АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Референдум Белгазпромбанк Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис Эпидемия
Тюрьма. Забытые люди. История: XXIII. ПАВЛОВИЧ

Тюрьма. Забытые люди. История: XXIII. ПАВЛОВИЧ

Как только я попал в «хату» №15, еще при первом знакомстве обратил внимание на своего нижнего соседа по «шконарю».

«Игорь», – назвался он.

Темноволосый, с отбеленным за месяцы без солнца и свежего воздуха лицом, коротко подстриженный ежиком, с аккуратными усами, в трениках и мастерке, худоватый, сгорбленный – не развернешься в тесной камерной норе, а может и от тяжести забот, где-то моих лет. На первый взгляд он выглядел сильно прибитым жизнью человеком. Сокамерники обращались к нему на Вы, хоть здесь так не принято, так как «в тюрьме все равны».

Генерал Игорь Азаренок

Павлович, так звали его по отчеству, на воле был целым генерал-майором, командующим военно-воздушными силами и противовоздушной обороной Беларуси, начальником над всеми самолетами и ракетами. Сидел он с конца 2010 года, попал в СИЗО как раз перед Площадью, задержали его как будто бы за взятку. Часами он молчал, лежал поджав ноги, так как нара была для его мала, почти каждый день писал жалобы и ходатайства, стремясь облегчить свою долю.

Родители Игоря были белорусами, и сам он считал себя белорусом, хоть и рос в России. Родился в Челябинске, там же окончил школу, дальше в России – военное авиационное училище, служил перед развалом Советского Союза в Литве, затем в Беларуси. Когда создалась белорусская армия, учился в российской военной академии, затем продолжил службу у нас. Опять послали его уже из белорусской армии учиться в академию генерального штаба России, и в сорок два года он дослужился до генерала. С ним у меня были ожесточенные споры насчет всего белорусского, а также будущего Беларуси.

– Продукт Лукашизма! – в запале споров кричал я ему.

– Ну ты, Алесь, и националист! – в ответ кричал генерал.

Споры наши были стары как мир и велись вокруг наиважнейшего вопроса – независимости Беларуси. Как раз тогда Медведев, Лукашенко и Назарбаев подписывали декларацию об экономической интеграции.

– Сдает независимость, гад, – с горечью говорил я. – Понимаю, что Казахстану некуда деваться: Туркменистан, Узбекистан, Кыргызстан, Китай – на юге и на востоке его соседи. Для них вся европейская цивилизация через Россию идет, все пути, хоть сейчас и это не проблема. Грузия показала, как можно обойтись и без русского языка, и без России. Через нейтральный английский им открылся весь мир. А нам с какого перепугу нужен весь этот российский бардак? Совсем рядом, на западе, начинается настоящая Европа, и, что необычайно важно, Игорь Павлович, в нашей ситуации – независимые суды!

Игорь, как, наверное и все наши генералы, без России вообще не видит будущего Беларуси. Европа для него – это незащищенность достоинства каждого гражданина, а НАТО – потенциальный агрессор. Белорусская же государственность – всего лишь исторический казус. Это злит меня. Игорь где-то театрально, с учетом того, что Володя прикладывает ухо к нашим дискуссиям, нахваливает Лукашенко. Что касается своего главнокомандующего, Игорь старается быть подчеркнуто лояльным.

– Какой пахан, такие и генералы, – саркастически отмечаю я.

Мне ни из-за Володи, ни из-за прослушки хвалить Луку не пристало.

– Вам только Кремль свиснет, предложит российские армейские оклады, как вы сразу всю Беларусь сдадите с потрохами! Потешное войско, мать вашу так!

Павлович спрашивает, служил ли я.

– Служил, – отвечаю, – полтора года. Вначале «за», а потом «под» Свердловском. Под конец службы чуть не попал на офицерские курсы в учебку в Чебаркуль, под твоим Челябинском.

Павлович кивает головой: знает он, где этот Чебаркуль.

– Чуть отвертелся и вышел из армии рядовым. С чистыми погонами и чистой совестью, – смеюсь я.

Дремучее русофильство у Игоря соседствует с неожиданным для меня патриотизмом. Рассказывает, как на экскурсии в Вильнюсе поспорил с экскурсоводом, которая назвала Великое Княжество Литовское государством литовцев, и долго доказывал ей, что белорусы были там далеко не последними, да и вообще литовцы вынуждены были писать по-белорусски, так как своей письменности не имели.

