АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Выборы-2019 Изменение Конституции Европейские игры в Минске Куропаты Беларусь-Россия Убийство Павла Шеремета

Почему у Александра Лукашенко не будет преемника? Ч.1 31.10.2018

«Замёрзшее» общество 29.03.2017 2

Давайте попробуем разобраться: почему сегодняшняя Беларусь застыла, почему в ней ничего по существу не меняется? Ведь вокруг нас – стремительно изменяющийся мир. Почему же тогда отечественная «стабильность» не просто стала притчей во языцех, но и намертво заблокировала развитие страны?

Лично я вижу две главные причины.

Не работают социальные лифты

Недавно мне довелось очень сильно удивиться. Один из моих друзей в соцсети Facebook неожиданно написал на своей странице: «Ничего не меняется. Совсем. Хоть бы война началась, что ли…». Признаюсь, сперва я была в шоке. Ладно бы это сказал какой-то неразумный подросток. Однако когда такое пишет взрослый, состоявшийся и успешный, известный в стране человек?...

Особенно учитывая, что едва ли не главный лозунг белорусов – «Абы не было войны!».

Что же должно было случиться, чтобы человек так сказал? Впрочем, вскоре я начала припоминать, что читаю подобное уже не впервые. В разных формах такую мысль высказывали многие. Но прошло ещё пару дней – и я вспомнила, где впервые услышала эту фразу. Пару лет назад, в российском фильме «Дикое поле», про быт Богом забытой степной провинции. Там тоже один из главных героев говорит: «Всё застыло, никаких изменений, и мы ничего поменять не можем. Хоть бы война началась!».

Как видим, в разное время, в разных странах и у разных людей мысли совпадают практически дословно. Что происходит? Я думаю, это общий симптом для всякого общества, в котором оказались выключены социальные лифты. То есть ситуации, когда люди лишены возможности своими собственными усилиями кардинально поменять свою жизнь к лучшему.

А война – это всегда перемены, обычно быстрые и радикальные. Не случайно в русском языке есть пословица: «Молодые лейтенанты очень любят войну».

Всё правильно: молодые лейтенанты амбициозны, они хотят стать генералами. В мирной жизни лейтенант станет генералом лишь к старости, получит звёздочки в придачу к геморрою и язве. А на войне он рискует – но может стать и молодым генералом.

Конечно, война не нужна – ни Беларуси, ни другим странам.

Но перемены нужны. А для этого нужно снова включить социальные лифты.

В последний раз они в нашей истории работали в конце 80-х – начале 90-х. Тогда сперва перестройка, а потом обретение Беларусью независимости открыли множество новых возможностей для самых разных людей во многих сферах – от политики и СМИ до бизнеса. Между прочим, Александр Лукашенко тоже воспользовался социальным лифтом, который и вознёс его к самым вершинам власти и сделал первым человеком в стране.

Проблема только в том, что Александр Григорьевич, обустроившись в президентском кресле, социальные лифты в стране просто «выключил». Потому что понимал: на Олимпе ему конкуренты не нужны.

С тех пор для молодёжи «социальный лифт», способ «выбиться в люди», – это не наука, не искусство, не предпринимательство и тем более не гражданская активность. Чтобы стать «уважаемым человеком» в наши дни нужно идти либо в силовые структуры, либо делать «комсомольскую» карьеру – то есть выслуживаться в БРСМ.

Есть ли будущее у общества, в котором самые «уважаемые люди» – милиционеры и идеологи? Ответьте на этот вопрос сами.

Нет обратной связи

Неработающие социальные лифты – это одна базовая проблема сегодняшнего белорусского общества.

Вторая – отсутствие обратной связи между обществом и властью. В нормальном современном государстве такую обратную связь обеспечивают сильные независимые СМИ, независимые выборы и отчитывающиеся перед гражданами чиновники.

То есть как раз все те составные части общества, которые в Беларуси, мягко говоря, неразвиты.

Хорошая иллюстрация такого отсутствия обратной связи – безрезультатность всех многочисленных петиций, которые белорусы подписывали в 2016 году. (Почему то именно в прошлом году они стали особенно популярны).

Вы можете вспомнить хоть одну петицию, которая возымела действие? Я с трудом припоминаю только шум, поднятый вокруг минской Осмоловки – и всё.

Но ведь есть многие тысячи граждан, которые воспользовались возможностью выразить свою позицию по разным вопросам в надежде, что она будет хотя бы услышана властями. Однако всё это выражение гражданского мнения неизменно натыкается на несколько никем не выбранных чиновников, работающих в разных ведомствах, которые делают свои заключения и закрывают дискуссию: нет оснований и нецелесообразно! Сколько раз уже общественность честно собирала подписи под инициативами, которые тихо умирали под сукном чиновничьего стола…

Эта ситуация модельная для понимания специфики функционирования (квази)демократических институтов в современной Беларуси. Она демонстрирует, что у граждан нашей страны нет никаких возможностей воздействовать на власть напрямую, непосредственно: везде и всегда между гражданами и властью вмонтированы фильтры.

Благодаря им любая активность, не одобряемая или просто не санкционированная властью, может быть легко проигнорирована или заблокирована, и не важно, о чём идет речь – об участии в выборах неугодного кандидата, о требовании отменить закон, о проведении митинга или о сборе денег на оппозиционную деятельность.

Не приходится сомневаться, что если бы «декрет о тунеядцах» внесли в качестве закона на голосование в парламент, – депутаты без колебаний бы его приняли. Но уже сам факт вынесения в официальное поле и на публичное рассмотрение хоть чего-нибудь рожденного не в процессе аппаратных согласований внутри администрации президента, а живым творчеством масс, в нашей системе не предусмотрен и потому невозможен.

Введение в любую демократическую процедуру чиновничьего фильтра или создание условий для появления неформального механизма закулисных согласований – вот что превращает провозглашённую Конституцией демократическую республику в унитарную автократию.

