«Он этого заслуживает…» 22.04.2019

Каждый выбирает объект для благоустройства в день, именовавшийся ранее всесоюзным ленинским субботником. Александр Лукашенко выбрал «линию Сталина» -- укрепленный район, через который немецкие танки в 1941 году прошли как горячий нож по маслу. При этом глава белорусского государства обратился к журналистам, словно оправдываясь за то, что имя покойного генералиссимуса появилось на карте суверенной Беларуси: -- Да я не имя Сталина возрождал, хотя и он этого заслуживает. Я возрождал этот объект, который говорит о той части истории, которая была у нас, и которую, к сожалению, на то время неправильно понимали. И не было рядом депутата Марзалюка, который всплакнул бы в умилении. Не было. А жаль. Он ведь тоже историк. О какой именно части истории говорит в приведенной фразе глава белорусского государства? О той, где Верховный Главнокомандующий построил укрепления, никак не соотносящиеся с реальными потребностями обороны? О массовых репрессиях в командном составе Красной Армии? О постыдном пренебрежении данными разведки и последующим предательством тех разведчиков, кто эти данные добыл, зачастую ценой жизни (см. судьбу Рихарда Зорге)? Не знаю. То ли Лукашенко не договорил до конца, то ли журналисты сработали непрофессионально, не задав – даже не попытавшись задать – уточняющий вопрос. Простой вопрос. Как, собственно говоря, правильно понимать ту часть истории. Тогда бы мы услышали нечто достаточно развернутое. Вроде уже однажды выговоренного: -- Не все плохое в вашей стране было связано с Адольфом Гитлером. Ну… Да… Не все концлагеря строил. Дороги тоже. Не все людей в крематориях сжигал. Ленни Риффеншталь вон какие фильмы при нем снимала! Что – всего один? Но зато – какой! Опять-таки, Олимпиада в Берлине при нем прошла. Не сочтите за пропаганду фашизма. Всего лишь развиваю мысль автора высказывания. И вот скажи то же самое лицо все то же самое – о Сталине. Многие ведь аплодировать будут. Субботник на «линии Сталина» -- как продолжение линии Сталина. Линии, направленной на закрепощение крестьянства и физическое уничтожение той его части, которая хотела, умела и могла работать. Линии, направленной на уничтожение той части чиновничества, которое смело иметь какое-то собственное мнение по каким-то отдельным вопросам, -- а в остальном вполне соответствовавшее коммунистической идеологии (даже ей). Линии, направленной на использование рабского труда заключенных. Линии, направленной на безудержное восхваление самого вождя. Линии, направленной на сознательную фальсификацию истории – начиная от истории древнерусских княжеств, через историю Московского царства и Смутного Времени, историю Российской империи – и до истории уже совсем недавней, революции, гражданской, а затем и Второй мировой войн. Фальсифицировать больше Сталину жизни не хватило. Или – не так? Нет, не так. А тогда – как? Как будет правильно понимать слова, сказанные в день зачистки национальной памяти? Что-то подсказывает мне, что первое лицо нашего государства не поедет 1 сентября в Варшаву по приглашению президента Польши как раз по этой причине. Приехать 1 сентября в Варшаву – значит, признать, что именно в этот день в 1939 году была начата Вторая мировая война, в развязывании которой Гитлер и Сталин сыграли примерно одинаковую роль. То, что одно чудовище потом попыталось сожрать своего партнера по открытию всемирной бойни, вовсе не смягчает ситуации, тем более – в глазах поляков. Для них вдохновители Катыни и Хатыни уж точно стоят на одном уровне неприемлемости. Им, потомкам расстрелянных под Смоленском и сгоревших в бойне Варшавского восстания, не расскажешь о том, что они неправильно понимают ту или иную страницу истории. Они как раз все правильно понимают из того, что касается Гитлера и Сталина. Расхождения начинаются потом, когда оценивают поведение собственных деятелей прошлого. А в этом польская нация совершенно едина. Никто не вынуждал главу белорусского государства ехать на объект, связанный с именем Сталина. Уж если хотел, мог съездить на другой объект. Да, я о Куропатах. Вы ведь хотели навести там «порядок»? И даже навели? Вот, поедьте туда, нанесите, как говорится, последний штрих рукой мастера – и дайте интервью на фоне построенного по вашему личному указанию мемориала. Цветочков не хватает? Вот, посадите там цветочки – не все же Северинца сажать. А потом все то же самое, о неправильной оценке личности того, чьим преемником вы себя считаете, и сказали бы. Там. На фоне могил людей, убитых по его приказу. Оно бы как-то иначе прозвучало. Меньше вопросов вызвало бы. И – да, кстати. Я в чем-то согласен с Александром Григорьевичем. В том, что имя Сталина нельзя вычеркивать из нашей исторической памяти. Он этого заслуживает.