– Чтобы ты так русским рассказывал про Оршанскую битву, – подкалываю его я.

Павлович далеко не глуп, умеет слушать, и я постоянно загружаю его  разнообразной белорусской фактурой. Наконец, от меня он учится и белорусскому языку.

– Я же с тобой, Павлович, разговариваю, как с неразумным дитем, – поддразниваю его я, – говорю медленно, без особо сложных слов, привыкай.

Изменение жизненных условий Игорь переживал тяжело. Можно понять. Только что командовал всеми самолетами и ПВО, тысячи человек были в подчинении, тяжелая и ответственная служба была для него важнее всего, а через минуту стал «голимым зеком».

Рассуждал:

«Наверное, слишком рано стал генералом и командующим. По моей специальности это – высшая должность, дальше уже некуда расти. Четыре года уже командующим прослужил, расслабился».

У него я научился работать с бумагами, когда готовился к суду. У Павловича, старого штабиста, все было расписано до последней буквы. Каждый день он корпел над документами: жалобы, обращения, полученные на них ответы. Он писал их десятками, как штабные приказы и распоряжения на службе. После обеда, обычно, мы спим, отдыхаем, а Павлович сидит за «общаком», что-то пишет. Круговорот бумаг у него был постоянный, и сидел он с ними по несколько часов каждый день.

Я же первые месяцы к своим бумагам почти не прикасался – не видел смысла. Все жалобы по моему делу профессионально писал адвокат: на изменение меры пресечения, на обвинение и так далее. И все они, как и следовало ожидать, оканчивались нечем. Единственно, что я написал до суда, так это просьбу обеспечить меня уголовным и уголовно-процессуальным кодексами на белорусском языке. На это мне ответили, что я имею возможность получить компьютерный автоматический перевод из правовой базы, которая есть в СИЗО… Фарисеи! Ни к оперу же мне было идти и просить эти колдырные гугловские переводы.

Накануне суда я взял с Павловича пример и взялся за ум: забросил английский, который я здесь ежедневно подучивал, бросил чтение книжек и две недели готовился изо дня в день, пока все материалы дела, все мои аргументы и возможные выпады прокурорского не легли в ясную для меня схему.

За «общак» я не спускался, днями лежал на своей «пальме» и черкал ручкой в тетрадке, а перед самым судом переписал все свои заметки и последнее слово на чистые листы, сидя уже за столом.

Еще неожиданно помог он мне внимательным отношением к своему здоровью. При ежедневном обходе Павлович всегда просит у медсестры для себя какие-нибудь таблетки. По его примеру то же делаю и я. Аспирин, кетатифен, валерьянка – мой набор. Первый месяц постоянно от нехватки кислорода болит голова. Медсестра дает по одной таблетке. Прошу Макса, чтобы в следующий раз взял для себя и отдал мне, про запас. Таким образом делаю для себя «заначку». Давление у меня как у космонавта, но вот же, бессонница. После кетатифена сплю каждую ночь беспробудно, мертвецким сном.

По его совету побывал я на обследовании в больничке, в результате получил запись в тюремную карточку насчет моего никудышного зрения. В бобруйской колонии эта запись сильно поможет мне. Откуда же мне было знать, как важны в колонии будут любые сведения про твои болезни. Из минской поликлиники, к которой я прикреплен, выписку про мои болезни, как выяснилось, получить было непросто. Как только в регистратуре узнали, что выписка для колонии, так сразу и начали тормозить. Наталье удалось получить выписку не сразу и с боем. Поэтому я не раз вспомню Павловича добрым словом.

По примеру Павловича я начинаю пить витамины и глицин.

«Полезный для памяти в нашем возрасте», – говорит Игорь.

Я пью – и на самом деле мне кажется, что память моя прояснилась, и я вспоминаю такие давние события, детали, эпизоды из моей жизни, до которых бы никогда бы не дошло на свободе. И в то же время почти мгновенно забываю все пароли, которыми запароливал ноутбук и флэшки, забываю все номера телефонов, кроме номера жены. Или это работает сила лекарства, или же мозг сам быстро очистился от повседневных забот и память посвежела, не знаю.

24.06.20 23:05
Внимание! Материалы в разделе «Блоги» отражают исключительно точку зрения автора. Точка зрения редакции «Белорусского партизана» может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не модерирует и следовательно, не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.

Алесь Бяляцкі