По сути, сегодняшняя Беларусь повторяет практику СССР: при всех демократических формулировках советской Конституции решение вопросов происходило вовсе не голосованием избранных народом депутатов, а через резолюции партийных структур, которые покорно и безусловно поддерживались соответствующими советскими органами.

С одной стороны, это обрекает нас на повторение застоя, ситуации времён позднего СССР, когда тоже были выключены социальные лифты, а между людьми и властью существовала мощная прослойка чиновников. С другой стороны, опыт перестройки показал: система фильтров оказывается и самым уязвимым местом системы. Стоит отказаться хотя бы от некоторых из них, как даже существующие законы и органы власти оказываются вполне себе демократическими или хотя бы вполне удовлетворительными на переходное время. Именно по такой схеме в конце 1980-х, когда убрали «руководящую и направляющую роль КПСС» (в современной Беларуси – Администрации президента), безголосые и безвластные Советы обрели и голос и власть.

Нормы и процедуры демократии в Беларуси только тогда заработают как положено, когда будут максимально ориентированы на прямую и непосредственную реализацию гражданами своих конституционных прав, с минимизацией возможностей для чиновников хоть как-то влиять на ход и результаты общественно-политических процессов. То есть петиция с подписями граждан, должна не просто поступать на рассмотрение парламента немедленно и минуя промежуточные комиссии, а в некоторых ситуациях и непосредственно приводить к принятию требуемых решений.

В противном случае перспективная и передовая демократическая процедура теряет смысл, что мы и наблюдаем сейчас.

А вообще история учит: любая лазейка для подмены или искажения публичной, гласной и однозначно трактуемой процедуры закулисным чиновничьим согласованием рано или поздно обязательно будет использована в ущерб демократии.

Что мы и видим.

Немного о белорусском менталитете 22.03.2017 10

Почему выборы в Беларуси – в европейском вроде бы государстве – упорно не приводят к переменам к лучшему? Действительно ли проблема только в фальсификациях, которые раз за разом организует действующая власть? Или, быть может, дело в менталитете белорусов, которые, став уже городской нацией, пока ещё сохраняют деревенский образ мышления? В таком случае, когда ситуация изменится?


Белорусские «хоббиты»


Я уже неоднократно говорила и писала: я думаю, что и Александр Лукашенко, и значительная часть национально-ориентированной оппозиции совершают одну и ту же ошибку. А именно: они пытаются апеллировать к белорусам как сельской нации и мыслить Беларусь как аграрную страну. Между тем, правильно уже согласиться с тем, что белорусы – это городская нация с сельскими корнями. И выстраивать свою национальную идентичность вокруг этого, вокруг городской жизни и культуры.


Статистика это вроде бы подтверждает: как раз недавно мне пришлось писать о том, что как бы мы не развивали АПК страны и не гордились достигнутой продовольственной безопасностью, но всё же сегодняшняя Беларусь – это индустриальная страна. Да, у нас традиционно много внимания уделяется агропромышленному комплексу, но его доля в ВВП страны – всего 6,7% объема ВВП. При этом в сельскохозяйственном секторе работает около 9% от общего количества занятых в экономике Беларуси. А доля сельских жителей в населении страны – 22%. То есть белорусы в большинстве своём – это уже горожане. И здесь мы вполне следуем общеевропейской тенденции – и бояться этого не надо.


Однако мышление людей меняется медленнее, чем их образ жизни. Очень многие «городские белорусы» – это горожане в первом или втором поколении, то есть если даже и не вчерашние сельские жители, то уж точно люди, сохраняющие пока менталитет жителей глухой провинции. И это ощущается даже в повседневной жизни. В Минске в адрес человека, стоящего слева на эскалаторе в метро или задерживающего очередь из-за неумения обращаться с банковской пластиковой карточкой нет-нет, да прозвучит: «Из какой деревни приехал?!». И уж совсем классикой стало высказывание в адрес многих молодых посетительниц гламурных столичных клубов: «Можно вытащить девушку из деревни – нельзя вытащить деревню из девушки».


Как это нередко бывает, в описанных случаях городской фольклор действительно отображает глубинные процессы, происходящие в психологии «новых горожан». Недавно о том же самом очень точно сказал в своем интервью российский кинорежиссёр Андрей Кончаловский: «У нас крестьянское сознание. Это добуржуазные ценности: “своя рубашка ближе к телу”, “не трогай меня, я тебя не трону”»... Действительно, крестьянское сознание – это отсутствие внутреннего желания принимать участие в жизни общества. Все, что находится за пределами интересов семьи, в лучшем случае вызывает равнодушие, в худшем – отторжение и враждебность.


Вспомните, сколь часто мы слышим, порой даже от близких нам людей: «Смысла идти на выборы нет, всё уже решено за нас», «Выдвигаться кандидатом – только неприятности себе наживать», «Это не наше дело, пусть начальство решает».


В далёком уже от нас XVI веке возникновение буржуазии в Европе породило республиканское сознание. А республика – это общество граждан. Беларусь того времени развивалась аналогично – города с зародившейся буржуазией, Магдебургское право, ограничение прав аристократии и короля… Однако последовавшие драматические события – жестокие войны с Россией, разделы Речи Посполитой, безрезультатные восстания, – повыбили значительную часть как национальной аристократии, так и буржуазии. Остались крестьяне, появилось мышление в формате «Абы чего не вышло» и «Лишь бы не было войны».


И сегодня даже живущие в городах белорусы чаще всего замкнуты на себя и свою семью, работу. Чисто подсознательно они боятся соприкосновения с «большим» окружающим миром. Статистика говорит: 72% белорусов никогда не покидали границ своей страны, 46% – своей области. То есть кругозор людей формируется телевизором, и им этого достаточно. А вместо того, чтобы съездить за рубеж, посмотреть мир, они лучше ещё один холодильник купят. Белорусы рассуждают в точности как хоббиты из бессмертного романа Толкиена: «Ещё неизвестно, что он принесёт, этот большой мир. Лучше оставаться у себя дома. А то ступишь на дорогу – и неизвестно, куда она тебя заведёт».


