АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Выборы-2019 Изменение Конституции Европейские игры в Минске Куропаты Беларусь-Россия Убийство Павла Шеремета

Брызнули осколки 09.03.2015 3

Со словами бережно надо. Аккуратно. А то посуда в пол полетит, осколки брызнут. Может не склеиться.

Я, честно говоря, не понял, почему вообще началась вся эта дискуссия вокруг пресс-релиза Белорусского ПЭН-центра об итогах общего собрания. Я о том, что кто-то якобы притесняет белорусских русскоязычных писателей.
Я -- член Белорусского ПЭН-центра и Союза белорусских писателей. Ни в одной из двух этих организаций я не чувствую себя сколько-нибудь притесненным или дискриминированным. Убежден: точно так же не чувствуют такого давления и гораздо более крупные писатели -- Светлана Алексиевич, Дмитрий Строцев, Виктор Мартинович. Алексиевич регулярно переводят на белорусский язык, Мартинович сам начал писать на белорусском языке.
При этом никто из русскоязычных писателей -- членов ПЭН-центра -- не инициировал своей "защиты" и никак не поддержал подобную инициативу. Нам хватает того, что ПЭН делает для развития белорусской литературы. Я имею в виду и постоянные и многочисленные заявления Рады ПЭНа о состоянии свободы слова в стране, и о целенаправленной политике белорусского государства, направленной на сужение сферы употребления белорусского языка, и о переводах мировой литературы, в том числе современной, на белорусский язык. Потому что защищая интересы литературы и читателя, ПЭН одновременно защищает и наши интересы.
Именно поэтому я, например, изначально воспринял заявление о якобы имеющем место "притеснении" исключительно как досадное недоразумение. И вот почему.
У истоков белорусского ПЭНа стояло много прекрасных писателей, в том числе -- Алесь Адамович и Валентин Тарас. Оба -- двуязычные, писавшие как на белорусском, так и на русском языке. И это никак не влияло на их отношения ни с Василем Быковым, ни с Рыгором Бородулиным, ни с Владимиром Короткевичем.
Поэтому лично я с искренним огорчением воспринял заявление глубоко и искренне уважаемого мною автора "Русской книги" и "Майстроўнi" Сергея Дубавца о том, что он выходит из ПЭНа. Мне кажется, что Сергей Иванович несколько поторопился с выводами. Конечно, неприятно, что эта информация стала первой, которая заставила общество заговорить о ПЭНе. Скандалы всегда неприятны. Но, с другой стороны, это лучше, чем полное отсутствие и информации, и дискуссий о деятельности нашей организации. Это говорит о том, что ПЭН жив, и его репутация далеко не безразлична членам ПЭНа.
Андрею Хадановичу было, что сказать на общем собрании о деятельности ПЭНа. Председатель контрольной комиссии центра, Владимир Сивчиков, белорусский белорусскоязычный писатель и издатель, особо отметил, что настолько содержательный отчет о работе был сделан впервые за много лет. Возможно, это было связано с тем, что особое внимание руководство ПЭНа начало уделять молодым -- к которым я, увы, не отношусь. Как, впрочем, и Сергей Иванович. Ничего не поделаешь, стареем.
Именно поэтому я предложил бы не бросать в пол посуду. Можно разбить горшки, тарелки и бокалы -- в зависимости от того, что именно вы бить предпочитаете. Но если мы все расколотим, то кроме осколков останется одноразовая пластиковая посуда. Ее и так хватает на полках.
Руководство ПЭНа должно извиниться как перед нашими белорусскоязычными коллегами, так и перед нами: заявление о том, что нас нужно защищать по языковому признаку, кажется мне унизительным. Представляю, как себя ощущает уважаемый мною и очень большой поэт Дмитрий Строцев.
Человеку, столь безграмотно составившему пресс-релиз, что следствием его стал скандал, нужно публично посыпать голову пеплом, взять в руки ремень, пойти к Сергею Дубавцу и попросить, чтобы его выпороли. Ну, или топорик с собой захватить -- если Сергей Иванович крови потребует. Но, думаю, что повинную голову ни меч, ни топор сечь не будет.
Прессу и друзей-блогеров попрошу скандал не раздувать. Это не указание, это личная просьба. Хватит, уже, говорят, российские желтые телеканалы начали в ПЭН звонить с вопросами. А поскольку там ответов не дают, то вместо ответов, того и гляди, начнут цитировать выписки из комментариев в ФейсБуке некоторых не слишком осторожных в выборе слов молодых коллег. А нам не нужно давать поводов для подобных цитат: "Регнум" и "Гавньюс" не дремлют.
В общем, как-то так.
Я написал этот текст с одной целью. Чтобы исчерпать недоразумение. Это в интересах всех нас. Хватит лить воду на мельницу Чергинца, ребята, просто хватит.
Sapienti sat. Иногда даже -- BelSAT.
Простите за неудачную попытку пошутить.