Как мало нужно для счастья... 06.12.2018

Белорусскоязычное выступление Сергея Румаса на церемонии «Звездный матч – 2018» вызвало у прессы эмоции, не скажу, чтобы граничащие с восторгом, однако обозначившие очередной приступ доброжелательности к главе правительства. Некоторые журналисты даже начали подсчитывать, кто из премьеров вообще публично говорил на белорусском языке. Собственно говоря, именно этот подсчет меня несколько и смутил. Дело не в цифре: четверо из десяти (то есть, очевидное меньшинство). Дело в принципе. Как мало, оказывается, нужно сегодня для нашего счастья – просто чтобы умный человек «по бумаге» выступил на государственном языке, символизирующем принадлежность к титульной нации. И даже вот торжественно анонсировали: премьер-министр и руководитель федерации футбола… Стоп. Остановимся и задумаемся. Кто же из двоих этих функционеров – высокопоставленный спортивный или еще более высокопоставленный государственный – заговорил на белорусском языке? То есть, не нужно меня убеждать в том, что он у нас один в двух лицах, ибо это, как говорится, и ежику, рекламирующему в минском метрополитене мебельные салоны, понятно.  Но у одной биологической особи может быть несколько совершенно различных политических функций. И от премьер-министра Беларуси я пока выступления на белорусском языке не слышал. Он ведь не депутатам отчитывался о проделанной работе, не правительственную программу обосновывал, не заседание правительства вел и даже не давал комментарий белорусскому (да, будем считать, что белорусскому!) телевидению, выйдя из кабинета президента. Он приветствовал собравшихся именно как глава футбольной федерации. Вот этому спортивному чиновнику (Сергею Николаевичу Румасу) и должны быть выражены полное наше почтение и симпатия. А премьеру (тоже Сергею Николаевичу Румасу) по языковому признаку пока симпатизировать не за что. Он знание языка (по бумажке ли, без таковой) не продемонстрировал. И в этом отношении гораздо более симпатичен поступок другого государственного мужа, я бы даже сказал – одного из столпов белорусской спортивной власти – министра спорта и туризма Сергея Ковальчука. Бывший сотрудник Службы безопасности президента, военнослужащий, как говорится, до последней клетки костного мозга, выходит на трибуну и начинает говорить на белорусском языке без бумаги. То есть, Румасу текст подготовили, а, стало быть, это был вполне предусмотренный и продуманный шаг. А Ковальчуку никто ничего не готовил, и вряд ли аппарат БФФ (или все-таки – Совета Министров?) согласовывал с ним лингвистические вопросы. Так что для Сергея Михайловича случившееся, скорее всего, было сплошной импровизацией. И он с нею справился. Понятно, конечно: выступай на этой церемонии Сергей первый (который Николаевич) на русском языке, так и Сергей второй (который Михайлович) не вспомнил бы в сложившейся ситуации о существовании Богдановича и Короткевича (мало того – о ужас! – языке Позняка и Некляева). Чиновники у нас народ пуганый, передвигается либо табунами, либо небольшими группами и ориентируется преимущественно на мнение вожака. В данном случае роль вожака играл глава правительства, так что члену правительства довелось на ходу приспосабливаться к новым условия. Я думаю, что одного совещания, проведенного главой Совета Безопасности (а таковым у нас по должности является вовсе не государственный секретарь, а, простите за режущее слух словосочетание, действующий президент Национального Олимпийского Комитета) на белорусском языке, было бы вполне достаточно, чтобы половина чиновников страны завтра же на нем заговорили. Вторая половина при этом вышла бы из отпусков, отгулов и больничных послезавтра специально для того, чтобы так же публично продемонстрировать его знание. При этом всем было бы абсолютно безразлично, проводит ли глава НОК на белорусском языке заседание Совета Безопасности или заседание Национального Олимпийского Комитета. Эффект был бы приблизительно одинаковый. И я представляю, как счастливо было бы все демократическое сообщество. Кроме меня. И не потому, что я не умею говорить на белорусском языке. Умею. Просто мне бы еще нормальную экономику и приемлемый для мыслящего человека уровень демократии. Вот тогда и я был бы счастлив. Но если вам, друзья мои, для счастья достаточно выступления главы правительства на футбольной церемонии на белорусском языке и по бумажке, то я готов подождать и остаться в меньшинстве.

Переход границ с наступлением на грабли 16.07.2018

Не пугайтесь: я о Куропатах. Можно было бы, конечно, произнести громкие слова вроде «Жребий брошен, Рубикон перейден, корабли сожжены» -- но как-то не хочется. Вся эта античная завоевательная риторика к делу отношения не имеет. Налицо – аналог событий гораздо более близких к нашему времени. Помните, Высоцкий пел: А в это время Бонапарт Переходил границу. В прекрасной биографии Наполеона, написанной Жаном Тюларом, особо обращается внимание на деятельность императора Франции в сфере обеспечения собственности буржуазии после французской революции. Наполеон понимал: третье сословие сразу потеряет свою революционность, когда обретенная ею недвижимость получит гарантии невозврата к прежним владельцам-аристократам. Все, друзья, они – хозяева жизни! Я уже писал о том, что постановка вопроса Павлом Северинцем – дескать, забирайте в трехдневный срок свой ресторан и п…дуйте от Куропат подальше – не действует. Наоборот! Революционность настроений господина Зайдеса в деле защиты его собственности только возрастет. И выиграть борьбу с Северинцем он может единственным способом – максимально обострив ситуацию, выведя пикетчиков из процесса мирного противостояния в поле, в котором действует уголовное законодательство. Даже переговоры с председателем БНФ Рыгором Костусевым (птичка Божия, что с него возьмешь?) были использованы Зайдесом для максимальной концентрации ресурсов для нападения на нападающих. Дескать, вот, мерзавцы, вы там бросаетесь под колеса моих посетителей – а я вас за это в угол загоню, и милиция протоколы на вас составит! Обе стороны противостояния перешли границу, за которой переговоры становятся невозможными без потери лица. Ни Зайдесу, ни Северинцу отступать некуда. Все тот же Бонапарт всей своей судьбой доказывает: можно проиграть сражение или даже кампанию (как было, например, в Египте), но вот отступать, потеряв лицо, нельзя – ты потеряешь вместе с ним и все, за что борешься. И если у Северинца какой-то запас политической прочности еще остается (его сторонники объединены не столько общим лидером, сколько, в данном случае, общим коллективным оппонентом, и владелец «Поедем Поедим» -- всего лишь мелкая сошка – простите, частица этого коллективного оппонента), то Леониду Зайдесу в данной ситуации просто не позавидуешь: отказавшись от борьбы, он теряет все. То есть, вероятно, не всю собственность, но раненого волка с радостью в этой стае добьют свои под крики «Акела промахнулся!» Особую прелесть придает событиям последних дней, когда пикет перерос в рукопашную, визит Александра Лукашенко в Москву. У нас ведь многие радикальные решения принимаются в момент отсутствия главы государства. Я понимаю, что память у меня замшелая, новое поколение многого не помнит, но я-то помню, как Александр Григорьевич, разрешив правительству во время его отъезда в Сочи начать экономические реформы, вернулся из Сочи и начал требовать остановить рост цен хотя бы на творожок. Цены все равно выросли, это неизбежно, но у главы государства оставалась возможность сочувственно качать головой, отвечая на вопросы огорченных трудящихся: -- Ай-ай! Что вы говорите? Но вы же понимаете – меня не было. Это все правительство, Чигири с Богданкевичами… Вот я их… И пипл, как говорится, хавал. Вот и сейчас: кот из дома – мыши в пляс. Ах, Александр Григорьевич, простите, эти дебилы, б…дь, сами тут под колеса бросаться начали – так мы их эвакуировали, чтобы они не покалечились… Именно так ведь было с «эвакуацией» депутатов от оппозиции, голодавших в 1995 году в знак протеста против референдума. Ни взрывчатки, ни звонившего с предупреждением о ней, миру и обществу потом не предъявили, а побои на теле депутатов… Ай-ай, мы же их спасали, сволочей, они бы все там и взорвались… Только сейчас тоньше будут действовать, деликатнее. Дескать, ну, господин Зайдес, давайте сейчас, за свой счет установите там, рядом с принадлежащим вам объектом общепита, этот… как его… мемориал! Во! Не можете? Ну, скиньтесь с кем-нибудь благонадежным. Ферштейн? И Костусев тоже рад будет. Как же – приобщился! Мне кажется, обе стороны понимают (или догадываются), что будет примерно так. И, думаю, это был бы, как ни странно, вполне приемлемый для них вариант. Но пока для всех наступать на грабли проще, чем отступить хотя бы позиционно и найти некое подобие мира и единства. А что грабли по мозгам брякнут… Ребята, голове не больно – там у них не мозги, там у них кость!

