АКТУАЛЬНЫЯ ТЭМЫ:

"Где эта улица, где этот дом, где эта барышня..." 07.09.2019

Российские средства массовой информации, на которые мы уже почти не обращаем внимания, распространили рассказ председателя российского ЦИКа Эллы Памфиловой о том, как под покровом ночи, когда она выводила пописать свою любимую кошечку, на нее напал некто – в собственном подмосковном доме госпожи Памфиловой! – до зубов снабженный электрошокером и прочими кошмарными вооружениями. Напавший был, по словам почти пострадавшей госпожи, «молодым, достаточно высоким человеком в маске». В общем, опознать оного не удастся ни при каких условиях, будь это даже сам Навальный. Вам это ничего не напоминает? Мне – напоминает. Помните, как под покровом ночи – или сумрака? – неизвестный автомобиль, по уши водителя набитый вооружением, прорвал надежно охраняемую белорусско-украинскую границу, въехал на территорию суверенной синеокой Беларуси и скрылся в неизвестном направлении? Ведь помните, да? Там еще некая фрау А. предупреждала наши власти, что при помощи вооружения, которое таким образом ввезут на нашу территорию, у нас готовится государственный переворот. Оружие то больше нигде не всплывало. Надо полагать, электрошокер, почти доведший госпожу Памфилову до состояния ее не умеющей ходить в лоток кошечки, тоже нигде не всплывет. Тем более, что работать Элла Александровна по-прежнему готова. Правда, здесь стоит вспомнить еще и нервную реакцию другой высокопоставленной дамы, на сей раз – отечественной, на демонстрацию в медиа фотографий ее особняка. «Интересно, с какого письменного согласия портал tut.by публикует на своих страницах снимки домов, палисадники чиновников и так далее. Как, собственно, и мой дом, попадающий в материалы, которые очень читают. На каких основаниях? Когда мы их (журналистов) будем контролировать за это?» -- гневно вопрошала тогда самая известная любительница борща в Беларуси. Надо полагать, она тоже сочла, что неизвестные в масках и с электрошером попытаются ее настичь в интимный момент колдовства над плитой – как раз тогда, когда она добавляет туда в знакомой исключительно ей дозировке свеклу или морковку. Эта нервная реакция на известность адреса дома, расположенного в хорошо охраняемой зоне (вспомните, у нас мирная гимнастка Мелитина Станюта не смогла пройти на улицу имени ее великой прабабушки), изобличает страх перед чем-то неотвратимым. То есть, наша «барышня», проживающая на некоей улицы в сфотографированном доме, как мне кажется, явно чего-то опасается. А в случае с «барышней» российской этот страх был воплощен в информационном поводе, проверить реальность которого трудно. Не мы ведь будем проверять. А то, что дом председателя российского ЦИКа охраняется, как и весь поселок на Истре, достаточно надежно, у меня сомнений не вызывает. Как и сама всероссийская «барышня», и ее кошечка. Вряд ли кто-то реально угрожал госпоже Памфиловой. Просто было решено в какой-то момент заявить о том, что страх имеет под собой основания. Нужно ведь пугать всех этой страшной оппозицией. А мальчиком Егором Жуковым, будь он даже высокого роста, гибким и в маске, никого не напугаешь. Неизвестностью можно напугать, а известностью – нет. Некогда, работая в одной из политических структур вместе с Владимиром Некляевым, провели мы замечательный эксперимент. Собрали списки всех членов избирательных комиссий за последние (в тот момент) пятнадцать лет. И увидели, как одни люди из комиссий исчезают, а другие не просто там остаются, но и делают карьеры – и в самих избиркомах, и в жизни. Сегодня простой учитель является рядовым членом комиссии, завтра – ее секретарем; послезавтра – уже в статусе завуча – председателем участковой комиссии, а послепослезавтра заместитель заведующего районо возглавляет комиссию окружную. И мы провели презентацию этого проекта. Мне никогда в жизни не угрожал даже Комитет государственной безопасности. Все знают, что я, как поется в нашем гимне, -- «мирные люди». Но именно тогда впервые один из уважаемых мной людей по просьбе не названной им спецслужбы передал мне, что называется, «черную метку». Можно публично ругать президента. Можно критиковать любого министра и даже, прости господи, председателя Комитета. Можно браниться с депутатами того, что заменяет в нашей системе власти парламент. Но опубликовать совершенно открытую информацию о членах центризбиркомов – нельзя! Они, а не президент, являются у нас самыми засекреченными людьми. Они появляются из небытия в дни избирательных кампаний и вновь ныряют в небытие после того, как всебелорусская «барышня» оглашает подготовленный ими результат. Они – базис системы. Они не боятся, что их будут бить. Их милиция, в конце концов, их бережет. Но мысль о том, что кто-нибудь просто осуждающе посмотрит им в глаза в тот момент, когда они поведут на улицу писать свою кошечку, для них нестерпима. Она хуже любого электрошокера. Читайте газеты, друзья мои. Там все напечатано. И просто смотрите им в глаза.