Только не под одну гребенку! 24.02.2015 3

Мой друг Виктор Мартинович -- может быть, одно из самых ярких явлений современной культурной жизни Беларуси -- написал, что он не хочет быть в одной литературе с Прилепиным.
Я его хорошо понимаю. Очень трудно быть в одной литературе с апологетом явно несправедливой войны, каковой я считаю -- и Виктор Валерьевич тоже -- ту подловато прикрываемую войну, которую Россия ведет против Украины.
Мне проще. Я не писатель. Я историк литературы. Я не пишу о современности. Я пишу о прошлому почти двухсотлетней давности, где есть свои герои и свои антигерои. И время от времени они в сознании последующих поколений меняются местами. Может быть, потому, что история тоже политически заострена, и новое поколение читателей непременно рассматривает ее сквозь призму собственного болезненного опыта. Я когда-то тоже помечал на полях первого тома "Социалистической истории французской революции" Жореса: "Лигачев. Ельцин. Собчак". Речи иногда совпадали полностью -- только замените короля на Политбюро, а Неккера на Шаталина.
Мне проще потому как раз, что я почти не пишу о современности. О своей личной современности -- да, но это другое. Потому и современную русскую литературу знаю плохо. Однако знаю, что в ней есть не только Прилепин, Проханов, Шаргунов и Юнна Мориц (увы, и она там тоже). Но там -- и Улицкая, Битов, Громова, Водолазкин, Шишкин. Простите, что не продолжаю этот список -- но его можно продолжать так же, как и первый: велика Россия, всеобщая грамотность превратилась в поголовное бедствие, и даже в Тульской губернии количество писателей на душу населения значительно выше, чем до революции.
Мне проще еще и потому, что мои коллеги -- литературоведы и историки, чьим мнением я дорожу и у кого продолжаю учиться в свои пятьдесят лет, -- находятся сейчас со мной по одну сторону баррикад. Я вижу это по их записям, репостам, комментариям. Но я знаю, что даже среди тех, с кем я знаком и встречаюсь и оффлайн, и онлайн, есть люди, придерживающиеся иной точки зрения.
Виктор Валерьевич пишет, что не хочет быть в одной литературе с Прилепиным, Прохановым и Шаргуновым. Это его право. Но парадокс в том, что мы все в ней. Мы все -- часть общемирового культурного процесса. Прилепина, Проханова, Шаргунова переводят, книги их читают на Западе, и на конференциях в демократической натовской Польше время от времени я слушаю научные доклады, посвященные их творчеству. Творчеству -- а не политической позиции. Это важно.
Я не читал Прилепина, Проханова и Шаргунова. Современных писателей я читаю тогда, когда меня перестают доставать вопросами о моем к ним отношении. Как и фильмы смотрю с большим опозданием. Но мне хотелось бы одного. Хотелось бы, чтобы бесспорно культурные люди чувствовали ту грань, за которой неприятие политической позиции части культурного истеблишмента перерастает в ненависть к культуре целого народа. Нельзя путать, если говорить о русской литературе второй половины ХХ века, например, Анатолия Софронова с Борисом Слуцким и Булатом Окуджавой, а Семена Бабаевского с Юрием Трифоновым и Василием Шукшиным. Вернее, нужно помнить, что есть и те, и другие, и не обманываться, стараясь причесать всех под одну гребенку и потом удивляясь, что вихры торчат, а лысины поцарапаны.
А публицистику современных русских авторов я тоже стараюсь не читать. Хватает ФейсБука
Страницы: 1
Читать другие новости