Людоеды не бывают вегетарианцами 19.05.2018

Два уважаемых медиа, с которыми я сотрудничаю, отказали мне в возможности опубликовать этот текст. Но он имеет для меня принципиальное значение. Поэтому я размещаю его здесь, используя право, предоставленное мне когда-то Павлом Шереметом.
10 мая на сайте «Белорусский партизан» в блоге бывшего депутата Верховного Совета 13-го созыва Павла Знавца (члена Белорусской социал-демократической партии). Товарищ Знавец пытается убедить нас в том, каким замечательным человеком был … Вильгельм Кубэ, генеральный комиссар Вайсрутэнии в 1941—1943 году. Цитирую: «У 1997-м годзе падчас  гутарак з Антоном Шукелойцам я канчаткова пераасэнсаваў сваё стаўленне да асобы Вільгельма Кубэ. І з тае пары лічу яго адным з тых, хто ўнёс найвялікшы ўклад у нацыянальнае станаўленне беларусаў як нацыі. У надзвычай жорсткіх і бесчалавечных абставінах 2-й сусветнай вайны». Ссылка на Антона Шукелойца показательна и закономерна: «Ён асабіста ведаў Вільгельма Кубэ і працаваў з ім у 1941-1943 гг.». Это –очевидец, мнение которого должно было бы стать авторитетной преградой на пути любого оппонента товарища Знавца: дескать, вас там не было, а Шукелойц был, ему лучше знать. Меня там, в том времени, действительно не было. Но некоторые сомнения по поводу вклада высокопоставленного чиновника нацистской Германии в национальное становление белорусов у меня возникают. «Прафесійны журналіст і хрысціянскі дэмакрат па свайму светапогляду Вільгельм Кубэ дазваляў сабе спрачацца наконт антрапалагічных характарыстык і арыйскага паходжання беларусаў з галоўным ідэолагам Трэцяга Рэйху Альфрэдам Розенбергам», -- пишет, например, товарищ Знавец. То есть, теория Розенберга не оспаривается ни самим Кубэ, ни его социал-демократическим поклонником. Полемика лишь о том, куда относить белорусов – к низшим расам, обреченным на полное уничтожение, или же к тем, кому позволено плодиться и размножаться. «Вільгельм Кубэ за тыя два гады, што ўзначальваў  грамадзянскую нямецкую акупацыйную адміністрацыю Беларусі, не прапусціў аніводнае тэатральнае прэм'еры!   Акрамя тэатра ў 1941-1943 гг.,  дзякуючы В. Кубэ і бургамістру В.Іваноўскаму,   практычна  ўсе навучальныя  ўстановы  ў  г. Мінску (Менску) функцыянавалі і працавалі  па-беларуску (з вывучэннем, зразумела, нямецкай мовы як мовы краіны-акупанта)». Моя мать, в 1942 году увезенная на принудительные работы в Германию, конечно, должна была бы это оценить, но, к сожалению, ее мнение о деятельности «гражданской немецкой оккупационной администрации Беларуси» несколько отличалось от оценок, даваемых спустя семьдесят пять лет после гибели Кубэ его горячим социал-демократическим поклонником. Как и мнение всей моей семьи: у бабушки, кроме моей матери – старшей дочери, было еще четверо детей, и их рассказы я тоже помню. «Наколькі гэта было магчыма ў тых ўмовах, Кубэ адстойваў права на жыццё для беларускіх габрэяў,  якія падлягалі татальнаму знішчэнню. І якіх толькі ў Мінску ў 1941-м жыло звыш паловы ад агульнай колькасці насельніцтва беларускай сталіцы». Я не являюсь знатоком демографии Минска, в том числе национального состава жителей столицы к началу войны, однако хотелось бы, чтобы, корректности ради, товарищ Знавец привел и другую цифру: сколько евреев жило в Минске в 1943 году – до 22 сентября, когда Кубэ был взорван. Я не утверждаю, что подобные оценкам Знавца позиции разделяет вся партия, членом которой он состоит. Во всяком случае, многие социал-демократы, насколько я знаю, далеки от мысли, что есть повод для спора – «хто ён ёсць для Беларусі: вораг народа ці герой Беларусі». «Ён» -- Вильгельм Кубэ, не Павел Знавец, разумеется. Но товарищ Знавец не будет оспаривать, что благодаря пакту Молотова – Риббентропа территория Беларуси увеличилась за счет присоединения западных регионов. Однако он не говорит о том, что и Молотову с Риббентропом, а заодно и видному деятелю РСДРП Иосифу Джугашвили тоже нужно выписать свидетельства об их вкладе в развитие белорусской государственности. А почему? Логика ведь та же самая. Однажды получилось так, что на каком-то торжестве у нас дома оказались видный деятель белорусской литературы и германский дипломат, с которым мы дружили. Поэт начал тост во славу белорусского языка и заговорил о том, что школы с белорусским языком обучения впервые появились на наших землях в 1918 году. Дипломат наклонился ко мне: -- Слушай, он что – сейчас заставит нас пить за светлую память фельдмаршала Гинденбурга? -- Все может быть… Дипломат прервал тостующего, заявил, что посольство не несет ответственности за деятельность оккупационной администрации, и поднял тост за процветание белорусской литературы и за развитие отношений между демократической Германией и суверенной Беларусью. За это мы и выпили. Я не готов пить за память не только Гинденбурга, но и Кубэ, и Сталина, чей вклад в судьбу моей страны и моего народа для меня несомненен. Когда я вспоминаю о Сталине, я вспоминаю своего двоюродного деда, расстрелянного, судя по опубликованным базам данных, в 1938 году в Казани; родственников моей жены из Койданова, уничтоженных лишь за то, что один из них был водителем объявленного «врагом народа» совслужащего. Я вспоминаю Куропаты, Соловки и Катынь, таблички «Последний адрес», о которых у нас говорят значительно меньше, чем о «Бессмертном полке», но которые устанавливаются по всей России несмотря на молчаливое неодобрение властей – а у нас никто так и не вышел с подобной инициативой. Когда я вспоминаю о Кубэ, я вспоминаю о Хатыни, сожженной в марте 1943 года – при его жизни и управлении Беларусью. Мне этого достаточно, чтобы сформулировать свое к генерал-комиссару отношение. Кто-то – как, возможно, товарищ Знавец – сочтет, что Хатынь – всего лишь продукт советской пропаганды. Но там и прочие сожженные белорусские деревни увековечены, с датами их уничтожения. И публикацию текстов, анонсируемую статьей видного деятеля белорусской социал-демократии на сайте под названием «Белорусский Партизан», да еще и 10 мая, считаю также, мягко сказать, исторической бестактностью. И сталинский, и гитлеровский режимы являлись для Беларуси одинаково людоедскими. Утверждать, что «героем Беларуси» -- пусть даже утверждать это в полемическом тоне, провоцируя нас всех на осмысление истории – является человек, в годы правления которого шел геноцид жителей нашей земли, значит, утверждать, что людоеды бывают добрыми вегетарианцами. Не бывают людоеды вегетарианцами – они просто бывают сытыми, готовыми до поры наблюдать, как пасутся в загоне те, кого они со временем все равно сожрут. И рассуждения о разногласиях между казненным агентами НКВД Вильгельмом Кубэ и казненным по приговору Нюрнбергского трибунала победителей Альфредом Розенбергом – это рассуждать о разногласиях двух людоедов по поводу очередности подачи блюд на их пиршество. Кубэ считал, что белорусов можно оставить на десерт – вот и вся разница. Товарищ Знавец, вероятно, польщен тем, что при формировании меню господином Кубэ лично ему, Павлу Знавцу, была бы уготована роль тирамису. Его право.