Игра в объяснялки 09.08.2019

8 августа чрезвычайный и полномочный посол Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии Фиона Гибб попрощалась с председателем Палаты Представителей Владимиром Андрейченко. Судя по репортажу Радио «Свобода», спикер нижней палаты Национального Собрания особо поблагодарил госпожу Гибб за помощь, которую она оказала «нашему Андрею Николаевичу» -- депутату Наумовичу, возглавляющему депутатскую группу по изучению проблем смертной казни в Беларуси. Как подчеркивает автор материала, Владимир Глод, «Фиона Гибб лично искала известных в мире экспертов, которые приезжали в Беларусь, чтобы обсудить различные аспекты этой проблемы. Посол Гибб искала средства в неправительственных организациях для организации семинаров и школ обучения. Она лично участвовала в таких семинарах, которые прошли в Минске и во всех областных центрах». В общем, курировала тему изо всех сил. Срок пребывания посла в нашей стране зависит от традиций. Как правило, один срок – от четырех до пяти лет. Потом послы разлетаются в разные стороны. Кто-то возвращается на родину, чтобы работать в структурах самого министерства. Кто-то сразу получает новое назначение в другую страну. Кого-то ждет вполне заслуженный отдых. А преемник дипломата с новыми силами берется повторять старые ошибки. Как и в этот раз. Потратить столько сил на разъяснение депутатам, от которых ничто не зависит, значение отмены смертной казни в последней стране Европы, где она все еще существует, -- значит, быть очень наивным человеком. Человеком, который убежден, что в Беларуси есть демократия, что парламент обладает реальными полномочиями, наконец, что члены этого почтенного органа действительно только что свалились с дуба и ничего не знают о смертной казни в мире. Во всяком случае, именно этим усердную работу госпожи Гибб в данном направлении только и можно было бы объяснить. Проблема же в том, что и новый дипломат, которому Европа поручит курировать это же направление, начнет заниматься тем же самым. То есть, разъяснением. Как будто бы те, кому европейцы разъясняют проблему смертной казни, -- такие же наивные люди. Помнится, летал я в Страсбург вместе с представителями правозащитников, исследователей общественного мнения и некоторыми другими представителями гражданского общества. Был среди нас и депутат Палаты Представителей, возглавлявший в те времена ту же самую комиссию по изучению проблемы смертной казни в Беларуси. На всю жизнь запомню, как высокое должностное лицо Совета Европы особо поблагодарило данного депутата за – вдумайтесь! – организацию в стенах парламента круглого стола по данной проблеме. То есть, за то, что данный депутат был обязан организовать. А тут, видите ли, ему удалось! Прилетит новый посол Ее Величества. Выберут новых парламентариев. И все опять начнется с нуля. Посол выразит обеспокоенность тем, что смертная казнь в Беларуси существует. Депутат ответит послу, что проблему нужно изучить досконально и что на протяжении данной каденции его комиссия этим активно займется. Потом депутата пригласят изучить проблему в Страсбурге или в Лондоне, и он охотно согласится. Почему бы не согласиться? В Страсбурге и Лондоне хорошо, знаете ли. И командировочные лишними не бывают. Но изучение проблемы просто не с того начинается. Сначала нужно, чтобы европейцы изучили проблемы с белорусской властью на нынешнем этапе. Им, наивным – увы, в большинстве своем столь же искренним и наивным, как и госпожа Фиона Гибб, -- нужно бы понять, что это внешнеполитическая конъюнктура изменилась, а наша система государственного управления осталась прежней. Что парламент у нас по-прежнему ничего не решает. Что никому ничего разъяснять не нужно, поскольку все всё очень даже хорошо знают и понимают. И что если очень хочется помочь стране, то не нужно никуда приглашать господ «мы-сейчас-все-изучим-и-отменим», а просто ждать, пока плод созреет и упадет. Чем больше Европа уговаривает нашу власть отменить смертную казнь или хотя бы ввести мораторий на нее, тем больше сама власть оценивает эту уступку. Ей, власти, кажется, что она может продешевить. Так гоголевская Коробочка – уже и деньги взяла с Чичикова, а все равно рванулась в губернский город узнать, не продешевила ли. «А почем у вас ходят мертвые души?» А что еще можно стребовать за отмену смертной казни? Нет, нам больше надо! Именно поэтому надежды на помощь Запада у нас все меньше. Не потому, что Запад циничен и прагматичен. Скорее, наоборот, -- он слишком наивен. Он действительно верит, что нам нужно что-то еще раз объяснить. Новый посол приедет. Новый учебный год начнется. Еще раз – поиграем в объяснялки. Это уже традиция.