Стать гражданином


Однако я оптимистка. Потому что я вижу, как ситуация меняется. Именно сегодня в большой белорусской семье с крестьянским сознанием происходит смена формата. Очень многие перестают быть равнодушными, замкнутыми только на себя и свою семью.

Не то чтобы белорусы так уж начали стремиться в политику. Но интернет уже проник по всей стране – даже в мало-мальском райцентре среди молодёжи уже моветоном считается не быть подключённым к Сети. Добавим сюда самый высокий в мире процент Шенгенских виз на душу населения – белорусы всё активнее знакомятся с окружающим миром. И это не только жители Ошмян, Гродно или Бреста, привыкшие мотаться в соседние Литву и Польшу. В Европу ездят уже представители всех слоёв населения – и видят, что люди там не с пёсьими головами, да и гей-парады проходят вовсе не непрерывно. Зато жить там намного лучше, а местные жители не боятся ходить голосовать или (о Боже!) выходить на митинги, когда им что-то не нравится.


Если всё это не будет прервано в результате какого-либо политического катаклизма, то уже довольно скоро наши соотечественники начнут обретать навыки солидаризации, расширять политический кругозор, задавать вопросы власти. То есть становиться гражданами. Потому что крестьянское сознание (чтобы было, как у меня в избе, и более никак) крепко устоями, основанными на личном опыте. А когда личный опыт становится богаче, будь то путешествия по миру или путешествия по интернету, видоизменяются и устои. Нормальный процесс. И ничем он в Беларуси не отличается от того, что проходили многие другие страны.


Вот только у наших чиновников сохраняется устойчивое убеждение, что ментальность нашего народа – детская, незрелая. А значит, ему постоянно нужен строгий родитель. Чиновники не хотят верить, что жизнь идет вперед и ребенок рано или поздно вырастает. Так что я очень боюсь того, что доказывать свою ментальную «взрослость» белорусам в какой-то момент придётся через насилие. Потому что для государственной системы признать «взрослость» подопечного народа – значит потерять власть.


Я верю, что многие мои соотечественники прямо сейчас становятся гражданами (не по паспорту, а по мышлению), что они искренне хотят хотя бы на что-то в стране влиять, что им давно тесно в своей избе и на своих страничках в соцсетях. Но они пока не знают, что им делать, куда нести эту свою общественную активность, когда государство относится к ней в лучшем случае подозрительно, а в худшем – выход на мирную уличную акцию приведет только в СИЗО.


Напоследок – одно наблюдение, которое хорошо показывает, как отличаются то общество, которое есть – и то, которое нам пытается нарисовать государство. По сети гуляют видео брутального «хапуна» невинных людей, которые пытались уехать на троллейбусе №37 после акции протеста 15го марта. По белорусскому телевидению идут «кошмары» про каких-то демонстрантов «в масках, с кастетами и ножами». Любой может посмотреть видео с кадрами задержаний – нигде не мелькают ножи и кастеты, а вот дубинки и запредельно жестокое поведение милиции – очень даже мелькают и вызывают омерзение. Даже у тех, кто не знает ни русского, ни белорусского языка. Очевиден разрыв – между «официальной» реальностью и нашей жизнью.


И вот в этом разрыве я и вижу надежду для Беларуси.

Окружающая среда 17.03.2017 5

или Политическое дежавю

Меня окружали вежливые,
отзывчивые люди,
медленно сжимая кольцо.
Андрей Кнышев, афоризмы

15 марта в Беларуси – праздник, День Конституции. Ну, вы знаете, это та тоненькая книжечка, где написано, что именно нам разрешено и почему. Вдобавок к тем разрешениям, как раз в этот день белорусскими властями была разрешена мирная акция протеста под названием «Марш нетунеядцев» в Минске. По разным оценкам, собралось 3-5 тысяч демонстрантов, которые прошли с транспарантами, барабанами, плакатами, помитинговали и… попытались мирно разойтись по домам. Но это оказалось нелегкой задачей.

Неизвестные мужчины в штатском стали гоняться за демонстрантами, избивать их и увозить на машинах без каких-либо опознавательных знаков. А особенную «любовь» принял на себя троллейбус с очень символическим номером 37, в котором началась форменная свалка: людей били, хватали, тянули, пустили слезоточивый газ. Били так, что на полу осталась кровь. Позже похищенных нашли в разных РУВД, их там продержали голодными всю ночь, а наутро включился судебный конвейер, где косноязычные милиционеры с бедной фантазией на ходу, а может – плохо подготовившись выдумывали слезные истории о злостных матерщинниках и их приставаниях к прохожим. И самое страшное – ведь демонтсранты были в противогриппозных масках, что, конечно, просто немыслимое преступление в Беларуси. Свои 15 суток получил даже россиянин-москвич, который ни на какие акции не ходил, а на свою беду ехал себе куда-то в троллейбусе № 37.

За 22 прошедших года как только силовики не издевались над белорусами. Били, сажали, угрожали изнасилованиями, делали «ласточку», «играли в слона», заковывали на сутки в наручники, похищали прямо на улице, красили «зеленкой», бросали в «психушки», вывозили в леса и имитировали расстрелы. Ничего нового или удивительного 15 марта 2017 года не случилось – власть вела себя так, как ведет себя обычно. По-зверски.