Девяносто девятый медведь 13.10.2015 8

Охотник в «Обыкновенном чуде» гениального Евгения Шварца, как известно, убивает 99 медведей, а на сотого времени у него попросту не хватает: ему приходится дальше воевать уже не с медведями, а с завистниками, и доказывать им собственное величие. Девяносто девятый медведь убит. Сейчас началась война с завистниками: сбор грамот, рукопожатий, публикация многочисленных сэлфи на фоне убитого медведя и заявления о собственной правоте, единственной и несомненной.
Это я не о штабе Татьяны Короткевич, не о Владимире Мацкевиче и даже не политических эмигрантах, успешно рулящих революцией и бойкотом из счастливого европейского далека. Это я обо всех нас. В условиях, когда реальный политический процесс в Беларуси так и не начинался, а его имитация закончилась до начала нового «предвыборного сезона», вместо стрельбы по медведям началась охота на бывших, настоящих и, возможно, будущих союзников. Старые раны ноют, новые кровоточат – спать невозможно. Кто не понял, о чем я -- воспользуйтесь фейсбуком.
Переход от отстаивания общих интересов к решению узкопартийных, а иногда и просто групповых задач, -- вот та проблема, которая сегодня остается для белорусской оппозиции главной. Не предательство «Говори правду» и БНФ, а шкурные интересы сначала лидера ОГП, потом «Справедливого мира», потом… -- помешали собрать Конгресс, главной целью которого могла и должна была стать демонстрация оппозиционному сектору общества единства оппозиции. Это было главное, чего от нас ждали: договоритесь!.. И сейчас просто бессмысленно оправдываться и объяснять вслух причины происшедшего – все замараны, от всех пахнет достаточно дурно.
Единственное, что может спасти всю оппозицию, это решительные, простите за иностранщину, реструктуризация и ребрендинг. Даже самые устойчивые и вчера еще рейтинговые названия партий, вроде «Белорусского народного фронта», превратились в гирю на ногах нового поколения, позиционируя его как маргиналов и неудачников (см. недавний текст Ивана Шило). От улыбающихся лиц бессменных лидеров в победных рамочках тошнит, вероятно, даже их самих, так что трудно понять, как Анатолий Лебедько еще бреется (скорее всего, не глядя в зеркало). Впрочем, автора этого текста тошнит уже и от собственной многолетней писанины на эту тему: все равно не в коней корм. Тем не менее, тошнит -- не тошнит, а вывески и политических девочек менять надо.
Если правящий режим имеет гарантированных внешних доноров (а теперь их может стать значительно больше), то наша проблема – в отсутствии донора внутреннего. Дело не в деньгах. Дело в притоке новых молодых идейно (не финансово, подчеркну – идейно!) мотивированных сил. Если их не будет, то все окажется совсем хреново. Всем придется переквалифицироваться – включая Алексея Янукевича, который, в отличие от предшественников, по итогам этой кампании даже моральной победой похвастаться не может. Нет ее – моральной победы. Ни у кого нет. Люди, которые начнут доказывать мне обратное, пусть идут на сцену играть роль Охотника в «Обыкновенном чуде» на сцене самого плохого из наших провинциальных театров. Там неискушенный зритель, быть может, поверит в убитых вами медведей. Я -- не верю.
Разбор полетов, конечно, провести нужно было бы. Но – без политиков. Эти глухари только самих себя и слышат. Обсуждать если что-то и следует, то уже не нравственные основания прошедшей кампании: все по этому вопросу сказано друг другу. Разговаривать нужно технологам и аналитикам, причем без журналистов, диктофонов и айфонов в руках. Однако силы, заинтересованной в таком разговоре, я не вижу: ни один донор не согласится оплатить даже кофе на посиделках, по итогам которых ему скажут, что он был идиотом и потратил в ходе этой кампании деньги впустую. А было ведь именно так. Стало быть, и организовать разговор – некому.Что делать тем, кто ребрендингу не подлежит.
Можно поступить так, как поступает у нас на глазах Александр Милинкевич – вновь мигрировать в структуры гражданского общества. Как поступил Винцук Вечерко – уйти в популяризаторство. Кто еще в чем-то соображает – уйти в науку и педагогику. Там пока бродят медведи, и охота на них, возможно, не будет нам воспрещена. А девяносто девять медведей на новой площадке еще нужно попытаться завалить. Вся жизнь впереди – хоть в чем-то…