Падение «маршала Победы» 03.06.2019

Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза, дважды кавалер ордена «Победа» Георгий Константинович Жуков пал жертвой внутриукраинской политической борьбы. Возмущенные желанием мэра Харькова Геннадия Кернеса создать собственную партию, горожане в знак протеста снесли бюст «маршала Победы», стоявший в городе со времен советской власти. Взамен его установили государственный флаг Украины. Это происходит уже не в первый раз. Год назад, накануне 9 мая, памятник Жукову уже пытались повалить, но безуспешно. Тогда мэр Кернес отремонтировал покалеченный монумент. Обещает он это сделать и сейчас, причем нет сомнений в том, что Геннадий Адольфович это сделает: уже появились несколько весьма состоятельных лиц из числа бывшего актива Партии Регионов (партии Виктора Януковича), кто заявил о своей готовности профинансировать ремонт. Но здесь важно другое. Бюст бывшего командующего 1-м Украинским фронтом уцелел во время «войны с памятниками», когда, в рамках декоммунизации сносили многочисленных Лениных и тому подобное монументальное наследие советской эпохи по всей Украине. Вероятно, щадили память ветеранов Великой Отечественной, хотя их было не столь уж и много и голоса их были не слишком громкими, и судьбы других памятников советским полководцам свидетельствуют об обратном. Скандалом, например, завершилась история с попыткой ликвидации в Киеве могилы убитого на территории Украины генерала армии Николая Ватутина: тогда 85-летняя дочь генерала обратилась к российским властям с просьбой перенести прах отца в Россию. Однако происходило это в мае 2015 года, когда отношения России и Украины настолько обострились, что ни о каких символических шагах подобного рода речи быть не могло. Зато памятники Ватутину в Киеве и Полтаве подверглись нападению неизвестных, в Бердичеве памятник генералу в 2018 году разбили кувалдами, а в Сумах месяц спустя просто украли. В том, что победа во Второй мировой обошлась дорого, и что сталинские маршалы не считались с числом жертв, сомнений нет. Жуков в данном случае исключением не был, и приказы бросать необученных советских солдат на танки Гудериана он отдавал, не колеблясь. Но любой военачальник, награды и погоны свои заслуживший не в тылу, вполне может заслужить звание кровавого, будь он сталинским маршалом или наполеоновским. Война есть война, а не вегетарианский ужин на лужайке. Вопрос – в памятниках. От того, стоит памятник или же его снесет возмущенная толпа, народ лучше, богаче жить не будет. Да и мода борьбы с монументальной пропагандой известно откуда пошла на постсоветском пространстве. Напомню. 22 августа 1991 года в Москве на Лубянской площади – той самой, где в бывшем здании дореволюционного страхового общества «Россия» обретался всесильный КГБ СССР – собралась толпа. Было это дело после пресловутого путча, к организации которого шеф КГБ Владимир Крючков имел самое непосредственное отношение. Собравшиеся готовились штурмовать здание, в котором хранилось немало документов, представлявших интерес не только для прессы и читателей перестроечных газет. И вот тогда, неизвестно откуда, появилась техника, с помощью которой был свергнут стоявший посреди Лубянской площади памятник создателю ВЧК, уроженцу Беларуси Феликсу Дзержинскому работы скульптора Евгения Вучетича. Так сказать, кто-то направил агрессию толпы в нужное – и относительно безопасное для КГБ – русло. Согласитесь: памятник «железному Феликсу» снесли – и дело с концом, а чем могло обернуться раскрытие архивов КГБ СССР и публикация документов, представлявших в тот момент не только историческую ценность, никто не знает. Мне кажется, что и сейчас свержение каждого очередного памятника, да еще и стоящего в центре крупного города, не может состояться без участия властей. Вокруг ведь доблестно курсируют представители правоохранительных органов. Вспомните: у нас просто «рожки» девушка попробует изобразить «городовому», с которым она делает сэлфи – появятся немедленно люди в погонах, задержат и проведут, мягко говоря, разъяснительную работу. Так неужели харьковская полиция не знала, что делать, в момент свержения бюста «маршала Победы»? Знала, наверняка знала. Но так уж повелось: и установить памятник, и свергнуть его с пьедестала – политика. Иногда – большая политика. Власть играет на чувствительных клавишах нашей души, как Ван Клиберн на рояле «Подмосковные вечера». При помощи памятников она разделяет и властвует. Может быть, поэтому наилучшим вариантом было бы – просто не воевать с памятниками. Относиться к ним как к странице нашей горькой и кровавой истории. Все равно ведь – даже Герострата запомнили потомки, хотя и приказано было его забыть.

Гражданин Саакашвили 23.05.2019

Бывший президент Грузии Михеил Саакашвили обратился к президенту Украины Владимиру Зеленскому с просьбой вернуть ему украинское гражданство. Не будем обсуждать законность получения господином Саакашвили украинского гражданства и лишения Михеила Николозовича этого гражданства во времена президентуры Петра Порошенко. Это, как говорится, их разборки. Но вот сам факт того, что президент (причем дважды избиравшийся на этот пост) суверенного государства просил предоставить ему статус гражданина другого государства, был лишен его со скандалом, а сейчас вновь ходатайствует о его предоставлении, заслуживает внимания. Кто такой президент? Не просто глава государства. Он – лицо государства и лицо народа, главный его представитель на международной арене. Висит его портрет в кабинетах чиновников, или же кто-то из них заменит лицо немолодого уже дядечки фотографией своих детей (как призвал во время инаугурации поступить Владимир Зеленский), ситуация от этого не меняется. Как, в принципе, не меняется она и от степени полномочий, которыми глава государства наделен, больше их у него, как у Макрона во Франции или Трампа в Америке, или же меньше, как у Штайнмайера в Германии или Дуды в Польше. Принимая президентскую присягу, гражданин тем самым признает, что единственное государство, которому он клянется в верности и лояльности, которое он обязуется защищать и интересам которого будет служить, -- это его страна. Франция, Германия, Польша или Грузия, Израиль или Сирия – в данном случае роли не играет. Его страна. Другой такой не будет – в его жизни. Ты можешь уйти из политической жизни после отставки, против тебя может быть возбуждено уголовное дело по политическим или неполитическим мотивам, -- всякое может случиться; жизнь – сложная, жизнь политика – и того сложнее. Но у меня не укладывается в голове возможность двойного гражданства для первого лица государства, пусть даже и бывшего. Для любого политика возглавить свою страну или ее правительство – значит, получить высший мандат доверия из рук народа. Этот мандат не является индульгенцией, отпущением грехов на веки вечные. Именно поэтому любой политик должен задумываться о своем лице, о том, как он войдет в историю, каким он в ней останется. И сколько бы возможностей тебе не оставляло законодательство твоей страны для получения паспорта чужого государства, выбрать другой паспорт ты не можешь. Юридически – можешь, да. Морально – нет. Ты продолжаешь отвечать за свою страну даже после своего ухода с высшего государственного поста. По-разному можно относиться, например, к деятельности экс-президентов Польши Войцеха Ярузельского и Леха Валенсы. Но ни один из них о чужом паспорте не просил. Несмотря ни на что. Сколько бы по судам не вызывали первого и как бы ни поливали грязью второго. Это и есть – ответственность. Я – со своим народом. Это касается не только президентов. Посмотрите на наш генералитет, благополучно «сваливший» за границу после отставок с государственных постов. На послов-«невозвращенцев», заработавших дипломатическую пенсию в Беларуси и продолживших жить уже за ее пределами. Для них представительство интересов государства оказалось всего лишь записью в трудовой книжке – не более. И сейчас с Беларусью их почти ничего не связывает. Возможно, ничего, кроме этой самой записи. Мы все строим свою страну. Участвуем в этом строительстве с различной степенью успешности. Кто-то – во власти находясь, кто-то – в оппозиции. Но если политик считает себя частью национальной элиты, он может отказаться от должности, от свободы, иногда даже от жизни. Но отказаться от гражданства своей страны или получить второй паспорт сегодня он не может. Не потому, что это не соответствует каким-то международным стандартам. Стандартам оно как раз вполне может соответствовать. Но нужно и совесть иметь. Мир – открыт. Он огромен и прекрасен. А вот сердце всем странам мира и всем народам не отдашь. Если только ты – не Фритьоф Нансен и действительно не являешься гражданином мира. Правда, тогда не стоит баллотироваться в президенты.

