АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Выборы-2019 Изменение Конституции Европейские игры в Минске Куропаты Беларусь-Россия Убийство Павла Шеремета
Конституция, Союзное государство и семья Лукашенко

Конституция, Союзное государство и семья Лукашенко

Можно ли менять или переписывать конституции?

Конечно, можно. Даже нужно. Через поправки, принимаемые парламентом, и на референдумах. И не важно, авторитарное государство или «показательно демократическое». Действительно, почему это современным гражданам предписывается жить по правилам, написанным людьми, жившими двести, сто или хотя бы двадцать пять лет тому назад?

То же самое и с государствами – не только «союзными», но и всякими прочими. Удобно жить в каком-то конкретном государстве – живите, неудобно – на свалку истории такое государство. Возможно, потом и жалеть будете, но сделанного не воротишь… Впрочем, что-то новое придумается; социально-политическая реинкарнация со всеми вытекающими, как говорится.

Но в нашем случае Конституция еще и очень личная вещь, потому как позволяет автократу «автократствовать» на законных основаниях. А государство, которое не Беларусь, но Союзное, вообще жизнь аж двух автократов питает.

И кажется мне, что на закрытых встречах Лукашенко и Путина разговор идет не столько о Беларуси, России и Союзном государстве, сколько о самих переговорщиках. Ну, примерное так.

Путин: «Понятное дело, мы оба ответственны за свои страны и не имеем возможности по своей прихоти стать частными лицами, но не думать об уходе, что называется, со всех постов не можем, не юноши уже, даже не мужчины среднего возраста».

Лукашенко: «И к какому сценарию ты склоняешься?» (ну да, «склоняешься», а не «склоняетесь», потому что президент Беларуси не раз заявлял, что он на «ты» с российским коллегой).

Путин: «Мне проще, чем тебе: выберу надежного (ну, чтобы меня, старика, не трогал) преемника, которому все «башни Кремля», важные регионы и миллиардеры присягнут, – вот и все дела. У тебе же так не получится, верно?»

Лукашенко: «Верно».

Путин: «Старшего сына вместо себя не посадишь, общественное мнение не примет, а если посадишь, то уберут его, как только ты ослабнешь. Ну, про малого, Колю, я вообще не говорю – через двадцать лет, когда он дорастет до президентства, тебе сколько будет?»

Лукашенко: «Намного больше, чем Назарбаеву сегодня».

Путин: «Какую-то должность в Союзном государстве, понятное дело, ты не рассматриваешь. И с моей стороны глупо предлагать ее тебе. Но ты меня пойми: своему преемнику этот «чемодан без ручки», Союзное государство то есть, я тоже оставить не могу. Или мы реально продвигаемся в его создании, или я закрываю проект».

Лукашенко: «До того, как ты его закроешь, я еще попорчу тебе нервы. Ты, думаю, в этом не сомневаешься».

Путин: «Однако вопрос о тебе лично останется и после смерти Союзного государства».

Лукашенко: «Надо переписывать Конституцию».

Путин: «Госсовет, Совбез, где ты главный, плюс якобы реальный парламент, что-то в этом роде?»

Лукашенко: «Ну, вариантов не так много».

Путин: «Лет десять просидеть в такой ипостаси можно…»

Лукашенко: «Ты о таком не думал?»

Путин: «Пока нет, ищу преемника».

Лукашенко: «Ну, у вас, наверное, можно найти. В Беларуси – проблема».

Путин: «Только не делай вид, что не ты сам в этом виноват».

Лукашенко: «Чего я перед тобой кривляться буду…»

Как сочинитель диалога считаю обязательным отметить, что оба президента мне вовсе не представляются типами, которые готовы, спасая свои шкуры, осознанно вредить странам и народам, сейчас ими возглавляемым. Конечно, они засиделись в своих креслах. Путину нужно было найти преемника уже на выборы в 2018 году, и, смею сделать предположение, он искал его, но что-то не срослось.

А Лукашенко допустил ошибку, так сказать, экзистенциального типа: родил Колю. Ум политического деятеля тогда, 15 лет назад, уступил понтам олигарха и стареющего самца: смотрите, мол, на что я еще способен.

Правда, если бы Александр Лукашенко был по своему мировоззрению обычный олигарх, то купил бы себе и сыну будущее, т.е. остров, бизнес и паспорта Вануату, но… Но он сжился с ролью создателя современного беларуского государства, и вне этой роли для него жизни нет. А сын Коля как приговор, в соответствии с которым ни умереть нельзя, ни даже уйти на пенсию.
03.06.19 8:48

Игорь Драко