Сейчас выборы действительно ничего не решают… 04.08.2015 9

Ирина Халип призвала Анатолия Лебедько снять свою кандидатуру: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают. Алексей Янукевич призвал кандидатов не снимать свои кандидатуры: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают.
Оба они правы, когда говорят, что главное – тот месседж, который посылается обществу. Проблема в том, что единственный месседж, который белорусская оппозиция в состоянии сегодня послать обществу, в том и заключается, что выборы ничего не решают.
Всякая публичная кампания – «о чем-то». Лукашенко ведет кампании внятные. 1994 год – о борьбе с коррупцией и чистоте власти. 2001 год – о построении социального государства. 2006 год – о хрустальном сосуде, который нельзя разбить. 2010 год – о том, что 500 долларов будет у каждого. Сейчас, в 2015 году, о том, что Беларусь – все-таки не совсем Россия и совсем даже не Украина.
И его электорат все время слегка, чуть-чуть, но реструктурируется. В 1994 году это городские сумасшедшие (их было очень много), невостребованные идеалисты (сам был таким) и прагматичные циники. 2001 год – те, кто поверил в кредитную политику, в запущенные заводы, в бесконечный кошелек государства. 2006 год – те, кто испугался, что будет хуже. 2010 год – те, кому стало жить хорошо. И 2015 год – опять те, кто боится -- и Майдана, и «вежливых зеленых человечков» одновременно. Чего ждали от оппозиции? Не от прошлой – от нынешней. Да, внятного сигнала: альтернатива существует. И – сколько альтернатив? Три? Пять? Пять плюс кот Барсик?
Альтернатива ведь не в том, что вы назовете программу красивым слоганом. Не в том, что вы будете стоять на пикетах под флагами. Если бы дело было только во флагах, 25 марта на улицу выходили бы сотни тысяч, а число публично празднующих День Воли сокращается год от года. Значит, дело не в флагах.
В том, что вы будете говорить на белорусском языке? Ну, Лукашенко сказал, что он в семье (из двух человек) все чаще говорит на белорусском языке. Стал ли он от этого альтернативой собственному курсу, который проводил двадцать один год? Не думаю. Для того, чтобы понять, что должно быть альтернативой, нужно ответить на вопрос: альтернативой – чему? Тогда понятно, чего ждут те немногие, кто все еще готов голосовать за вас. Не за «не Лукашенко» -- эти социологические хитрости оставим социологам – конкретно: за оппозицию.
Сегодня власть – реальная сила. Не Лидия Ермошина голоса считает – генералы Шуневич и Вакульчик. Избиратели это хорошо понимают, не нужно считать их глупее себя. И альтернативы ждут именно силе – вернее, тому насилию, которое присвоило себе легитимность.
От оппозиции ждут, что она способна ему противостоять, и противостоять эффективно. Нет, не битьем стеклянных дверей в Доме Правительства. Способна противостоять интеллектуально, морально, организационно.
Вот почему план объединения оппозиции вокруг Николая Статкевича мог стать таким месседжем – о единстве и о внутренней силе. И тут вопрос был не в том, зарегистрируют или не зарегистрируют. Была бы единственная реальная оппозиционная инициативная группа – зарегистрировали, нашли бы и законодательную норму, и повод. Но нужно было озвучить это именно как объединение – через Конгресс.
Когда я читаю сегодня блоггера, аплодирующего «ребятам, сорвавшим Конгресс», я понимаю: аплодируют генералы Шуневич и Вакульчик. Аплодирует власть. Форма послания о наличии единой белорусской оппозиции существовала в наших условиях только в виде Конгресса. "Ребята, сорвавшие Конгресс", без всякой помощи со стороны власти, хотя в ее интересах, доказали: оппозиции нет. Когда я читаю сегодня интервью начальника штаба одного из кандидатов, откровенничающего – мы только тренируемся! – я понимаю: избирателю говорится, что оппозиции нет вообще. Нет и не было. Нет политической силы – есть бригада спринтеров, раз в пять лет бегающих на короткие дистанции. Вот и этот сезон – только тренировка. А до этого тренировкой были парламентские выборы. А до этого – местные выборы. Или – наоборот? Сначала местные, а потом парламентские? И на всех них задачей было одно – обозначить альтернативу? Какую альтернативу? Она что – поменялась за эти годы? Была альтернативой рыночная экономика, а стала плановая? Был суверенитет, а теперь – за вхождение шестью губерниями?
Когда я читаю текст демократа первой волны – еще горбачевской эпохи – поддразнивающего сторонников бойкота (дескать, вас нет, а мы – есть), в голову приходит мысль о сезонных овощах, которые обрели голос: вас нет, а мы, лучок зеленый, редисочка красная, а то и бело-красная, взошли всем на радость – а что потом нас не будет, так мы, съеденные властью, этого не увидим. Так ведь и майские жуки не знают, что именно случится в октябре. Так есть ли вы? Или единственная альтернатива – альтернатива постоянно тренирующихся в полетах майских жуков, перестающих существовать по окончании сезона?
Сейчас можно до бесконечности спорить, хороша идея бойкота или плоха, хорошо участие в выборах или плохо. Проблема в том, что спорили о сценарии Конгресса, просчитывали, у кого будет большинство, а альтернативу не построили. Потому что альтернатива – это сила. Это не сэлфи кандидата с татуированной журналисткой на городской улице. Не значок, подаренный другому журналисту в обмен на подпись. Это наличие единой цели, единого плана, единого центра, принимающего решения.
Коллеги, вы бы договорились, о чем вы ведете кампанию – о том, что есть выбор без выборов? о том, что мы вышли на улицы и нас не побили, а мы сказали о существовании политзаключенных и даже майку надели? наконец, о том, что сейчас мы тренируемся, а уж потом? Если бы вы все хотя бы говорили одно и то же – может быть, вас бы услышали те десять – двенадцать процентов, на дележку которых милостивой рукой генералов Шуневича и Вакульчика вы рассчитываете. Но вы даже об этом не договорились. И уже не договоритесь. Сейчас вы упрекаете сторонников бойкота: мы есть, а вас нет! И тех, и других – нет. Были бы, если бы Конгресс выдвинул единого кандидата с реально единым планом и правом единоличного принятия решений. Шел бы до конца – он бы отвечал, снялся бы – он бы отвечал. И его инициативная группа знала бы: это – то решение, за которое голосовал Конгресс. За единую и единственную тактику при общей стратегии. Силе должна противостоять сила, плану – план. И те активисты, о мнении которых блоггеры из клаки генералов Шуневича и Вакульчика сегодня так пекутся (дескать, бедные, почувствовали бы себя обманутыми!), как раз все бы поняли. Поняли бы. Видели бы – оппозиция едина и знает, что делает. И верили бы ей. Это и был бы месседж. Сильный месседж, обращенный в будущее. Потому что если договорились, значит, верят в победу и знают, как ее достичь
После того, как единство не было достигнуто и не было формализовано в виде единого кандидата и его штаба (пусть даже кандидат сидит в колонии, а его заменяет дублер), все становится бессмысленным – и бойкот, и участие. Потому что доказать результативность и того, и другого те, кто выступают от имени оппозиции, смогут лишь донорам, и так нуждающимся в оправдании списанных средств. Оправданием могли бы стать истинные цифры, но от генералов Шуневича и Вакульчика в ближайшие пять лет оппозиция (вернее, то, что от нее останется) их не узнает.
Все становится бессмысленным, потому что – ни о чем.
Именно отсутствие единства обрекает Запад на признание этих выборов. Признание неизбежно даже в том случае, если все кандидаты завтра снимутся. Но мы знаем: не снимутся. Разве что таинственная брестчанка, от которой весь мир ждет спасения. Не ссорьтесь, господа. Незачем, потому что – не о чем.
К тому же, вы всё уже решили до выборов. Мы проиграли.Все.