Но…

Так получилось, что в декабре 2014 года я была в Киеве. Как раз накануне по приказу Виктора Януковича были сильно избиты молодые ребята, сидевшие в палаточном городке в центре украинской столицы. Реакция украинских властей на протесты меня нисколько не удивила, я – белоруска, видела и не такое. Меня удивила реакция украинских граждан, которые, по моему мнению, политикой особо не интересовалиь, разве что в виде сплетен – кто чего и сколько украл в миллионах. Пенсионерки во дворе, продавщицы в магазине, предпринимательницы на рынках, женщины в транспорте, нянечки-санитарки-медсестры – все буквально тряслись и кипели от злости и возмущения. Киев бурлил негодованием. Фраза, которую я лично слышала десятки, а то и сотни раз за день: «Как этот мудак мог побить детей?».

19 декабря 2010 года белорусская власть жестоко разогнала мирную демонстрацию. Были арестованы почти все кандидаты в президенты (кроме самого главного), в тюрьму КГБ брошены все руководители оппозиционных предвыборных. За одну ночь было задержано и оказалось за решеткой около 1.000 человек. А реакция белорусов была другой, не украинской. Общее мнение было таким: «нефиг было туда соваться, сами виноваты». На этом фоне возмущение украинцев восхищало и вызывало тихую зависть. Я себя тихонько утешала: «белорусы – не украинцы, мы просто другие».

Что-то изменилось.

«Точка невозврата» – это не когда власть беспредельничает. Бесконтрольная и безграничная власть беспредельничает всегда.

«Точка невозврата» – когда народ уже не согласен терпеть этот беспредел.

Раньше Александр Григорьевич прикрывался элегантной формулой: «царь – хороший, бояре – плохие». 15 марта 2017 года эта формула была уничтожена неизвестными амбалами в черных шапочках, избивающими студенток и несовершеннолетних в троллейбусе после демонстрации. Сейчас уже никто не верит, что «царь – не знал».

Беларусь кипит и бурлит. Фейсбук просто взорвался. Про политику говорят даже те, у кого на уме до этого были только печеньки и котики, кто даже слова такого не знал – «политика». Общее возмущение можно выразить коротко: «Как так, акция была разрешена официально, почему такой кровавый разгон? Сам же Царь разрешил. Какая же запредельная подлость!». Неизвестных амбалов народ сходу прозвал «шунявками» – по аналогии с «титушками» в Украине. Только в отличие от гопников-«титушек», «шунявками» стали неопознанные сотрудники милиции, которую возглавляет генерал-лейтенант милиции Игорь Шуневич.

Как оказалось, белорусы – все-таки немного украинцы. Не так уж отличаются наши нации. И с русскими тоже – не очень отличаются.
Помнится из истории, в январе 1905 года петербургские рабочие шли к царю Николаю II с целью вручить Коллективную Петицию о рабочих нуждах. Против безоружных людей было применено огнестрельное оружие, погибло более сотни человек. Кровавый разгон мирной демонстрации послужил толчком к началу Первой русской революции и получил впоследсвии название «Кровавое воскресенье».

В белорусскую историю день 15 марта 2017 войдет под названием «Кровавая среда». И мое политическое чутье, отточенное за 22 года, подсказывает, что Беларусь – на пороге больших перемен.

2017 год – ведь он все равно семнадцатый…

Кто вчера избивал детей и студентов? 16.03.2017 26

Какие-то очень глупые или очень подлые люди злонамеренно вкидывают в "широкие массы" идею про то, что вчера молодежь избивали российские спецслужбы, а Александр Лукашенко про это "не знал".

Так вот, даже не сомневайтесь. Это были белорусы. Дадада, те самые наши соседи, одноклассники, отцы одноклассников наших детей и мужья наших подруг. Вот те, которые живут рядом - в соседней квартире или на соседней улице.

В 2011 году такие же "люди в черном", на машинах без опознавательных знаков и номеров, похищали и избивали протестующих, пытали, вывозили в лес, сажали в тюрьмы.
А потом оказалось, что ими руководил Олег Гайдукевич, начальник Фрунзенского РОВД, и это были милиционеры.
Их неравнодушные граждане по фотографиям и аккаунтам в соцсетях вычислили.

Поэтому нужно понимать, что приказ разгонять и бить отдал лично Александр Лукашенко. Для сомневающихся есть видео в сети, где он прямым текстом приказывает силовикам "выковыривать изюм из булок". Какие еще нужны доказательства?

Если бы этот разгон и избиение были без ведома Лукашенко, то сегодня были бы очень громкие отставки. Никого из силовиков не сняли, как я вижу. Наоборот, ожидаю наград и повышений.

Если бы тут хозяйничали россияне, то это означает, что Беларусь уже лишилась своей независимости, и мы уже живем в какой-то другой стране. Беларусь, слава Богу, еще есть. Мало того, наконец-то у нас появился белорусский народ.
Тот самый, когда гордишься, что ты - тоже часть этого народа.

Я понимаю, что психика любого человека ищет защиту даже в самых абсурдных нелепостях, люди боятся смотреть правде в глаза.

А правда такова: детей били и топтались по ним белорусские силовики, и приказ на разгон разрешенной акции отдал лично Лукашенко.
И другой правды нет.


«Как Вы лодку назовете» 09.03.2017 2

или почему важно с умом выбирать политические символы

Политический символ – условный образец
важнейших политических идеалов,
важнейшее средство пропаганды и утверждения.
Из словаря.
На общем собрании моя подруга была убедительной и немногословной:
– Нам нужен свой собственный узнаваемый символ.
Например, геккон.
Он – миленький, хорошенький, а главное может лазить
по стенкам и потолку – в общем, с уникальными способностями.
Совсем как мы.
– В Беларуси гекконы не водятся, – засомневалась я.
– Тем лучше! Это не какой-то там аист, который у всех.
Мы будем единственные и неповторимые!