«Он этого заслуживает…» 22.04.2019

Каждый выбирает объект для благоустройства в день, именовавшийся ранее всесоюзным ленинским субботником. Александр Лукашенко выбрал «линию Сталина» -- укрепленный район, через который немецкие танки в 1941 году прошли как горячий нож по маслу. При этом глава белорусского государства обратился к журналистам, словно оправдываясь за то, что имя покойного генералиссимуса появилось на карте суверенной Беларуси: -- Да я не имя Сталина возрождал, хотя и он этого заслуживает. Я возрождал этот объект, который говорит о той части истории, которая была у нас, и которую, к сожалению, на то время неправильно понимали. И не было рядом депутата Марзалюка, который всплакнул бы в умилении. Не было. А жаль. Он ведь тоже историк. О какой именно части истории говорит в приведенной фразе глава белорусского государства? О той, где Верховный Главнокомандующий построил укрепления, никак не соотносящиеся с реальными потребностями обороны? О массовых репрессиях в командном составе Красной Армии? О постыдном пренебрежении данными разведки и последующим предательством тех разведчиков, кто эти данные добыл, зачастую ценой жизни (см. судьбу Рихарда Зорге)? Не знаю. То ли Лукашенко не договорил до конца, то ли журналисты сработали непрофессионально, не задав – даже не попытавшись задать – уточняющий вопрос. Простой вопрос. Как, собственно говоря, правильно понимать ту часть истории. Тогда бы мы услышали нечто достаточно развернутое. Вроде уже однажды выговоренного: -- Не все плохое в вашей стране было связано с Адольфом Гитлером. Ну… Да… Не все концлагеря строил. Дороги тоже. Не все людей в крематориях сжигал. Ленни Риффеншталь вон какие фильмы при нем снимала! Что – всего один? Но зато – какой! Опять-таки, Олимпиада в Берлине при нем прошла. Не сочтите за пропаганду фашизма. Всего лишь развиваю мысль автора высказывания. И вот скажи то же самое лицо все то же самое – о Сталине. Многие ведь аплодировать будут. Субботник на «линии Сталина» -- как продолжение линии Сталина. Линии, направленной на закрепощение крестьянства и физическое уничтожение той его части, которая хотела, умела и могла работать. Линии, направленной на уничтожение той части чиновничества, которое смело иметь какое-то собственное мнение по каким-то отдельным вопросам, -- а в остальном вполне соответствовавшее коммунистической идеологии (даже ей). Линии, направленной на использование рабского труда заключенных. Линии, направленной на безудержное восхваление самого вождя. Линии, направленной на сознательную фальсификацию истории – начиная от истории древнерусских княжеств, через историю Московского царства и Смутного Времени, историю Российской империи – и до истории уже совсем недавней, революции, гражданской, а затем и Второй мировой войн. Фальсифицировать больше Сталину жизни не хватило. Или – не так? Нет, не так. А тогда – как? Как будет правильно понимать слова, сказанные в день зачистки национальной памяти? Что-то подсказывает мне, что первое лицо нашего государства не поедет 1 сентября в Варшаву по приглашению президента Польши как раз по этой причине. Приехать 1 сентября в Варшаву – значит, признать, что именно в этот день в 1939 году была начата Вторая мировая война, в развязывании которой Гитлер и Сталин сыграли примерно одинаковую роль. То, что одно чудовище потом попыталось сожрать своего партнера по открытию всемирной бойни, вовсе не смягчает ситуации, тем более – в глазах поляков. Для них вдохновители Катыни и Хатыни уж точно стоят на одном уровне неприемлемости. Им, потомкам расстрелянных под Смоленском и сгоревших в бойне Варшавского восстания, не расскажешь о том, что они неправильно понимают ту или иную страницу истории. Они как раз все правильно понимают из того, что касается Гитлера и Сталина. Расхождения начинаются потом, когда оценивают поведение собственных деятелей прошлого. А в этом польская нация совершенно едина. Никто не вынуждал главу белорусского государства ехать на объект, связанный с именем Сталина. Уж если хотел, мог съездить на другой объект. Да, я о Куропатах. Вы ведь хотели навести там «порядок»? И даже навели? Вот, поедьте туда, нанесите, как говорится, последний штрих рукой мастера – и дайте интервью на фоне построенного по вашему личному указанию мемориала. Цветочков не хватает? Вот, посадите там цветочки – не все же Северинца сажать. А потом все то же самое, о неправильной оценке личности того, чьим преемником вы себя считаете, и сказали бы. Там. На фоне могил людей, убитых по его приказу. Оно бы как-то иначе прозвучало. Меньше вопросов вызвало бы. И – да, кстати. Я в чем-то согласен с Александром Григорьевичем. В том, что имя Сталина нельзя вычеркивать из нашей исторической памяти. Он этого заслуживает.

