АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ: Эпидемия Единый кандидат оппозиции Выборы-2020 Беларусь-Россия Павел Шеремет Экономический кризис
Тюрьма. Забытые люди. История: XVII. НАГРЕТАЯ ШКОНКА

Тюрьма. Забытые люди. История: XVII. НАГРЕТАЯ ШКОНКА

Тюрьма. Забытые люди. История: XVII. НАГРЕТАЯ ШКОНКА

Спал я на средней их трех шконок, на «пальме». Подо мной размещался генерал Павлович. Володя занимал нижние нары, поближе к окну. Вася, директор мясокомбината – нижнюю, ближе к «тормозам». Другие «пассажиры», которых то добавляли в нашу хату, то переводили куда-то, попеременно занимали другие свободные шконки. Никогда в камере при мне не было более шести заключенных. Володя рассказывал, что когда в хату закинули Змицера Дашкевича, уже был полный комплект зеков. Змицеру несколько дней пришлось спать на полу, возле стола.

Я же переехал на место Дмитрия Усса. Суд над им прошел в мае. Дмитрию, как кандидату в президенты, сроку не пожалели и дали пять с половиной лет. Лукашенко по-своему расставил своих оппонентов по выборам по рейтингу заключения: Микола Статкевич был осужден на шесть лет, Андрей Санников – на пять, Дмитрий Усс оказался в серединке.

Дмитрий Усс. Фото «Наша Нива»

Это было странно, так как никогда перед участием в президентской компании он не участвовал ни в каких оппозиционных акциях, не состоял ни в каких партиях, был довольно лояльным к властям, нигде не высовывался. Подозреваю, что и свое депутатство в минском горсовете в 1999-м году он получил с согласия властей. Или, как минимум, они его проморгали. В 2000-м году Сергей Скребец, который был тогда успешным бизнесменом, даже сумел в Палатку пробраться. А тут – на тебе.

Было два кандидата в президенты, арест которых вызвал у меня удивление. Первый – Алесь Михалевич, который хоть и вырос в демократической среде, еще из ЗБС и Колосовского лицея, но перед выборами и во время них в отношении к властям и Лукашенко занимал нейтральную, а то и лояльную позицию: сильно их не критиковал и держался от других демократических кандидатов подальше. Такая у него была тактика, которая, тем не менее, его не спасла. «Погорел» Алесь, как мне кажется, когда не выдержал и в последние дни кампании все же призвал людей, вместе с другими демократическими кандидатами, прийти сразу после окончания голосования на Октябрьскую площадь. Никто же не знал, как далее будут развиваться события. Поэтому, когда задерживали всех кандидатов-«бунтарей», сильно не разбирались, кто более лоялен, кто менее – задержали и его.

Дмитрий Усс для Лукашенко был идеальным спарринг-партнером: ни денег больших не имел, ни известности. Никто особенно и не знал, что есть такой политик. Сбор подписей за свое выдвижение он проводил вместе с другим кандидатом в президенты – Миколой Статкевичем. А вот того власти, а наверное и Лукашенко, считали самым злостным своим врагом. Это наверное и была основная причина такого приговора Дмитрию Уссу. Наука, чтобы знал с кем дружить.

Не знаю, что их, довольно разных по взглядам, по жизненному опыту, объединило в этой совместой работе. Может, как раз недостаток средств и людских ресурсов. Навряд ли Дмитрий собрал необходимые для выдвижения сто тысяч подписей. Но зарегистрировали обоих, как и всех остальных, кто стал кандидатом в президенты. Тактика Лукашенко и его политтехнологов была понятна: чем больше малоизвестных кандидатов в избирательной компании, тем более узнаваемой была личность Самого.

Во время следствия Усс был под подпиской, на его давили, заставляли оговорить Статкевича. Он, к своей чести, выстоял, наговаривать на Миколу отказался. И этого ему не простили, в результате, закатали на всю катушку.