Мы встретились с ней в Минске после ее долгой командировки.
Она хитро подмигнула и поставила картонную коробку на стол:
– Ольга, а ты помнишь, что у нашей организации скоро десятилетие? Я тебе тут кое-какой подарок приготовила. Ты даже не представляешь, какого труда мне стоило его протянуть через все границы…. Смотри.
В коробке сидел… самый настоящий живой геккон в очень плохом настроении и смотрел на меня злыми глазками…

* * *
В вагон я вошла – такая вся из себя дама, в строгом костюме, с деловой прической и на высоких каблуках. Грубая картонная коробка немного портила впечатление и казалась пустой. Геккон в ней уже сделал вид, что умер, потому что я в жарком летнем Минске за встречами и делами я не выполнила один из пунктов пользовательского соглашения – максимально часто брызгать его водой. Воды я с собой не ношу, а из остальных жидкостей с собой были только духи Escada Magnetism, но их тратить на геккона было жалко.
Я беззаботно поставила коробку на стол. Два моих соседа-мужчины уже расположились и пили пиво.
Я окинула их недобрым взглядом: однажды в такой же поездке такой же злоупотребивший явно не «Эскадой» попутчик ощутил некий магнетизм, и всю ночь каждые 15 минут будил меня ради шампанского, пива, водки – предложения следовали по убыванию романтизма в названиях напитков. После той бессонной ночи пьющих мужчин в поездах я недолюбливаю.
Короче, в воспитательных целях я посуровела и мрачно пресекла любые разговоры в целях улучшения будущего процесса сна. Будить меня я им мысленно настрого запретила.
Но не тут-то было.
Разбудил меня резкий, полный отчаяния мужской крик. В женских романах такие крики обычно называются «леденящими кровь».
Мой сосед стоял ко мне спиной и кого-то ожесточенно бил подушкой. Я лихорадочно вслепую зашарила руками по столу – искала футляр с линзами, без них было понятно только то, что в купе кто-то пытается дорого отдать свою жизнь.
Мужчина почувствовал шевеление за своей спиной, обернулся ко мне и предостерегающе крикнул:
– Не двигайтесь, девушка, тут какая-то гигантская ящерица!
– Ой, это мое! Это мой геккон! – пискнула я и сразу же об этом пожалела. По-моему, только врожденная интеллигентность и доброта помешала ему ударить подушкой меня. Желание прибить меня я почувствовала даже в темноте.
– Х-кто это??? – закричал он.
И как оказалось, геккон только притворялся мертвым. У него были далеко идущие научно-исследовательские планы: где-то под Оршей он запросто выбил головой крышку, обрел свободу и вполне себе счастливый пополз куда-то неспешно по своим гекконьим делам. К несчастью, он выбрал путь аккурат по лицу моего соседа, который безмятежно спал и чувствовал себя в полной безопасности от всех гекконов мира в спокойнейшем белорусском поезде «Барановичи-Полоцк». Почувствовав нечто на лице, мужчина решил, что это крыса, и поймав, поднес поближе к глазам, чтобы посмотреть.
А геккон всегда выглядит так, как будто на него упала двухтонная плита, и он под ней уже успел полежать недели две. И в темноте он слегка светится.
Поэтому мой сосед, схватив «крысу», впечатлился тем, как ницшеански на него посмотрело невиданное чудовище. Геккон решил усилить впечатление, распушил свои щеки, высунул язык и зашипел. Мужик дико заверещал и отбросил его куда-то в сторону.
Геккон решил, что ему тут не рады, и сделал очень белорусский выбор для такой небелорусской зверюшки: шустро уполз в соседнее купе через щель в стенке.
Я схватила полотенца, чтобы обмотать руки для защиты от укусов и пошла стучаться к соседям. Кстати, от наших криков там уже проснулись и с тревогой вслушивались, ожидая продолжения. Мои спокойные слова «только не волнуйтесь, у вас в купе геккон» всех очень даже взволновали. В основном потому, что никто не понял, что же это – «геккон». Началась небольшая паника, сопровождаемая попытками одновременной эвакуации из купе нескольких человек при моей отчаянной попытке туда же войти.
Тем временем, геккон торжественно прошествовал по стенке купе, обернулся на зрителей, снова раздув щеки как капюшон кобры, и зашипел.
Тучная дама в ночнушке, зачем-то прихватив с собой подушку, отчаянно заверещала, лихо впечатала меня в стенку и выбежала в коридор. Она начала носиться по коридору, сбив и даже не заметив моего соседа, протоптавшись по нему несколько раз, также вереща и с подушкой, убежала в соседний вагон. Оттуда примчался проводник с огнетушителем, рывком поднял валяющегося мужчину и властно спросил у него: в каком купе пожар?
Уточнив направление, проводник впорхнул в купе сизым голубем, но сразу же споткнулся об меня в интересной позе. Я стояла на коленках, с задранной юбкой, руки согнуты в локтях и обмотаны полотенцами. Видимо, люди на пожаре выглядят слегка по-другому. Проводник завис, засмотрелся на открывшиеся ему виды и, к счастью для меня, забыл нажать на кнопку огнетушителя. Конечно, пена из огнетушителя добавила бы пикантного колорита в ситуацию, но навряд ли бы улучшила наши с гекконом отношения.
Веселье в ночном поезде было в самом разгаре. Самые трусливые удрали в соседние вагоны, откуда потянулись зеваки и любопытствующие. История про убежавшего геккона превратилась в историю про убежавшего дракона и обрастала все более чудовищными подробностями. Самые смельчаки и отчаянные головы наблюдали, как я ползаю на коленях и ловлю чудовище, при этом подбадривали меня свежим матерком и язвили насчет моих скверных охотничьих способностей. Самому геккону вся эта суета казалась лишней, он довольно удачно сменил цвет на веселенький серый – под цвет стенки, сорвав этим дополнительные восторги и аплодисменты группы поддержки. Я понимала, что если я его не поймаю, то он так и останется тут жить. Навсегда.
Эта мысль особенно бодрила проводницу, которая билась об двери купе как рыбка в аквариуме, подбирая особенно яркие выражения в мой адрес, параллельно криками в воздух по одному слову цитируя правила белорусской железной дороги по перевозке животных. Даже не думала, что человек в состоянии наизусть декламировать так много технического текста.
Наконец-то я его поймала и торжественно, сопровождаемая всей толпой, принесла опять в коробку.
Мой сосед пошел к проводнице и скупил все пиво. Спать со мной и с гекконом в одном купе он уже не мог. Мы сидели напротив друг друга, он всю оставшуюся дорогу пил пиво и шепотом причитал, что такая приличная на вид девушка, а возит всякую дрянь, так и до инфаркта недалеко… Мне было очень стыдно, я тяжело вздыхала и только покрепче прижимала коробку с гекконом к своей груди… Мы подъезжали к Витебску, и терпеть оставалось недолго. Сверху раздался сонный голос второго соседа, мужчины, который единственный из вагона, кто проспал всю суету, но сейчас проснулся: «Хватит там шептаться, дайте уже поспать!»

