек десять.

Итак, сколько же это – 100 000 подписей? На одном подписном листе может быть максимум 16 подписей. Не всегда, конечно, но берем идеальный вариант, который в жизни не встречается: все 100 000 подписей равномерно распределились по 16 подписей на лист.
Это 6 250 листов.
В одной коробке бумаги формата А4 – 2500 листов. Выходит примерно две с половиной коробки подписей.
Или, выражаясь другими цифрами, примерно 31 кг бумаги при ее плотности в 70-80. Или 65-75 сантиметров сантиметра высоты стопы – т. е. намного более полуметра вверх.
Но повторяю – это идеальная ситуация. В жизни листов будет больше.
Если все 100% листов аккуратно заполнены полностью, то это уже повод серьезно насторожиться. Потому что в жизни не бывает идеалов.

2. Сортируют по городам, районам, улицам и домам. Подписи, собранные на пикетах в определенном городе, сортируют в отдельную стопку.
Если лист отсортированы только по районам – снова повод серьезно насторожиться. По этому же принципу нам ЖКХ отчитывается – по домам не хочет (каждый ведь знает, что в доме сделано, а что нет), а раскидывает свои расходы на район. На больших объемах легче спрятать то, что показывать совсем не хочется.

3. Отсортированные по домам подписи сначала просматриваются и сравниваются.
Зачем? Потому что вариантов махинаций много. Например, был случай, когда один народный умелец из одной гражданской кампании как-то решил поучаствовать в сборе подписей для «Нашего Дома». Не знаю, он ли автор «изобретения», или это «ноу-хау» уже активно распространилось по Беларуси до него. Этот «вольный художник» собирал подписи, а потом перерисовывал эти подписи в трех экземплярах, – в расчете, что на больших объемах никто не заметит.
Обзвонка в данном случае ничего не дает: люди действительно подтверждают, что они ставили подписи. Но тем не менее в этом случае 2/3 подписей – фальшивые.

4. После визуального осмотра идет обзвонка. С ней все понятно. Это самое простое.

5. На десерт мы оставим выборочный объезд домов. Объезд домов дает также дополнительную информацию о достоверности подписей: например, может выясниться, что соседка, до которой не дозвонились на этапе номер 4, умерла год назад и свою подпись поставить не могла. А сборщик подписей перерисовал ее подпись с каких-то баз 3-5-летней давности.

На этом пока закончим, потому что даже этого не сделано. Материал, таким образом, вроде рассказывает про честность сборщиков и проверяющих, но на самом деле ничего не доказывает.

Журналист «Еврорадио» «проверял» подписи примерно также, как наблюдатели от ОБСЕ «наблюдают за выборами»: заехали на участок – чистенько, на гармошке кто-то играет, пирожки-пироженки продают, члены комиссии важные сидят, таблички и урны стоят – ну и ладненько. Но чистота на выборных участках совсем не означает, что голоса избирателей кто-то считает…



Страницы: 1 2 След.
Читать другие новости