Цирк с коровой и губернатором 28.03.2019

Визит Александра Лукашенко в злосчастный агрохолдинг «Купаловский» войдет в новейшую историю Беларуси как самое крупное цирковое представление последней четверти века с участием жвачных животных. Ап! – на арене появляется представительница крупного рогатого скота, никаких доселе заслуг перед государством не имевшая. Ап! – и, следуя велению ее слегка загаженного хвоста, отправляются в отставку председатель Могилевского облисполкома Владимир Доманевский, министр сельского хозяйства Леонид Заяц, помощник президента Геннадий Лавренков и самый долгоиграющий член белорусского правительства вице-премьер Михаил Русый. Какое отношение имели все эти высокопоставленные должностные лица к коровьему хвосту, трудно себе представить: вряд ли в их непосредственных функциональных обязанностях числилась запись: «Крутить коровий хвост четыре раза в сутки и следить лично за чистотой коровьей задницы». И хотела ли на самом деле добродушная скотинка такого стремительного и массового чиновничьего мора, тоже пока не вполне понятно. Во всяком случае, когда журналисты радио «Свабода» отправились на ферму по следам боевой славы президента, корова от интервью отказалась, а заведующий фермой искренне огорчился, узнав, что его питомица вызвала у Александра Григорьевича ассоциации с Освенцимом. Но ассоциации произошедшего с цирком у незашоренного зрителя все равно остаются. Во-первых, трудно себе представить, что к приезду президента в хозяйстве не готовились. Если не готовились, то все местное начальство, начиная от председателя райисполкома и заканчивая председателем облисполкома, просто идиоты. А заодно и вице-премьер с министром. И уж, конечно же, помощник президента, который должен был быть заинтересован в демонстрации достижений вверенного его попечению региона не со стороны коровьей задницы, а со стороны совсем даже удоев и привесов. Так что прошедшие через пытки и готовые к газовым камерам коровы вряд ли могли бы попасть в объективы телекамер и под высочайшее око. Скорее, все случилось бы с точностью до «наоборот» -- должен был быть организован хоровод буренок, радостно мычавших мелодию Нестора Соколовского, попадая в такт словам Климковича и Каризны. Значит, глава государства заведомо готовился не отчет принимать, а указы об отставках подписывать, что и произошло: увидел то, что хотел, к чему был готов, на что и рассчитывал. Так сказать, сеанс демонстративной ротации высшего эшелона государственных служащих. Было ли это и для кого именно было сюрпризом, трудно сказать. Вероятно, коровы все-таки промолчат. Как промолчат и чиновники. И это – во-вторых. Отставки лиц, непосредственно ни в чем не виновных, либо виновных, но чья вина озвучена публично явно в преувеличенном масштабе, уже традиционно сопровождаются их переназначением. Вспомним, хотя бы, судьбу экс-министра промышленности Вовка, снятого за беспорядки в отдельно взятом цеху оршанского завода, а потом всплывшего в должности помощника главы государства. Так что если и в нашем случае чиновники, якобы потонувшие в коровьем, простите за выражение, дерьме, все-таки всплывут, не нужно этому удивляться. Тем более, что Геннадий Лавренков, уже благополучно всплывший в родном Шкловском районе в качестве председателя райисполкома, -- лучшее тому доказательство: человека формально понизили, а на самом деле отправили на почетную пенсию первым лицом по прежнему месту жительства. И за это осудить всех участников данного номера трудно. Да и стоит ли осуждать? В конце концов, цирковое представление перед телекамерой – это одно, а жизнь – совсем другое. Как, впрочем, и президента осуждать за такую резкость вряд ли можно. У него выборы на носу, а потому запах коровьих лепешек все сильнее ощущается. Нужно что-то делать. Вот и приходится махать вилами, задевая по преимуществу окружающих. Тоже, так сказать, показательные выступления. Не все же на льду, с клюшкой бегать. Избиратели могут не понять.