* * *
Моя неугомонная подруга и коллега в ответ на мой слезный рассказ о своих злоключениях этой ночи невозмутимо пожала плечами и философски заявила: «Радуйся, что мы не выбрали своим символом крокодила. Если бы крокодил убежал у тебя в купе, то было бы грустно. Пора бы привыкнуть, что белорусы всегда скандалят по пустякам».
А через какое-то время мы выбрали своим символом зубра…

Две даты одного конца года 08.12.2016 2

Сегодня – исторический день. Советский Союз закончился 25 лет назад, 8 декабря 1991 года, на территории Беларуси, в Беловежской пуще. Наверное, это чем-то символично, особенно если вспомнить, что в 1917 году царь Николай II отрёкся от престола тоже в Беларуси – в своей ставке в Могилёве.


Но я сейчас не об этом. За последние несколько недель мы – белорусское гражданское общество – вспоминаем уже второе событие, которое стало определяющим для новейшей истории нашей страны. 8 декабря 1991 года мы получили реальную независимость – не декларированную (вспомните, что декларации принимались и 27 июля 1990-го, и 25 августа 1991-го, и 19 сентября 1991 года), а настоящую, когда уже никто не стремился сделать Беларусь частью какого-либо союзного образования.


Конечно, сегодня мы понимаем, что это было, скажем так, «обучение плаванию путём бросания в воду». Рядовые белорусы действительно не были готовы – прежде всего, морально – жить в самостоятельном государстве. Не случайно они 8-ю месяцами ранее, на всесоюзном референдуме, проголосовали за сохранение СССР. Ну а белорусские политики если и были морально готовы к независимости, то уж точно не знали, что с ней делать.


Однако у исторического процесса – своя логика. Так что 8 декабря 1991-го мы оказались предоставлены своей судьбе. История дала нам уникальный шанс – но, как теперь понятно, мы не смогли им воспользоваться. Период неопределённости, хаотических движений по построению своей государственности, завершился, можно сказать, трагически – избранием Александра Лукашенко, который уже год спустя остановил всякие демократические преобразования в молодой стране.


И тут мы подходим ко второй дате, которую мы с грустью и досадой вспоминали в конце ноября – 20-летие референдума 1996 года.


Проведенный 24 ноября референдум об изменении конституционного строя стал пиком политического кризиса осени 1996-го – и окончательно остановил развитие Беларуси как современного европейского государства, сделал её одним из мировых изгоев. Да, был ещё всплеск сопротивления общества в 1999 году, были робкие попытки сопротивления произволу в 2001, 2006, 2010 и 2011 годах. Однако гражданское общество было уже намного более слабым. Оно уже не определяло путь развития страны, оно лишь пыталось отстоять остатки своих прав – и чаще всего безуспешно.


Но не случайно в последние месяцы всё чаще звучат рассуждения о том, кто придёт на смену Александру Лукашенко, кто станет то ли «преемником», то ли просто новым президентом страны. Потому что всё – в том числе правление Александра Григорьевича – обязательно заканчивается. И у меня есть ощущение скорых перемен. Четверть века независимости, два десятка лет в «замороженном» состоянии, – Беларуси пора проснуться от сна и начать навёрстывать упущенное.


Впрочем, давайте будем честными сами с собой. Простая смена человека в президентском кресле в лучшем случае ничего не изменит.


Поэтому чтобы, наконец, начали происходить перемены, нам надо прежде всего начать меняться самим. Белорусам имеет смысл отбросить в сторону свою вековую «памяркоўнаць» на грани безразличия и толерантность на грани рабского сознания – и научиться брать свою судьбу в свои руки. Научиться отвечать за свои действия, не перекладывать ответственность на других, не ждать, пока «начальство что-то решит» и даст указания, что делать. Только тогда Беларусь сможет идти вперёд независимо от того, кто именно будет работать на должности президента.


А все мы – станем жить лучше.

Кто и зачем нас всех сделал должниками? 26.10.2016 17

Вы брали деньги у МВФ? Да, лично вы. Нет? Я тоже не брала. И дети мои не брали – маленькие они еще, в деньгах совсем не разбираются. Муж, говорит, тоже не брал. А мы должны – по 1400 долларов каждый. И Вы должны. Хотя и не брали в долг, и с этим МВФом даже лично не знакомы. Но отдавать придется. Потому что чиновники так решили за нас.


Сколько мы все должны и кому?


Чтобы понять, что происходит, надо немного покопаться в цифрах. Но главные из них я приведу сразу, чтобы не томить.

Итак: общая сумма государственного долга Республики Беларусь на 1 августа составила $13,3 млрд. Если разделить на 9,498 млн жителей нашей страны, то получится, что каждый, включая младенцев и стариков, должен по $1400. Уже должен. Прямо сейчас.