О поколениях в белорусской политике и политике ОНТ 27.07.2015 2

Тут, говорят, канал ОНТ радостно процитировал интервью Александра Федуты, заявившего, что поколению Анатолия Лебедько нужно уходить из политики.
Господа, ну вы бы хоть немного считать научились! Если говорить о политических поколениях, то Анатолий Лебедько принадлежит к тому же поколению, что и Александр Лукашенко. В одно время в парламент попали. Причем Лукашенко вошел в политику даже несколько раньше -- пытаясь сражаться с Вячеславом Кебичем за мандат народного депутата СССР.
А сохранился Лебедько, судя по фотографиям, даже несколько лучше хозяина ОНТ.
Так что, ребята, не хрен мысли искажать. Все вместе, во главе с Лукашенко и Лебедько, торжественно -- желательно, не дожидаясь первых аккордов марша Шопена -- уходим на свалку белорусской истории. Но -- вместе с Лукашенко. Как же без него? Он и здесь должен быть первым.
Помните, когда хоронили Героя Беларуси Евгения Миколуцкого? Он тогда, если мне память не изменяет, сказал, что на месте Миколуцкого должен был быть он. Или даже чуть раньше об этом сказал? Не помню. Но помню, что покойнику он в тот момент явно позавидовал.
Вот и здесь дорогу Григорьевичу не перебегайте. Он первым пойдет, а уж мы с Лебедько -- за ним.

СИКОРСКИЙ УХОДИТ 11.06.2015 3

Уходит в отставку председатель польского Сейма. Это внутреннее дело Польши.
Уходит из большой польской политикиРадослав Сикорский. Это событие международного значения.
Было понятно, что переход Сикорского с поста министра иностранных дел в кабинет спикера Сейма Польши – всего лишь первый шаг к его уходу из польской политики. Претендент на пост президента Польши, в качестве такового одно время выступал Сикорский, не совершает таких «рокировок» при условии, что действующий глава государства в выборах будет участвовать.
Коморовский в выборах участвовал – и проиграл.
Сикорский проиграл несколько раньше. Связав свою политическую судьбу с «Гражданской платформой», он стал заложником этого решения. В качестве министра иностранных дел он принял на себя личную ответственность за все те ошибки, которые, по мнению польского избирателя, совершало правительство Дональда Туска на международной арене.
Есть много поводов для критики Сикорского как инициатора проекта «Восточное партнерство». Свое мнение по поводу этой мертворожденной программы я высказывался неоднократно, в том числе в польской прессе. До сих пор я убежден: принятое тогда с подачи Сикорского и Бильдта половинчатое решение о судьбе новых соседей Европейского Союза во многом обусловило и кровавую развязку Евромайдана в Киеве, и аннексию Крыма, и войну в Донбассе. Танец по принципу «шаг вперед и два назад» хорош в кулуарной дипломатии, но не в публичной международной политике, где подобные маневры лишь способны разъярить медведя, вовсе не сидящего в клетке.
Но нужно отметить другое: Сикорский последовательно выступал в поддержку суверенитета Украины и Беларуси. Сикорский делал все, чтобы максимально сблизить наши страны с Европой, и прилагал серьезные усилия для поддержки демократических сил Беларуси. В том числе – для освобождения политзаключенных.
Мне скажут: такова была позиция Польши.
Я скажу: такова была, есть и, надеюсь, будет позиция Польши. Но длительное время эту позицию формировал и озвучивал Радослав Сикорский.
Спасибо ему за это.
Остальное – внутриполитический польский вопрос.

Только бойкот! 07.03.2015 7

Я тут прочел на "Белорусском партизане" новостьо едином кандидате от "Народного референдума".
Нет, теперь уж точно - только бойкот!