Нежелательные отходы 14.01.2019

Публикация на сайте «Спутник» информации о том, что, вопреки всем уверениям белорусского правительства, отходы от деятельности Островецкой АЭС (той самой, электричество от которой неизвестно, куда и кому продавать будут) намерены хранить на территории Беларуси, как-то сильно меня напрягла. Даже не сама по себе напрягла, а в связи с другой заметкой – уже БелаПАН. О том, что в Бресте запретили два запланированных митинга против строительства аккумуляторного завода. Атомная электростанция по своим экологическим последствиям – это даже не аккумуляторный завод. Там если уж что и скажется, то намного хуже будет. Цезий – не свинец. Но власть и «антисвинцовых» митингов боится настолько, что предпочитает их не разрешать, а запрещать. Судя по всему, не будет разрешено и проведение местного референдума о запрещении строительства этого самого аккумуляторного завода. Нет, конечно, у нас власти умеют считать голоса на референдуме так лихо, что только раки на горе свистят. Но здесь опасным становится сам прецедент. Разреши брестчанам провести референдум по аккумуляторному заводу – завтра Гродненская область потребует референдум по гражданскому контролю за захоронением ядерных отходов, образовавшихся после работы АЭС. И тут уже никакая Ермошина может не совладать: люди ж не идиоты, когда речь идет о здоровье их собственном и их детей. Тут ведь и реально голоса посчитать могут, так что никакое досрочное голосование не поможет. Активизация экологических движений – причем не столько организованных, сколько стихийных, возбуждаемых родительскими инстинктами – становится для власти все более опасной. Правительство ведь понимает: Светлогорск, Брест – это только начало. Подобные вредные производства, сколько бы старый и новый премьеры, каждый в свое время, ни убеждали народ в безвредности проектов, порождают повод для очередных слухов, а те падают на почву, хорошо «удобренную» послечернобыльскими дождями. Куропатами инертную людскую массу не проймешь, а этим – проймешь. Именно поэтому тактика власти очевидна -- максимально заткнуть рот источникам негативной информации, не дать крикнуть главное слово: -- SOS! Спасите, пока новая экологическая катастрофа нас всех тут не застала врасплох! И так – до момента выборов. После выборов пусть орут, хоть удавятся своим ором! А сейчас вот – ни-ни! Но с брестским заводом хотя бы что-то ясно. Там есть китайский инвестор, с которым белорусские власти ругаться не будут. Но и сами китайцы не заинтересованы в возможных провокациях. Поэтому, скорее всего, руководство завода будет вынуждено пойти на какую-то видимость переговоров с населением, разговаривать, убеждать, даже покупать лояльность наиболее крикливых какими-либо уступками. Это будет дешевле, чем привозить на работы китайцев, да еще и приставлять к ним круглосуточную охрану, чтоб никто не покусился фонарь под глазом повесить. Примеры подобной «покупки лояльности» в Беларуси уже есть, и, между нами говоря, я ее одобряю: если уж нельзя бороться с каким-либо проектом, то нужно хотя бы максимально извлечь из него пользу для сограждан. Где-то китайцы дорогу профинансировали, где-то – школы и больницы отремонтировали, где-то и просто поздравили с Новым годом. И за то спасибо. А вот какую пользу можно извлечь из могильника для отходов от ядерного топлива, я пока представить себе не могу. То есть, чем это чревато для всего населения Беларуси – могу, причем мое воображение назойливо рисует, разумеется, наиболее чудовищные картины. А вот польза какая? Дешевая электроэнергия? Ребята, вы ведь уже сами сказали, что население готовится оплачивать стопроцентно всю коммуналку, а также электричество и воду. Так что дешевой она ни в коем случае не будет. Валюту стране принесет? Эта байка от Мясниковича уже давно остыла и похоронена еще до начала захоронения ядерных отходов – после того, как сам глава государства заявил, что ему толком не объяснили, куда образовавшийся избыток электроэнергии Беларусь сбывать будет – в условиях прибалтийской радиофобии. Судя по всему, могильнику предстоит сыграть сугубо экономическую роль: содействовать тому, чтобы как можно больше людей не дожили до дня выхода на пенсию согласно той пенсионной реформе, которую руководство нашего государства предусмотрительно успело провести. Народ – особенно в том случае, если пытается поднять голос, как в Бресте – для этих господ всего лишь нежелательные отходы от деятельности государства. Пока работает, жрет экологически грязную продукцию, платит налоги, ходит голосовать и молчит – с ним еще как-то можно мириться. А уж когда возбухнет и рот раскроет – уже нежелательный отход.  Поэтому помалкивайте там, брестчане, а то, кроме аккумуляторного завода, вам еще и ядерный могильник под самым носом поставят. Чтоб уж совсем хорошо было. Но – после выборов. До выборов никак нельзя: кворум должен дожить…

Как мало нужно для счастья... 06.12.2018

Белорусскоязычное выступление Сергея Румаса на церемонии «Звездный матч – 2018» вызвало у прессы эмоции, не скажу, чтобы граничащие с восторгом, однако обозначившие очередной приступ доброжелательности к главе правительства. Некоторые журналисты даже начали подсчитывать, кто из премьеров вообще публично говорил на белорусском языке. Собственно говоря, именно этот подсчет меня несколько и смутил. Дело не в цифре: четверо из десяти (то есть, очевидное меньшинство). Дело в принципе. Как мало, оказывается, нужно сегодня для нашего счастья – просто чтобы умный человек «по бумаге» выступил на государственном языке, символизирующем принадлежность к титульной нации. И даже вот торжественно анонсировали: премьер-министр и руководитель федерации футбола… Стоп. Остановимся и задумаемся. Кто же из двоих этих функционеров – высокопоставленный спортивный или еще более высокопоставленный государственный – заговорил на белорусском языке? То есть, не нужно меня убеждать в том, что он у нас один в двух лицах, ибо это, как говорится, и ежику, рекламирующему в минском метрополитене мебельные салоны, понятно.  Но у одной биологической особи может быть несколько совершенно различных политических функций. И от премьер-министра Беларуси я пока выступления на белорусском языке не слышал. Он ведь не депутатам отчитывался о проделанной работе, не правительственную программу обосновывал, не заседание правительства вел и даже не давал комментарий белорусскому (да, будем считать, что белорусскому!) телевидению, выйдя из кабинета президента. Он приветствовал собравшихся именно как глава футбольной федерации. Вот этому спортивному чиновнику (Сергею Николаевичу Румасу) и должны быть выражены полное наше почтение и симпатия. А премьеру (тоже Сергею Николаевичу Румасу) по языковому признаку пока симпатизировать не за что. Он знание языка (по бумажке ли, без таковой) не продемонстрировал. И в этом отношении гораздо более симпатичен поступок другого государственного мужа, я бы даже сказал – одного из столпов белорусской спортивной власти – министра спорта и туризма Сергея Ковальчука. Бывший сотрудник Службы безопасности президента, военнослужащий, как говорится, до последней клетки костного мозга, выходит на трибуну и начинает говорить на белорусском языке без бумаги. То есть, Румасу текст подготовили, а, стало быть, это был вполне предусмотренный и продуманный шаг. А Ковальчуку никто ничего не готовил, и вряд ли аппарат БФФ (или все-таки – Совета Министров?) согласовывал с ним лингвистические вопросы. Так что для Сергея Михайловича случившееся, скорее всего, было сплошной импровизацией. И он с нею справился. Понятно, конечно: выступай на этой церемонии Сергей первый (который Николаевич) на русском языке, так и Сергей второй (который Михайлович) не вспомнил бы в сложившейся ситуации о существовании Богдановича и Короткевича (мало того – о ужас! – языке Позняка и Некляева). Чиновники у нас народ пуганый, передвигается либо табунами, либо небольшими группами и ориентируется преимущественно на мнение вожака. В данном случае роль вожака играл глава правительства, так что члену правительства довелось на ходу приспосабливаться к новым условия. Я думаю, что одного совещания, проведенного главой Совета Безопасности (а таковым у нас по должности является вовсе не государственный секретарь, а, простите за режущее слух словосочетание, действующий президент Национального Олимпийского Комитета) на белорусском языке, было бы вполне достаточно, чтобы половина чиновников страны завтра же на нем заговорили. Вторая половина при этом вышла бы из отпусков, отгулов и больничных послезавтра специально для того, чтобы так же публично продемонстрировать его знание. При этом всем было бы абсолютно безразлично, проводит ли глава НОК на белорусском языке заседание Совета Безопасности или заседание Национального Олимпийского Комитета. Эффект был бы приблизительно одинаковый. И я представляю, как счастливо было бы все демократическое сообщество. Кроме меня. И не потому, что я не умею говорить на белорусском языке. Умею. Просто мне бы еще нормальную экономику и приемлемый для мыслящего человека уровень демократии. Вот тогда и я был бы счастлив. Но если вам, друзья мои, для счастья достаточно выступления главы правительства на футбольной церемонии на белорусском языке и по бумажке, то я готов подождать и остаться в меньшинстве.

