Две правды и простая истина 29.10.2018

29 октября навсегда совпадать будет в общественном сознании Беларуси с двумя событиями. Одни будут праздновать день рождения ВЛКСМ, другие – отмечать годовщину самого известного из расстрелов в Куропатах, о котором говорят как о «начы расстраляных паэтаў». И праздник со скорбью никак не совместить. Но и Историю не отменить. Трезво мыслящие люди это понимают, потому к оппонентам относятся если не с плохо скрываемым снисхождением, то, во всяком случае, нейтрально. У вас своя свадьба – у нас свои поминки, только не пытайтесь организовать соответствующее мероприятие в непосредственной близости от нашего, а то, боюсь, потом не разберемся, у кого первого сдали нервы. Не история нас разделяет. Разделяет, к сожалению, современность, последние двадцать пять лет. Я не о Лукашенко сейчас. Я о государственной политике, направленной на регулирование исторической памяти. Сказать, что суверенитет начался лишь в 1994 году, или же что сколько-нибудь заметным в нашей истории событием была Вторая Мировая война, могли лишь люди с деформированными историческими представлениями. Если, конечно, они были искренними, а не цинично лгали, подстраиваясь под точку зрения, которая, по их мнению, была бы замечена свыше. Наиболее трезвым оказался непьющий Змицер Дашкевич. Он попытался найти не то, что разделяет, а то, что объединяет – не в прошлом, а в настоящем. Прошлое все равно не переделать. А в настоящем государство решило, наконец, установить мемориал в Куропатах. И БРСМ выслал отряд на уборку урочища (как убирали и почему было принято такое решение – другой вопрос). И национал-радикал, религиозный фанатик, лукафоб и… (список можно продолжать) публично поддержал эти шаги государства?! Вы этого ожидали – только честно? Особенно, зная тюремную биографию Дмитрия Вячеславовича. Дашкевич трезв потому, что он хочет прекращения гражданской войны, которая продлилась большими и малыми репрессиями раннесоветской и позднесоветской эпохи. Спасти от новых Куропат – точно так же, как и от исчезновений оппонентов власти – может только отказ от принципа корпоративной ответственности. Каждый должен отвечать за свое, за то, что сделано им и только им, отвечать по закону, а не потому, что какой-то новой политической силе вдруг захочется свести счеты со всеми, кто был, состоял, работал и… (и этот список можно продолжать). Пока мы не поймем, что нет абсолютной истины, что правды может быть много – гражданская война не закончится. Это не означает, что нет высшей ценности. Высшая ценность – человеческая жизнь. И убийца всегда должен понести наказание. Но конкретный убийца. За конкретный выстрел. Должен понести наказание тот человек, кто отдал ему преступный приказ. Кто обосновывал этот приказ. Кто публично одобрял его. А внуков давайте оставим в покое. Хватит им осознания того, что их покоящийся в гробу дедушка прозвучал в списке тех, кто должен быть осужден в результате процесса – который, как мне кажется, рано или поздно должен произойти в нашей стране. И это процесс общественного покаяния, а вовсе не взаимоуничтожения. Накануне 29 октября в интернете началось бурное обсуждение того, как вести себя по отношению к оппонентам. Кому книжку послать (а то не читали они «Детей Арбата» или «Архипелаг ГУЛАГ»!). Кого люстрировать. Кому морду набить (таких, впрочем, были единицы). Самый простой вариант – не заметить – даже не обсуждался. Хотя напрашивался. Историю все равно не перепишешь. И нервы таким образом щекочешь не оппонентам даже, а самим себе, представляя, как они там… Идея общественного диалога, которую попытался некоторое время назад возродить Иосиф Середич, оказалась невостребованной. Вина, в первую очередь, на власти: тот, кто считает себя сильным, первым протягивает руку оппоненту. Ибо вопросы для обсуждения найдутся всегда. Но сам диалог возможен лишь в том случае, если стороны действительно постараются вникнуть в позицию друг друга. Или, во всяком случае, вдуматься в исторический контекст тех или иных действий. Празднуя 100-летие комсомола, я бы на месте организаторов напомнил собравшимся о том, что из всех руководителей той организации «большой террор» пережил лишь один первый секретарь ЦК ЛКСМБ – да и тот оттрубил в лагерях чуть меньше, что и Владимир Дубовка. Это был бы сильный аргумент в пользу очищения нашей памяти от взаимных обвинений. На месте оппонентов этого празднования, я бы посоветовал празднующим для начала послать памятный венок в Куропаты, где зарыт в безымянной могиле писатель Платон Галавач, тоже первый секретарь ЦК ЛКСМБ, расстрелянный как раз 29 октября, в ту самую «ноч расстраляных паэтаў». Это и есть та самая историческая истина, которая освобождает нас от попыток защитить собственную правду или опорочить правду другого. Если мы не поймем этого, не будем рассматривать Историю во всей ее объективной картине, без умолчаний и подтасовок, думая, что мы стреляем очередной «пулей» в оппонента, мы на самом деле будем стрелять в самих себя. Сколько осталось белорусов, чтобы продолжать гражданскую войну? Уже чуть более девяти миллионов? Не повод ли остановиться и задуматься, кому и зачем выгодна война на взаимоуничтожение элит, кто этим пользуется сейчас и готов воспользоваться уже в недалеком будущем. Мы ведь и выборы – каждые – проводим как военную кампанию, с задействованием спецслужб, информационными войнами, провокациями, разведкой боем. И после каждой такой маленькой «победоносной» войны белорусов становится еще меньше… Не страна – Куропаты. Вернее, так: вся страна – Куропаты. Именем большинства отстреливают политически активное меньшинство. Страшно.

