Цирк с коровой и губернатором 28.03.2019

Визит Александра Лукашенко в злосчастный агрохолдинг «Купаловский» войдет в новейшую историю Беларуси как самое крупное цирковое представление последней четверти века с участием жвачных животных. Ап! – на арене появляется представительница крупного рогатого скота, никаких доселе заслуг перед государством не имевшая. Ап! – и, следуя велению ее слегка загаженного хвоста, отправляются в отставку председатель Могилевского облисполкома Владимир Доманевский, министр сельского хозяйства Леонид Заяц, помощник президента Геннадий Лавренков и самый долгоиграющий член белорусского правительства вице-премьер Михаил Русый. Какое отношение имели все эти высокопоставленные должностные лица к коровьему хвосту, трудно себе представить: вряд ли в их непосредственных функциональных обязанностях числилась запись: «Крутить коровий хвост четыре раза в сутки и следить лично за чистотой коровьей задницы». И хотела ли на самом деле добродушная скотинка такого стремительного и массового чиновничьего мора, тоже пока не вполне понятно. Во всяком случае, когда журналисты радио «Свабода» отправились на ферму по следам боевой славы президента, корова от интервью отказалась, а заведующий фермой искренне огорчился, узнав, что его питомица вызвала у Александра Григорьевича ассоциации с Освенцимом. Но ассоциации произошедшего с цирком у незашоренного зрителя все равно остаются. Во-первых, трудно себе представить, что к приезду президента в хозяйстве не готовились. Если не готовились, то все местное начальство, начиная от председателя райисполкома и заканчивая председателем облисполкома, просто идиоты. А заодно и вице-премьер с министром. И уж, конечно же, помощник президента, который должен был быть заинтересован в демонстрации достижений вверенного его попечению региона не со стороны коровьей задницы, а со стороны совсем даже удоев и привесов. Так что прошедшие через пытки и готовые к газовым камерам коровы вряд ли могли бы попасть в объективы телекамер и под высочайшее око. Скорее, все случилось бы с точностью до «наоборот» -- должен был быть организован хоровод буренок, радостно мычавших мелодию Нестора Соколовского, попадая в такт словам Климковича и Каризны. Значит, глава государства заведомо готовился не отчет принимать, а указы об отставках подписывать, что и произошло: увидел то, что хотел, к чему был готов, на что и рассчитывал. Так сказать, сеанс демонстративной ротации высшего эшелона государственных служащих. Было ли это и для кого именно было сюрпризом, трудно сказать. Вероятно, коровы все-таки промолчат. Как промолчат и чиновники. И это – во-вторых. Отставки лиц, непосредственно ни в чем не виновных, либо виновных, но чья вина озвучена публично явно в преувеличенном масштабе, уже традиционно сопровождаются их переназначением. Вспомним, хотя бы, судьбу экс-министра промышленности Вовка, снятого за беспорядки в отдельно взятом цеху оршанского завода, а потом всплывшего в должности помощника главы государства. Так что если и в нашем случае чиновники, якобы потонувшие в коровьем, простите за выражение, дерьме, все-таки всплывут, не нужно этому удивляться. Тем более, что Геннадий Лавренков, уже благополучно всплывший в родном Шкловском районе в качестве председателя райисполкома, -- лучшее тому доказательство: человека формально понизили, а на самом деле отправили на почетную пенсию первым лицом по прежнему месту жительства. И за это осудить всех участников данного номера трудно. Да и стоит ли осуждать? В конце концов, цирковое представление перед телекамерой – это одно, а жизнь – совсем другое. Как, впрочем, и президента осуждать за такую резкость вряд ли можно. У него выборы на носу, а потому запах коровьих лепешек все сильнее ощущается. Нужно что-то делать. Вот и приходится махать вилами, задевая по преимуществу окружающих. Тоже, так сказать, показательные выступления. Не все же на льду, с клюшкой бегать. Избиратели могут не понять.