Но минуточку, ведь прямо сегодня, в эти дни, белорусская делегация в Вашингтоне ведет переговоры с МВФ о выделении нового кредита в размере 3 миллиардов долларов. Международный валютный фонд готов выделить эту сумму Беларуси, но настаивает на повышении тарифов в ЖКХ и общественном транспорте, либерализации цен, увеличении доли частного сектора в экономике, сокращении финансирования госпрограмм, реформировании государственных предприятий и многом другом.


Кто интересуется экономикой, тот помнит, что Беларусь получила предыдущий кредит МВФ на 3,5 миллиарда долларов в 2009-2010 годах и уже по нему рассчиталась. Новую программу с МВФ на очередные три миллиарда белорусское правительство начало обсуждать в прошлом году – после потепления отношений Минска с Западом. Но стоит ли снова брать в долг, если над нами и без того висят колоссальные задолженности? Кстати, давайте посмотрим, какие именно.


В 2017 году правительству придется заплатить по долгам $4-5 миллиардов. Платить будут, понятное дело, из нашего с вами кармана. Погашать придется не только внешний долг, но и внутренний, и платить проценты по старым долгам. Государственный долг Беларуси увеличился за восемь месяцев 2016 года на 3,2 миллиарда рублей, или на 9,7%, и составил 36 млрд рублей. Внешний государственный долг по состоянию на 1 сентября 2016 года составил 13,3 млрд долларов США, увеличившись с начала года на 896 миллионов долларов (с учетом курсовых разниц), или на 7,2%.


В январе-августе 2016 года привлечены внешние государственные займы на сумму 1.367,0 млн долларов США (800 миллионов долларов – Евразийского фонда стабилизации и развития; 287,9 миллионов долларов – правительства и банков Российской Федерации; 206,8 млн долларов – банков Китая; 70,5 млн долларов – МБРР; 1,8 млн долларов – ЕБРР и СИБ). На погашение внешнего государственного долга с начала 2016 года потрачено уже полмиллиарда долларов.


Получается, что руководство страны действует по принципу финансовой пирамиды: берет новые кредиты, чтобы погашать старые долги. Но насколько устойчивой может быть такая экономическая система? Как указывает кандидат экономических наук Леонид Злотников, если весь консолидированный бюджет составляет 27 миллиардов рублей, то 36 миллиардов долга – очень много. При этом Беларусь в 2016 году взяла внешних займов меньше, чем надо отдавать.


«Но бюджет в 2016 году поддерживался даже не займами, а экспортными пошлинами на нефть, на которых сидит белорусский бюджет. Естественно, бюджет получил хорошую подпитку, которая уменьшается: в 2015 году пошлины за российскую нефть стали впервые поступать в наш бюджет и составили 1,3 миллиарда долларов, а в 2016 году экспортные пошлины на нефть составили около 1 миллиарда, – объясняет Злотников. – Но уже в 2017 году в России поднимают налог на сырьевые ресурсы, поэтому поступления в бюджет от экспортной пошлины уменьшатся. Следовательно, в следующем году нефтяная подкормка белорусского бюджета уменьшится. Скажу больше: нам надо возвращать не только прошлые долги, но и покрывать дефицит текущего счета платежного баланса, который составляет минус 5,7% от ВВП. Правительству нужно возвращать не только внешний долг, но и погашать сложившийся дефицит, который ведет к наращиванию внешнего долга. Мы потребляем больше, чем производит экономика страны, на 1,5 миллиарда долларов. Нам нужно брать новые кредиты, чтобы покрывать прошлые долги, и поневоле надо находить деньги на покрытие дефицита текущего счета».


Поясню, если кто не в курсе, что государство берет в долг и у нас с вами: ежегодно население покупает валютных облигаций на сумму до 300 миллионов долларов, предприятия – на гораздо большие суммы. Последние три года правительство берет у населения и предприятий в сумме около миллиарда долларов в год. Облигации сначала выпускались сроком на полгода, затем – на год, на два – государство всячески оттягивает сроки выплаты по облигациям. А отдавать нужно не только внешние, но и внутренние долги, причем в валюте – облигации-то валютные.


Однако, как считают независимые экономисты, при нынешнем состоянии экономики, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет – долги будут только нарастать. А значит, на каждом из нас – как и на наших детях и родителях – будет висеть еще больший долг. Который не брали ни мы, ни они.


«Строгого понятия «критичности долга» не существует в мировой практике. Есть страны, у которых абсолютный долг на порядки выше, чем у Беларуси, более того, существуют страны, у которых отношение внешнего долга к ВВП в разы выше, чем у нас, – говорит старший аналитик финансовой компании «Альпари» Вадим Иосуб. – Вопрос в том, способна ли страна самостоятельно, без посторонней помощи, обслуживать свой долг. Беларусь не может самостоятельно обслуживать текущие долги без рефинансирования, без привлечения внешних кредитов. Более того, у нас увеличивается отношение долга к ВВП не только за счет госдолга, но и за счет сжатия ВВП в долларовом выражении. По мировым меркам, обслуживание долга нам обходится достаточно дорого; другое дело, МВФ предоставлял кредиты прежде, а возможно, даст и в будущем, не по рыночным ставкам».


По мнению аналитика, стране нужны структурные реформы. «Из постоянного цикла рефинансирования долгов может быть выход лишь в том случае, если глубокие структурные реформы со временем приведут к серьезному росту эффективности экономики. С нынешней экономикой, с неэффективным госсектором, надежд на уменьшение госдолга нет: долги будут только нарастать, в случае, если будет и дальше удастся находить возможность их рефинансировать», – уверен Вадим Иосуб.


Куда пошли деньги?