Переход границ с наступлением на грабли 16.07.2018

Не пугайтесь: я о Куропатах. Можно было бы, конечно, произнести громкие слова вроде «Жребий брошен, Рубикон перейден, корабли сожжены» -- но как-то не хочется. Вся эта античная завоевательная риторика к делу отношения не имеет. Налицо – аналог событий гораздо более близких к нашему времени. Помните, Высоцкий пел: А в это время Бонапарт Переходил границу. В прекрасной биографии Наполеона, написанной Жаном Тюларом, особо обращается внимание на деятельность императора Франции в сфере обеспечения собственности буржуазии после французской революции. Наполеон понимал: третье сословие сразу потеряет свою революционность, когда обретенная ею недвижимость получит гарантии невозврата к прежним владельцам-аристократам. Все, друзья, они – хозяева жизни! Я уже писал о том, что постановка вопроса Павлом Северинцем – дескать, забирайте в трехдневный срок свой ресторан и п…дуйте от Куропат подальше – не действует. Наоборот! Революционность настроений господина Зайдеса в деле защиты его собственности только возрастет. И выиграть борьбу с Северинцем он может единственным способом – максимально обострив ситуацию, выведя пикетчиков из процесса мирного противостояния в поле, в котором действует уголовное законодательство. Даже переговоры с председателем БНФ Рыгором Костусевым (птичка Божия, что с него возьмешь?) были использованы Зайдесом для максимальной концентрации ресурсов для нападения на нападающих. Дескать, вот, мерзавцы, вы там бросаетесь под колеса моих посетителей – а я вас за это в угол загоню, и милиция протоколы на вас составит! Обе стороны противостояния перешли границу, за которой переговоры становятся невозможными без потери лица. Ни Зайдесу, ни Северинцу отступать некуда. Все тот же Бонапарт всей своей судьбой доказывает: можно проиграть сражение или даже кампанию (как было, например, в Египте), но вот отступать, потеряв лицо, нельзя – ты потеряешь вместе с ним и все, за что борешься. И если у Северинца какой-то запас политической прочности еще остается (его сторонники объединены не столько общим лидером, сколько, в данном случае, общим коллективным оппонентом, и владелец «Поедем Поедим» -- всего лишь мелкая сошка – простите, частица этого коллективного оппонента), то Леониду Зайдесу в данной ситуации просто не позавидуешь: отказавшись от борьбы, он теряет все. То есть, вероятно, не всю собственность, но раненого волка с радостью в этой стае добьют свои под крики «Акела промахнулся!» Особую прелесть придает событиям последних дней, когда пикет перерос в рукопашную, визит Александра Лукашенко в Москву. У нас ведь многие радикальные решения принимаются в момент отсутствия главы государства. Я понимаю, что память у меня замшелая, новое поколение многого не помнит, но я-то помню, как Александр Григорьевич, разрешив правительству во время его отъезда в Сочи начать экономические реформы, вернулся из Сочи и начал требовать остановить рост цен хотя бы на творожок. Цены все равно выросли, это неизбежно, но у главы государства оставалась возможность сочувственно качать головой, отвечая на вопросы огорченных трудящихся: -- Ай-ай! Что вы говорите? Но вы же понимаете – меня не было. Это все правительство, Чигири с Богданкевичами… Вот я их… И пипл, как говорится, хавал. Вот и сейчас: кот из дома – мыши в пляс. Ах, Александр Григорьевич, простите, эти дебилы, б…дь, сами тут под колеса бросаться начали – так мы их эвакуировали, чтобы они не покалечились… Именно так ведь было с «эвакуацией» депутатов от оппозиции, голодавших в 1995 году в знак протеста против референдума. Ни взрывчатки, ни звонившего с предупреждением о ней, миру и обществу потом не предъявили, а побои на теле депутатов… Ай-ай, мы же их спасали, сволочей, они бы все там и взорвались… Только сейчас тоньше будут действовать, деликатнее. Дескать, ну, господин Зайдес, давайте сейчас, за свой счет установите там, рядом с принадлежащим вам объектом общепита, этот… как его… мемориал! Во! Не можете? Ну, скиньтесь с кем-нибудь благонадежным. Ферштейн? И Костусев тоже рад будет. Как же – приобщился! Мне кажется, обе стороны понимают (или догадываются), что будет примерно так. И, думаю, это был бы, как ни странно, вполне приемлемый для них вариант. Но пока для всех наступать на грабли проще, чем отступить хотя бы позиционно и найти некое подобие мира и единства. А что грабли по мозгам брякнут… Ребята, голове не больно – там у них не мозги, там у них кость!
Страницы: 1
Читать другие новости

Александр Федута