Владыке нужно привыкать, что у нас не все дозволено 28.11.2018

Митрополит Павел во время последнего телевизионного выступления заявил: «Их подготовка с самого раннего возраста идет в этом направлении. Они ведут не проповедь, а пропаганду. Долбят в одно место постоянно и с ними ни о чем нельзя говорить… Особенно если они вдвоем пришли!.. Знаете, как цыгане. Агитируют, пока не обберут человека». Говорил о баптистах. Продолжил о цыганах. Не думаю, что хотел кого-то оскорбить. Сорвалось. Владыка даже не задумался, что большинство белорусских цыган – православные, причем ходят в церкви московского патриархата. Но формулировка такова, что получается: цыгане (не названные по именам, но и без употребления слова «некоторые») обирают людей. Как будто сами они – не люди. Не буду обсуждать слова главы Белорусской православной церкви московского патриархата о баптистах – таких же христианах, как и он сам, только молящихся по-другому. Мы уже достаточно наслушались слов о том, дескать, что у православных и протестантов – разные боги. Хотя и одни, и другие верят в Христа и в Воскресение Христово. Остальное – вопрос к теологам обеих конфессий, мне он мало интересен. По крещению своему я принадлежу к православию, и изменить конфессию – значит, проявить неуважение к моей бабушке Кате, по настоянию которой я был крещен, к моему крестному Николаю Степановичу и крестной Лидии Семеновне. Не могу я им изменить. Именно потому остро воспринимаю любую неудачную фразу и не допустимый (с моей точки зрения) поступок иерархов церкви, к которой я принадлежу. Мне стыдно за них. В данном случае – за фразу, произнесенную митрополитом Павлом без каких-либо оговорок. Фразу, безусловно являющуюся, по моему мнению, выпадом против целого народа – цыган. Да, она отражает предрассудки многих моих земляков и единоверцев. Но это вовсе не означает, что образованный человек, занимающий политический пост – а именно так я воспринимаю пост патриаршего экзарха всея Беларуси, может позволять себе произносить в эфире государственного телевидения (как, впрочем, и любого иного телевидения) подобные глупости. Как и о баптистах. Приведу другой пример. Принимался в Беларуси закон о свободе вероисповедания – не помню точно, как он называется, но государственные средства массовой информации называли его именно так. На самом деле, это был как раз закон о несвободе вероисповедания – о том, что есть несколько конфессий, которые считаются в Беларуси традиционными, и они обладают определенными привилегиями. А все остальные, соответственно, относятся к нетрадиционной религиозной ориентации и привилегиями не обладают. После этого начались скандалы с давлением белорусских властей как раз на протестантов. Вот тогда пришла к нам в квартиру соседка по подъезду. Уговаривать, чтобы мы подписались под обращением с требованием принять этот закон именно в такой редакции, ущемляющей – и это очевидно, поскольку список привилегированных церквей был, как говорят социологи, «закрытым» -- права многих и многих незнакомых мне людей. Старушка эта была хорошей соседкой. И мы, с ее точки зрения, были хорошими соседями. Уговаривала она нас час. -- Вы читали законопроект? – спрашиваем. -- Нет. -- Так почему Вы считаете, что его нужно принимать именно в такой редакции? -- Батюшка в церкви сказал. Ну, во-первых, не батюшкино дело вмешиваться самому в законодательный процесс и подталкивать к этому прихожан, закон не читавших. Во-вторых, можно было поступить по-другому. Если бы он прихожанам принес законопроект, раздал, прокомментировал – вопросов бы не было: у батюшки одно мнение, у меня – другое. Богу Богово, а гражданину – то, на что у него право есть по Конституции. Но батюшка этого не сделал. Закон приняли, разумеется, в той редакции. Но мы подписи не поставили. И я до сих пор считаю, что поступили правильно. А соседка та вела себя в точности так, как описал владыка, характеризуя баптистов. Хотя была искренне верующей православной. И желаемого результата не добилась. Мне кажется, его высокопреосвященство митрополит Павел забыл, что у нас нельзя публично произносить слова, оскорбляющие честь и достоинство людей по национальному и религиозному признаку. Я понимаю, что и пресс-служба экзархата, и уполномоченный по делам религий, если у него спросят, скажут, что владыка никого не хотел оскорбить и имел в виду нечто иное. Но Бог – он ведь все видит и слышит. И это он услышал. И мне кажется, ему тоже стало стыдно за своего высокопоставленного служителя. Ибо Бог сотворил всех людей равными от рождения, и не митрополитам оспаривать волю Божию. Владыке нужно привыкать, что у нас не все дозволено. Причем не все дозволено не только «сектантам», как он их называет, но и православным иерархам. Нужно думать, что говоришь и зачем говоришь. И, кстати говоря, где говоришь – тоже нужно думать. В общем, нужно думать.