Все эти многомиллиардные долги, взятые высшим руководством страны еще можно было бы как-то оправдать, если бы мы – все граждане Беларуси – четко видели: взятые деньги пошли на то-то и на то-то. Скажем, столько-то процентов кредита МВФ – на реформирование отечественного «агропромаха», причем вполне конкретным модельным предприятиям – на рефинансирование оборотных средств. А столько-то процентов китайского кредита – на закупку новых турбин для Лукомльской ГРЭС, дело действительно важное. А на, скажем, кредит от ЕБРР были созданы 150 новых рабочих мест в очень уж проблемном городском поселке Свислочь.


Тогда можно было бы как-то смириться – пусть и не с тем, что кредиты брались без нашего ведома, но хотя бы с тем, как они расходовались. Однако подобной информации нет. Взятые кредиты поступают «куда-то в бюджет», который сам по себе прозрачен очень относительно – достаточно вспомнить, сколько в нем закрытых статей, сколько вокруг него внебюджетных фондов и «специальных президентских фондов», которые никем, кроме «семьи», не контролируются. Так куда поступают взятые от нашего имени деньги?

Пока же мы видим даже не реформы, которые могли бы проводиться благодаря взятым в долг средствам, а их отсутствие – и даже хуже. Мы видим, как при «замороженной» экономической системе в Беларуси растет экономическое неравенство среди разных слоев населения. Достаточно посмотреть на исследование «Неравенство в оплате труда в Беларуси: региональный аспект», которое провел эксперт Центра экономических исследований BEROC Олег Мазоль.


«В Беларуси уже несколько лет происходит расслоение населения по уровню доходов. Неравенство начало расти с 2013 года. Уровень зарплат в районах Беларуси все более заметно отличается от среднего уровня. Если в Минске, в областных центрах и крупных городах зарплата не падает или падает незначительно, то в районах она заметно снижается», – говорит ученый.

Это очень тревожная тенденция. Всего несколько лет назад эксперты отмечали как положительную особенность белорусской экономики незначительное расслоение населения по уровню доходов. Однако сегодня разница в уровне доходов не сокращается, а растет, причем все более высокими темпами.


Олег Мазоль предположил, что падение уровня доходов в регионах связано со снижением экономического роста, которое наблюдается в последние годы, а также с рядом особенностей экономической жизни в районах. «Основной источник зарплат в регионах – госпредприятия. В связи со сложной финансовой ситуацией государство не может поддерживать в прежних объемах госпредприятия, у него больше нет возможностей индексировать зарплату», – цитирует эксперта портал TUT.by. В крупных городах поддерживать зарплаты на более-менее высоком уровне удается за счет более развитой и востребованной в них сферы услуг.


Печально, но самый низкий уровень заработных плат зафиксирован в моей родной Витебской области – в двух третях ее районов люди получают низкую или очень низкую зарплату. В целом уровень доходов на моей родной Витебщине на 26,3% ниже, чем в целом по стране.

Это опасная тенденция, и не только в социальном плане. Снижение доходов в регионах ведет к сокращению в них экономической активности. Чем меньше доходы населения, тем меньше потребление, а значит, спрос на товары и услуги. А если нет спроса – не будет и предложения со стороны предприятий. Это означает, что люди будут и дальше сокращать свои расходы либо уезжать из регионов, в которых нет возможности заработать. Такая тенденция будет и впредь провоцировать замедление экономического роста.

Всего описанного можно было бы избежать, если бы деньги, взятые в долг от имени народа, пошли на экономическое развитие, на реформы. Но куда они пошли – неизвестно. Так должны ли мы эти долги отдавать – отдавать деньги, которые не мы брали и не мы расходовали?

Лично я этого делать не буду.

Быть вместе нельзя расстаться 02.02.2016 28

На мой взгляд, отношения России и Беларуси можно сформулировать одной фразой «быть вместе нельзя расстаться». Каждый может поставить запятую в том месте, где считает нужным.


Беларусь сегодня и в принципе за последние 20 лет напоминает женщину, которая просит и получает деньги за обещание выйти замуж у разных женихов. Вот есть главный и денежный жених, есть еще какие-то там не очень главные, но, тем не менее, иногда довольно щедрые. И через 20 лет такой политики мы ожидаемо пришли к той ситуации, когда замуж брать не хочет никто.

Если говорить, например про то, что Европа приостановила санкции в отношении Беларуси только на четыре месяца, это как раз то, назовем так, нежелание «брать замуж», потому что непонятно, что белорусская власть выкинет в следующие пять минут.


Главная проблема европейско-российско-белорусского любовного треугольника в том, что Беларусь должна сама определиться.

Беларусь хочет остаться одна, она хочет строить союз с Евросоюзом, хочет строить какие-то интеграционные процессы с Россией или хочет что-то ещё. Вот этой ясной картинки Беларуси на сегодня, на мой взгляд, у белорусской власти просто нет.


Мое полное выступление в Москве, посвященное теме российско-белорусской интеграции, можно посмотреть здесь


«Наш Дом» и президент Польши: что общего? 06.08.2015 6

Есть идеи, которые просто висят в воздухе.

Судите сами.

13-го июля 2015 в Вильнюсе на конференции «Нашего Дома», посвященной системе военной безопасности Балтийско-Черноморского региона, основным тезисом моего доклада было: «Наши страны относятся к категории государств-потребителей безопасности, которую им обеспечивает членство в военно-политических блоках, таких как НАТО для Литвы, Латвии, Эстонии и Польши, и ОДКБ для Беларуси. К сожалению, после распада СССР не было предпринято попыток реализоватьконцепцию общей коллективной системы безопасности Балто-Черноморского региона. Пока не поздно, необходимо это сделать».

5го августа 2015 года в Варшаве новоизбранный президент Польши Анджей Дуда выступил за создание блока государств от Балтийского до Черного моря.

Приятно осознавать, что хоть с одним президентом у нас совпадают идеи.

Страницы: 1
Читать другие новости