Нежелательные отходы 14.01.2019

Публикация на сайте «Спутник» информации о том, что, вопреки всем уверениям белорусского правительства, отходы от деятельности Островецкой АЭС (той самой, электричество от которой неизвестно, куда и кому продавать будут) намерены хранить на территории Беларуси, как-то сильно меня напрягла. Даже не сама по себе напрягла, а в связи с другой заметкой – уже БелаПАН. О том, что в Бресте запретили два запланированных митинга против строительства аккумуляторного завода. Атомная электростанция по своим экологическим последствиям – это даже не аккумуляторный завод. Там если уж что и скажется, то намного хуже будет. Цезий – не свинец. Но власть и «антисвинцовых» митингов боится настолько, что предпочитает их не разрешать, а запрещать. Судя по всему, не будет разрешено и проведение местного референдума о запрещении строительства этого самого аккумуляторного завода. Нет, конечно, у нас власти умеют считать голоса на референдуме так лихо, что только раки на горе свистят. Но здесь опасным становится сам прецедент. Разреши брестчанам провести референдум по аккумуляторному заводу – завтра Гродненская область потребует референдум по гражданскому контролю за захоронением ядерных отходов, образовавшихся после работы АЭС. И тут уже никакая Ермошина может не совладать: люди ж не идиоты, когда речь идет о здоровье их собственном и их детей. Тут ведь и реально голоса посчитать могут, так что никакое досрочное голосование не поможет. Активизация экологических движений – причем не столько организованных, сколько стихийных, возбуждаемых родительскими инстинктами – становится для власти все более опасной. Правительство ведь понимает: Светлогорск, Брест – это только начало. Подобные вредные производства, сколько бы старый и новый премьеры, каждый в свое время, ни убеждали народ в безвредности проектов, порождают повод для очередных слухов, а те падают на почву, хорошо «удобренную» послечернобыльскими дождями. Куропатами инертную людскую массу не проймешь, а этим – проймешь. Именно поэтому тактика власти очевидна -- максимально заткнуть рот источникам негативной информации, не дать крикнуть главное слово: -- SOS! Спасите, пока новая экологическая катастрофа нас всех тут не застала врасплох! И так – до момента выборов. После выборов пусть орут, хоть удавятся своим ором! А сейчас вот – ни-ни! Но с брестским заводом хотя бы что-то ясно. Там есть китайский инвестор, с которым белорусские власти ругаться не будут. Но и сами китайцы не заинтересованы в возможных провокациях. Поэтому, скорее всего, руководство завода будет вынуждено пойти на какую-то видимость переговоров с населением, разговаривать, убеждать, даже покупать лояльность наиболее крикливых какими-либо уступками. Это будет дешевле, чем привозить на работы китайцев, да еще и приставлять к ним круглосуточную охрану, чтоб никто не покусился фонарь под глазом повесить. Примеры подобной «покупки лояльности» в Беларуси уже есть, и, между нами говоря, я ее одобряю: если уж нельзя бороться с каким-либо проектом, то нужно хотя бы максимально извлечь из него пользу для сограждан. Где-то китайцы дорогу профинансировали, где-то – школы и больницы отремонтировали, где-то и просто поздравили с Новым годом. И за то спасибо. А вот какую пользу можно извлечь из могильника для отходов от ядерного топлива, я пока представить себе не могу. То есть, чем это чревато для всего населения Беларуси – могу, причем мое воображение назойливо рисует, разумеется, наиболее чудовищные картины. А вот польза какая? Дешевая электроэнергия? Ребята, вы ведь уже сами сказали, что население готовится оплачивать стопроцентно всю коммуналку, а также электричество и воду. Так что дешевой она ни в коем случае не будет. Валюту стране принесет? Эта байка от Мясниковича уже давно остыла и похоронена еще до начала захоронения ядерных отходов – после того, как сам глава государства заявил, что ему толком не объяснили, куда образовавшийся избыток электроэнергии Беларусь сбывать будет – в условиях прибалтийской радиофобии. Судя по всему, могильнику предстоит сыграть сугубо экономическую роль: содействовать тому, чтобы как можно больше людей не дожили до дня выхода на пенсию согласно той пенсионной реформе, которую руководство нашего государства предусмотрительно успело провести. Народ – особенно в том случае, если пытается поднять голос, как в Бресте – для этих господ всего лишь нежелательные отходы от деятельности государства. Пока работает, жрет экологически грязную продукцию, платит налоги, ходит голосовать и молчит – с ним еще как-то можно мириться. А уж когда возбухнет и рот раскроет – уже нежелательный отход.  Поэтому помалкивайте там, брестчане, а то, кроме аккумуляторного завода, вам еще и ядерный могильник под самым носом поставят. Чтоб уж совсем хорошо было. Но – после выборов. До выборов никак нельзя: кворум должен дожить…