О тактике генерала Пфуля 19.11.2014 2

Не буду критиковать подписание пятью субъектами «семерки» в муках рожденного ими регламента выдвижения кандидатов в делегаты Конгресса демократических сил. У меня есть свое видение того, как это должно было осуществляться, и, как и всякая схема, лишенная внутренней устойчивости и прозрачности, подписанный многовариантный документ просто не может меня удовлетворить. Но это, как говорится, -- мои проблемы. Сейчас несколько слов об общих проблемах.
Тут Анатолий Лебедько заявил, что не видит ничего страшного в том, что оппозиция пойдет на выборы несколькими колоннами. Хождение это мы видели. В 2006 году. Тогда одна колонна пошла к Вечному огню цветы возлагать, а вторая, как говорят, -- и вовсе на Окрестина. Говорят, до сих пор не встретились. И в 2010 году видели. Правда, там и вовсе речь шла не о хождении колоннами, а о тараканьих бегах кандидатов, каждый из которых был уверен, что именно он и есть – самый усатый. В хождении колоннами и вправду нет ничего страшного. Но лишь тогда, когда ими управляют из одного штаба, принимающего обязательные для всех решения. Тогда можно сформулировать общую цель, утвердить общую тактику, наметить маршруты, обеспечить подвоз необходимого оснащения. Иначе движение колонн, сколько бы их ни было, превращается в состязания по массовому бегу, когда одна группа бегущих мешает другой, потому что пытается обогнать ее любой ценой. В условиях, когда даже на уровне принятия технического вопроса одна колонна пытается превратиться в путы на ногах у другой – если уж очевидно не выходит обогнать ее, результата не получит никто. Никакого результата. А в теории – оно даже неплохо получается, как в столь любимой главнокомандующим книге Льва Николаевича Т-го у генерала Пфуля: «Первая колонна марширен…»

… МАЛЫЯ И БЕЛЫЯ РУСИ? 25.06.2014 6

Только не пишите, что Федута заболел конспирологией. Я всего лишь излагаю версию – как оно может быть. А может быть и по-другому. Но от этого не становится менее грустно.
Совет Федерации Федерального собрания РФ отменил решение, согласно которому Владимир Путин получал право ввода войск на территорию Украины по своему единоличному решению. Эту «страшилку» отменили вовсе не потому, что такое право было дано еще президенту Дмитрию Медведеву, и его никто не отменял. Просто начал реализовываться тот план «Б», о котором Путин не говорил. Петр Порошенко говорил о своем плане «Б», но очевидно, что у глав России и Украины планы принципиально разные.На переговорах в Донецке появился Владимир Медведчук – умный и волевой человек, не первый день занимающийся украинской политикой. Но главное: Путин может ему доверять, поскольку без Путина и без российской поддержки Медведчук уходит в политическое небытие уже навсегда. А сейчас, если ему удастся «выторговать» то, на что и так согласен официальный Киев, он становится фактически вторым человеком в Украине после Порошенко. Вторым – не по влиянию на государственный аппарат, но по контролируемой территории.
Отвоевать осталось немного. Признание Киевом русского языка языком региональным, расширение прав регионов в части административной (назначение руководителей местной милиции и прокуратуры) и экономической (распоряжение бюджетом в части, обеспечиваемой без центральных дотаций. Все. Но Киев это готов был отдать уже и без Медведчука.
Но нужен именно Медведчук. Путин ему доверяет. Они – кумовья. И электоральный рейтинг Медведчука ровно такой же, какой был у крымского «премьера» Сергея Аксенова. В пределах статистической погрешности. Без Путина. Путин – та единица, которая превращает нуль в десятку. Он будет держаться за Путина обеими руками – чего не слишком хотел Виктор Янукович, собственным рейтингом все-таки обладавший.
Медведчук становится полномочным представителем Путина в Малороссии. Не в Новороссии – это фантом, существующий разве что в воспаленном мозгу Гиркина и Губарева. А вот Малороссия существует в реальности. Это – та часть Украины, которая не хочет быть Украиной, не верит в самодостаточность своей страны и предпочитает стать окраиной Великороссии. Помните, был титул русских царей – «Всея Великия, Малыя и Белыя Руси»? Медведчук, полпред Путина, становится точкой притяжения для малороссов. К бывшему главе Администрации президента Леонида Кучмы потянется и часть бизнеса, и часть номенклатуры, и коррумпированные силовики. Он – такой, как они. Он – из имперского прошлого. Умный, говорливый (все-таки профессиональный адвокат), денационализированный. Он понятен и комфортен. Теперь его партия попадет в парламент. Особенно – если учесть, что на вовлечении Медведчука в переговорный процесс, оказывается, настаивала сама Ангела Меркель. Можно предположить, что это и было условием, на котором Путин соглашался встретиться с Петром Порошенко в Нормандии. Условием мира, который миром не будет.
Путин обнажил схему, по которой он, вероятно, будет действовать и в нашем случае. Если он получает Малую Русь, зачем отказываться от Белой Руси? Лукашенко слишком энергичен, хочет играть собственную игру. Да, он сидит на «нефтяной игле», он зависит от дешевого газа. Но лучше и его «подвесить».
Сделать это очень просто. Нужно всего лишь вернуть в Беларусь кого-либо из тех, с кем Путин знаком лично. Под гарантии безопасности. Список таких людей достаточно широк – Урал Латыпов, Владимир Наумов, наконец, уже и вовсе забытый Владимир Мацкевич, бывший посол Беларуси в Белграде, с которым Путин знаком еще как с председателем КГБ РБ. Чем не кандидаты в премьер-министры? Кстати, и действующий премьер тоже вполне подходит в категорию лиц, кому Путин доверяет полностью.
Это можно было сделать давно. Но тогда Лукашенко колебался в пределах дозволенной амплитуды. После выборов 2010 года, казалось, амплитуда эта резко сузилась. Но в «украинском вопросе» противоречие оказалось слишком серьезным. Уговаривать бессмысленно: даже получив требуемые объемы нефти, «бульбатька» не согласился ввести санкции против мятежного Киева. Вводить войска на территорию Беларуси – слишком очевидная агрессия против субъекта так называемого «Союзного государства», члена ООН и т.д. Это не Крым. Это слишком близко к территории НАТО.
Можно, конечно, поверить Лукашенко в том, что он – не Янукович и не сбежит. Но, во-первых, от Януковича тоже никто не ждал, что тот сбежит. А, во-вторых, Лукашенко как раз, возможно, и останется на своем месте, но при этом выполнит требование по институционализации «пятой колонны», получающей указания от Москвы. И вот тогда власть в Беларуси переходит под контроль Кремля предельно просто – Россия поддержит требования Запада сменить систему выборов в парламент на пропорциональную. А уж там сработает принцип Муравьева-Виленского. Помните, граф говорил: «Чего не сделает русский штык, сделают русский учитель и русский поп». Замените учителя телевизором, и вы увидите, что схема уже начала реализовываться на практике.        
А об интернет-троллях, обеспечивающих своими комментариями нужный информационно-эмоциональный фон, позаботится светлая голова – Всеволод Вячеславович Янчевский, бывший член «Славянского Собора Белая Русь». Человек современный и пользующийся доверием. Заметалин, когда-то отстаивавший в беседах с российскими журналистами право Беларуси принимать суверенные решения, может спать спокойно: его дело в надежных руках.