Гэбэ не считало Усса сильно опасным, иначе не ожидал бы он суда на свободе. И пока шло обжалование приговора, не сидел бы он в СИЗО на Володарке, а не там, где сидели все другие кандидаты в президенты – в СИЗО КГБ, в «американке». Но если попал за компанию в этот ледорез, то выбраться из него без потерь было уже нереально.

Наконец, после обжалования приговора, которое окончилось ничем, поехал Дмитрий в могилевскую колонию.

Мои сокамерники отзывались о нем сдержанно, совсем не так как о Змицере Дашкевиче или об Олежке Гнедчике. Говорили, что очень переживал о своей молодой жене, которая в начале года родила сына. Но вот когда начинал говорить о политике или о выборах, тогда все – прячься, куда сможешь.

Володя хмыкал: такого, не дай Бог, выбрали бы президентом, то и Лукашенко показался бы милым человеком. А Павлович смеялся: только затронь выборы, как Усс хватался за конституцию, которая всегда была с ним, и начинал ходить по камере с брошюрой в вытянутой руке – и цитировать! Убежденно рассказывал о ее нарушении во время выборов. Каждый раз часа по два. Не остановить. Забывал о своих болезнях и болячках, а болел он серьезно, так, что на шконку с первого раза залезть не мог, и вечно лежал на нарах, мучался с позвоночником после аварии.

– Умный же человек, не дурак, а как он нас этой конституцией заманал, стонал Вася.

– Ты не таких взглядов, как Усс? – подозрительно спрашивал у меня Володя.

– А кто его знает, – смеялся я, – смотря, что ты имеешь в виду.

– Нет, не такой, – отметил, внимательно и быстро посмотрев на меня, Володя. – Таких перцев, как Дима Усс, больше не найти.

Выпускали Дмитрия Усса по амнистии, 1-го октября 2011 года, из тюремной больнички, которая была под нами. Из колонии отправили его в Минск на лечение. И слава Богу! Я был рад за него. Тюрьма все же рассчитана не на случайных людей, которые, к сожалению, попадаются здесь везде.

Я сидел первые недели заключения, постигал тюремную науку, ожидал, куда далее поведет меня судьба. В это время Наталья получила первое письмо за 8-ое августа, где я писал ей:

«Жизнь продолжается, я постепенно осваиваюсь и изучаю нехитрую науку жизни в СИЗО. Встаем рано – в 6, ложимся также рано – в 22. Удивительным образом организм быстро приспосабливается к забытому уже со времен службы в армии распорядку. Здесь все делается неспешно, но очень точно и «со вкусом». Прогулка – «со вкусом», поход в баню «со вкусом»

Водили к врачу, сделали флюорографию, «откатали» пальчики уже второй раз за эти три дня, завели медицинскую карточку. Жалоб на здоровье у меня нет…

Пока что я все воспринимаю, как что-то нереальное, посмотрим, какие ощущения появятся позже…

В эту жару было немного душно, но прошел дождь, и на выгуле воздух был свежим и чистым. Хорошо, что большие светлые дни, у меня на свет всегда хорошая реакция».

В письме за 27 августа своей коллеге я пишу:

«Я вообще-то держусь нормально, но все равно приятно получить известие со свободы. Также приятно, что столько людей поручилось за меня. Жизнь здесь не сказал бы, что очень скучная. Я много читаю, пишу письма, учу английский, ежедневно нас выводят на прогулку – так день и проходит. Здесь радуешься каким-то мелочам и больше смысла и внимания уделяешь довольно простым вещам. Меньше движений, действий и суетливых будничных метаний делают человека лучшим – некогда и нечем делать плохое и никчемное… Сильно на допросы меня не тоскают, наверное следователь не видит смысла… Вы там не печальтесь, не впадайте в транс и не кипишите. Все будет хорошо.

P.S. Читаю сейчас Булгакова, который пишет: «А скажи, дорогая мумия, была ты под судом при советской власти и, если не была, то почему?» (рассказ «Египетская мумия»)».

13.05.20 22:20

Алесь Бяляцкі

Change privacy settings