Сейчас выборы действительно ничего не решают… 04.08.2015 9

Ирина Халип призвала Анатолия Лебедько снять свою кандидатуру: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают. Алексей Янукевич призвал кандидатов не снимать свои кандидатуры: выборы ничего не решают. Это правда: выборы ничего не решают.
Оба они правы, когда говорят, что главное – тот месседж, который посылается обществу. Проблема в том, что единственный месседж, который белорусская оппозиция в состоянии сегодня послать обществу, в том и заключается, что выборы ничего не решают.
Всякая публичная кампания – «о чем-то». Лукашенко ведет кампании внятные. 1994 год – о борьбе с коррупцией и чистоте власти. 2001 год – о построении социального государства. 2006 год – о хрустальном сосуде, который нельзя разбить. 2010 год – о том, что 500 долларов будет у каждого. Сейчас, в 2015 году, о том, что Беларусь – все-таки не совсем Россия и совсем даже не Украина.
И его электорат все время слегка, чуть-чуть, но реструктурируется. В 1994 году это городские сумасшедшие (их было очень много), невостребованные идеалисты (сам был таким) и прагматичные циники. 2001 год – те, кто поверил в кредитную политику, в запущенные заводы, в бесконечный кошелек государства. 2006 год – те, кто испугался, что будет хуже. 2010 год – те, кому стало жить хорошо. И 2015 год – опять те, кто боится -- и Майдана, и «вежливых зеленых человечков» одновременно. Чего ждали от оппозиции? Не от прошлой – от нынешней. Да, внятного сигнала: альтернатива существует. И – сколько альтернатив? Три? Пять? Пять плюс кот Барсик?
Альтернатива ведь не в том, что вы назовете программу красивым слоганом. Не в том, что вы будете стоять на пикетах под флагами. Если бы дело было только во флагах, 25 марта на улицу выходили бы сотни тысяч, а число публично празднующих День Воли сокращается год от года. Значит, дело не в флагах.
В том, что вы будете говорить на белорусском языке? Ну, Лукашенко сказал, что он в семье (из двух человек) все чаще говорит на белорусском языке. Стал ли он от этого альтернативой собственному курсу, который проводил двадцать один год? Не думаю. Для того, чтобы понять, что должно быть альтернативой, нужно ответить на вопрос: альтернативой – чему? Тогда понятно, чего ждут те немногие, кто все еще готов голосовать за вас. Не за «не Лукашенко» -- эти социологические хитрости оставим социологам – конкретно: за оппозицию.
Сегодня власть – реальная сила. Не Лидия Ермошина голоса считает – генералы Шуневич и Вакульчик. Избиратели это хорошо понимают, не нужно считать их глупее себя. И альтернативы ждут именно силе – вернее, тому насилию, которое присвоило себе легитимность.
От оппозиции ждут, что она способна ему противостоять, и противостоять эффективно. Нет, не битьем стеклянных дверей в Доме Правительства. Способна противостоять интеллектуально, морально, организационно.
Вот почему план объединения оппозиции вокруг Николая Статкевича мог стать таким месседжем – о единстве и о внутренней силе. И тут вопрос был не в том, зарегистрируют или не зарегистрируют. Была бы единственная реальная оппозиционная инициативная группа – зарегистрировали, нашли бы и законодательную норму, и повод. Но нужно было озвучить это именно как объединение – через Конгресс.
Когда я читаю сегодня блоггера, аплодирующего «ребятам, сорвавшим Конгресс», я понимаю: аплодируют генералы Шуневич и Вакульчик. Аплодирует власть. Форма послания о наличии единой белорусской оппозиции существовала в наших условиях только в виде Конгресса. "Ребята, сорвавшие Конгресс", без всякой помощи со стороны власти, хотя в ее интересах, доказали: оппозиции нет. Когда я читаю сегодня интервью начальника штаба одного из кандидатов, откровенничающего – мы только тренируемся! – я понимаю: избирателю говорится, что оппозиции нет вообще. Нет и не было. Нет политической силы – есть бригада спринтеров, раз в пять лет бегающих на короткие дистанции. Вот и этот сезон – только тренировка. А до этого тренировкой были парламентские выборы. А до этого – местные выборы. Или – наоборот? Сначала местные, а потом парламентские? И на всех них задачей было одно – обозначить альтернативу? Какую альтернативу? Она что – поменялась за эти годы? Была альтернативой рыночная экономика, а стала плановая? Был суверенитет, а теперь – за вхождение шестью губерниями?