О двойных стандартах 04.06.2014 3

Тут Александра Лукашенко пригласили на инаугурацию Петра Порошенко -- избранного президента Украины.

Просил бы коллег решить для себя, чего они больше хотят -- или, наоборот, не хотят -- поездки этой самой или же непоездки.

Не поедет Лукашенко в Киев -- начнут пинать его ногами: мол, вот же ж, гад, пошел опять на поводу у агрессора Путина, не использовал шанс укрепить суверенитет страны.

Поедет -- начнут пинать ногами уже Порошенко: якшается, дескать, с последним диктатором Европы.

Вот интересно: а можно будет написать об этом событии -- об инаугурации Порошенко П.А. -- без упоминания Лукашенко А.Г.? Понятно, что страшнее кошки зверя нет, что Беларусь -- родина слонов и центр Европы, а Лукашенко -- так и вовсе пуп земли. Но вот можно о нем не писать? Все равно ведь выбор небольшой: поедет или не поедет. И все комментарии, по существу, сведутся к тому, о чем я сказал в предыдущих абзацах. Причем все мы знаем, кто именно и что именно скажет.

Как скажут и о встречах АГЛ в Киеве в случае, если поедет. Встретится с Грибаускайте: ааааа, сволочь она, как и вся Европа, забыла о политзаключенных! Не встретится с Грибаускайте: ааааа, вот ведь, даже ближайшие соседи с ним не хотят разговаривать! Тоже небольшой выбор.

Ну, и наиболее глубокомысленные начнут муссировать, скоро ли Лукашенко окончательно сдаст суверенитет Беларуси Путину, либо удастся ли ему опять обмануть старую дуру Европу.

Скучно. Ничего нового.

Так, может быть, помолчим?

О Крымской войне и национальном единстве 02.03.2014 1

Прочел редакционный комментарийна "Нашай Нiве".
Принципиальных возражений нет.
Есть вопрос по поводу одной очевидной -- вероятно, не только для меня -- недоговорки.
Коллеги, вы действительно убеждены, что Лукашенко будет вести себя как Турчинов, а не как Янукович?

Кровь Майдана, или Урок для Беларуси 26.02.2014 11

Очень сильно написанный текст Александра Францкевича.
Он сказал то, чего никогда не осмелится сказать -- и не имеет права говорить -- мое поколение.Он имеет право говорить об этом. Мы -- нет.
Потому что он готов рисковать своей и чужими жизнями. Потому что у его поколения есть будущее. Потому что сейчас Лукашенко крадет его время.
У меня нет права рисковать чужой жизнью. Мое время закончилось; его уже украл Лукашенко. Мое политическое поколение может сейчас лишь давать советы тем, кто об этом попросит и захочет дослушать до конца. Смысл риска чужими жизнями для нас отсутствует. И права требовать этого риска от других у нас нет.
У Францкевича -- есть. У Киркевича -- есть. У Дашкевича -- есть. У Олиневича -- есть.
У нас -- нет.
Выросло новое поколение. Лукашенко его вырастил. Оно начало расти в тот момент, когда он вытеснил старую оппозицию на обочину улиц и площадей -- в 1996 году. В том году, когда Александру Францкевичу было шестнадцать лет. Мы все, те, кому сейчас под пятьдесят и за пятьдесят, стали навозом, на ошибках которого выросла эта молодежь.
Не говном стали -- навозом. На говне ничего не растет. Навоз -- нормальное органическое удобрение. Я никого не хочу оскорбить, да и себя тоже не хочу.
Янукович не пожелал вовремя удовлетворить требования парламентской оппозиции? Он получил ультиматум Майдана и в страхе исполнил его.
Возможно, так будет и с Лукашенко. Возможно. Хотя лично я не уверен.
Но голос Майдана -- это тот колокол, который будит Францкевича, Киркевича, Дашкевича, Олиневича. Это голос колокола надежды.
И, как ни печально для нас, стариков, он звонит не только по Лукашенко...

Посол Государства Израиль 12.02.2014 10

Посол Израиля Иосиф Шагал заявил, что с точки зрения представляемого им государства в Беларуси нет политических заключенных, поскольку все осужденные осуждены по статьям уголовного кодекса Беларуси.
Осмелюсь напомнить господину Шагалу, что, с точки зрения Советского Союза и его сателлитов Натан Щаранский был обычным уголовником и осужден был по статье уголовного кодекса СССР.
Напомню также господину Шагалу, что, с точки зрения Германии и ее сателлитов, Карл фон Осецки был обычным уголовником и осужден был по статье уголовного кодекса Германии.
Надеюсь, что хотя бы в этих вопросах точка зрения представляемого им государства не совпадает с точкой зрения Михаила Суслова и Альфреда Розенберга. Или все-таки совпадает?
И очень хотелось бы, чтобы правительство Израиля в лице премьер-министра публично либо поддержало своего посла, либо осудило его. А также высказало свое отношение не только к точке зрения Польши, о которой особо сказал господин Шагал, но и к точке зрения Соединенных Штатов Америки. Оно как-то спокойней будет для всех -- когда точки зрения известны.
Страницы: 1
Читать другие новости

Александр Федута