Когда я читаю текст демократа первой волны – еще горбачевской эпохи – поддразнивающего сторонников бойкота (дескать, вас нет, а мы – есть), в голову приходит мысль о сезонных овощах, которые обрели голос: вас нет, а мы, лучок зеленый, редисочка красная, а то и бело-красная, взошли всем на радость – а что потом нас не будет, так мы, съеденные властью, этого не увидим. Так ведь и майские жуки не знают, что именно случится в октябре. Так есть ли вы? Или единственная альтернатива – альтернатива постоянно тренирующихся в полетах майских жуков, перестающих существовать по окончании сезона?
Сейчас можно до бесконечности спорить, хороша идея бойкота или плоха, хорошо участие в выборах или плохо. Проблема в том, что спорили о сценарии Конгресса, просчитывали, у кого будет большинство, а альтернативу не построили. Потому что альтернатива – это сила. Это не сэлфи кандидата с татуированной журналисткой на городской улице. Не значок, подаренный другому журналисту в обмен на подпись. Это наличие единой цели, единого плана, единого центра, принимающего решения.
Коллеги, вы бы договорились, о чем вы ведете кампанию – о том, что есть выбор без выборов? о том, что мы вышли на улицы и нас не побили, а мы сказали о существовании политзаключенных и даже майку надели? наконец, о том, что сейчас мы тренируемся, а уж потом? Если бы вы все хотя бы говорили одно и то же – может быть, вас бы услышали те десять – двенадцать процентов, на дележку которых милостивой рукой генералов Шуневича и Вакульчика вы рассчитываете. Но вы даже об этом не договорились. И уже не договоритесь. Сейчас вы упрекаете сторонников бойкота: мы есть, а вас нет! И тех, и других – нет. Были бы, если бы Конгресс выдвинул единого кандидата с реально единым планом и правом единоличного принятия решений. Шел бы до конца – он бы отвечал, снялся бы – он бы отвечал. И его инициативная группа знала бы: это – то решение, за которое голосовал Конгресс. За единую и единственную тактику при общей стратегии. Силе должна противостоять сила, плану – план. И те активисты, о мнении которых блоггеры из клаки генералов Шуневича и Вакульчика сегодня так пекутся (дескать, бедные, почувствовали бы себя обманутыми!), как раз все бы поняли. Поняли бы. Видели бы – оппозиция едина и знает, что делает. И верили бы ей. Это и был бы месседж. Сильный месседж, обращенный в будущее. Потому что если договорились, значит, верят в победу и знают, как ее достичь
После того, как единство не было достигнуто и не было формализовано в виде единого кандидата и его штаба (пусть даже кандидат сидит в колонии, а его заменяет дублер), все становится бессмысленным – и бойкот, и участие. Потому что доказать результативность и того, и другого те, кто выступают от имени оппозиции, смогут лишь донорам, и так нуждающимся в оправдании списанных средств. Оправданием могли бы стать истинные цифры, но от генералов Шуневича и Вакульчика в ближайшие пять лет оппозиция (вернее, то, что от нее останется) их не узнает.
Все становится бессмысленным, потому что – ни о чем.
Именно отсутствие единства обрекает Запад на признание этих выборов. Признание неизбежно даже в том случае, если все кандидаты завтра снимутся. Но мы знаем: не снимутся. Разве что таинственная брестчанка, от которой весь мир ждет спасения. Не ссорьтесь, господа. Незачем, потому что – не о чем.
К тому же, вы всё уже решили до выборов. Мы проиграли.Все.

О правах Николая Статкевича, правах Александра Федуты, а также несколько цитат к сведению 20.07.2015 25

Вынужден повторить свое мнение: отказав в регистрации инициативной группы, Центральная избирательная комиссия грубо нарушила мои права как гражданина Республики Беларусь. Это -- мнение, но мне оно кажется основательным. И вот почему. Существуют разные права. Есть право Николая Статкевича стать кандидатом в президенты и баллотироваться в этом качестве на высший государственный пост в Республике Беларусь. Это право в настоящее время действительно ограничено его судимостью и нахождением в местах заключения. Но вопрос регистрации инициативной группы по выдвижению кандидатом в президенты гражданина Статкевича – это не вопрос регистрации гражданина Статкевича. Это не вопрос реализации его права – а вопрос реализации моих гражданских прав, как и прав остальных граждан Республики Беларусь, желающих собирать подписи за выдвижение Статкевича. Когда Лидия Ермошина говорит о том, что «пока он осужден, мы не имеем юридического права оформить его как кандидата в президенты. Более того, мы не имеем права зарегистрировать его инициативную группу. А не будет зарегистрирована инициативная группа, кто же тогда будет собирать подписи в его поддержку? Такие акции, если они и будут проходить, сразу становятся нелегитимными» -- она выдает желаемой ей за действительное. А именно – в той части, где говорит, что не имеет права зарегистрировать его инициативную группу. Такой нормы в законодательстве нет. Если есть, господа юристы, -- покажите мне ее. Потому что на сайте ЦИК висят документы (я посмотрел их 20 июля в 13-30), где четко говорится о порядке отказа в регистрации: «Центральная комиссия отказывает в регистрации кандидата в Президенты в установленных Избирательным кодексом случаях, в частности, при несоответствии выдвинутого лица требованиям к кандидату в Президенты, наличии у него судимости, несоблюдении порядка его выдвижения, недостаточном количестве собранных подписей и при наличии других нарушений законодательства, предусмотренных статьей 681 Избирательного кодекса. Решение об отказе в регистрации может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Беларусь». И здесь говорится – об отказе в регистрации КАНДИДАТА В ПРЕЗИДЕНТЫ. И совершенно иначе говорится об отказе в регистрации ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ: «Центральная комиссия рассматривает заявление в пятидневный срок со дня его поступления, регистрирует инициативную группу и выдает членам инициативной группы соответствующие удостоверения и подписные листы для сбора подписей избирателей в поддержку лица, предлагаемого для выдвижения кандидатом в Президенты Республики Беларусь (далее - подписной лист). В регистрации инициативной группы отказывается в случае нарушения требований настоящего Кодекса. Отказ в регистрации инициативной группы может быть обжалован в трехдневный срок со дня принятия решения об отказе в Верховный Суд Республики Беларусь лицом, имеющим намерение выдвинуться кандидатом в Президенты Республики Беларусь. Верховный Суд Республики Беларусь рассматривает жалобу в трехдневный срок». – Это в статье 61 особенной части Избирательного кодекса. То есть, инициативной группе отказывают в том случае, если она нарушила требования Избирательного Кодекса. Если в ее составе есть несовершеннолетние, например. Если члены инициативной группы включены в ее состав не добровольно. А этого в данном случае нет. Гражданин Статкевич Н.В. становится субъектом избирательного процесса лишь после того, как инициативная группа соберет за него 100 тысяч подписей граждан Республики Беларусь. Этого Лидия Михайловна, как мне кажется, и не хочет допустить, о чем и говорит откровенно в приведенной выше цитате: решение ЦИК делегитимирует сбор подписей. При этом сама госпожа Ермошина показательно отсутствовала на заседании ЦИК. Почему? Потому что был прецедент. Этот прецедент был создан после отказа в регистрации кандидатом в президенты Леонида Синицына в 2001 году. Тогда, пройдя все инстанции, несостоявшийся кандидат дошел до Комитета по правам человека ООН. И Комитет был вынужден признать, что отказом в регистрации действительно были нарушены права граждан, поставивших свои подписи за выдвижение гражданина Синицына Л.Г. кандидатом в президенты. Но тогда вопрос легитимности сформированной в результате выборов белорусской власти саму власть не волновал. Сейчас – волнует. И отсутствие Лидии Михайловны на заседании ЦИК развязывает ей руки: мол, коллеги оказались не вполне компетентны, и если Верховный Суд Республики Беларусь признает, что мы обязаны «открутить» решение назад, то мы его и «открутим». А потом, при регистрации Статкевича Н.В. кандидатом в президенты, разумеется, его не зарегистрируем. Да. Разумеется. Но это будет уже совсем иная ситуация.

Только бойкот! 07.03.2015 7

Я тут прочел на "Белорусском партизане" новостьо едином кандидате от "Народного референдума".
Нет, теперь уж точно - только бойкот!

Страницы: 1
Читать другие новости

Александр Федута