Две правды и простая истина 29.10.2018

29 октября навсегда совпадать будет в общественном сознании Беларуси с двумя событиями. Одни будут праздновать день рождения ВЛКСМ, другие – отмечать годовщину самого известного из расстрелов в Куропатах, о котором говорят как о «начы расстраляных паэтаў». И праздник со скорбью никак не совместить. Но и Историю не отменить. Трезво мыслящие люди это понимают, потому к оппонентам относятся если не с плохо скрываемым снисхождением, то, во всяком случае, нейтрально. У вас своя свадьба – у нас свои поминки, только не пытайтесь организовать соответствующее мероприятие в непосредственной близости от нашего, а то, боюсь, потом не разберемся, у кого первого сдали нервы. Не история нас разделяет. Разделяет, к сожалению, современность, последние двадцать пять лет. Я не о Лукашенко сейчас. Я о государственной политике, направленной на регулирование исторической памяти. Сказать, что суверенитет начался лишь в 1994 году, или же что сколько-нибудь заметным в нашей истории событием была Вторая Мировая война, могли лишь люди с деформированными историческими представлениями. Если, конечно, они были искренними, а не цинично лгали, подстраиваясь под точку зрения, которая, по их мнению, была бы замечена свыше. Наиболее трезвым оказался непьющий Змицер Дашкевич. Он попытался найти не то, что разделяет, а то, что объединяет – не в прошлом, а в настоящем. Прошлое все равно не переделать. А в настоящем государство решило, наконец, установить мемориал в Куропатах. И БРСМ выслал отряд на уборку урочища (как убирали и почему было принято такое решение – другой вопрос). И национал-радикал, религиозный фанатик, лукафоб и… (список можно продолжать) публично поддержал эти шаги государства?! Вы этого ожидали – только честно? Особенно, зная тюремную биографию Дмитрия Вячеславовича. Дашкевич трезв потому, что он хочет прекращения гражданской войны, которая продлилась большими и малыми репрессиями раннесоветской и позднесоветской эпохи. Спасти от новых Куропат – точно так же, как и от исчезновений оппонентов власти – может только отказ от принципа корпоративной ответственности. Каждый должен отвечать за свое, за то, что сделано им и только им, отвечать по закону, а не потому, что какой-то новой политической силе вдруг захочется свести счеты со всеми, кто был, состоял, работал и… (и этот список можно продолжать). Пока мы не поймем, что нет абсолютной истины, что правды может быть много – гражданская война не закончится. Это не означает, что нет высшей ценности. Высшая ценность – человеческая жизнь. И убийца всегда должен понести наказание. Но конкретный убийца. За конкретный выстрел. Должен понести наказание тот человек, кто отдал ему преступный приказ. Кто обосновывал этот приказ. Кто публично одобрял его. А внуков давайте оставим в покое. Хватит им осознания того, что их покоящийся в гробу дедушка прозвучал в списке тех, кто должен быть осужден в результате процесса – который, как мне кажется, рано или поздно должен произойти в нашей стране. И это процесс общественного покаяния, а вовсе не взаимоуничтожения. Накануне 29 октября в интернете началось бурное обсуждение того, как вести себя по отношению к оппонентам. Кому книжку послать (а то не читали они «Детей Арбата» или «Архипелаг ГУЛАГ»!). Кого люстрировать. Кому морду набить (таких, впрочем, были единицы). Самый простой вариант – не заметить – даже не обсуждался. Хотя напрашивался. Историю все равно не перепишешь. И нервы таким образом щекочешь не оппонентам даже, а самим себе, представляя, как они там… Идея общественного диалога, которую попытался некоторое время назад возродить Иосиф Середич, оказалась невостребованной. Вина, в первую очередь, на власти: тот, кто считает себя сильным, первым протягивает руку оппоненту. Ибо вопросы для обсуждения найдутся всегда. Но сам диалог возможен лишь в том случае, если стороны действительно постараются вникнуть в позицию друг друга. Или, во всяком случае, вдуматься в исторический контекст тех или иных действий. Празднуя 100-летие комсомола, я бы на месте организаторов напомнил собравшимся о том, что из всех руководителей той организации «большой террор» пережил лишь один первый секретарь ЦК ЛКСМБ – да и тот оттрубил в лагерях чуть меньше, что и Владимир Дубовка. Это был бы сильный аргумент в пользу очищения нашей памяти от взаимных обвинений. На месте оппонентов этого празднования, я бы посоветовал празднующим для начала послать памятный венок в Куропаты, где зарыт в безымянной могиле писатель Платон Галавач, тоже первый секретарь ЦК ЛКСМБ, расстрелянный как раз 29 октября, в ту самую «ноч расстраляных паэтаў». Это и есть та самая историческая истина, которая освобождает нас от попыток защитить собственную правду или опорочить правду другого. Если мы не поймем этого, не будем рассматривать Историю во всей ее объективной картине, без умолчаний и подтасовок, думая, что мы стреляем очередной «пулей» в оппонента, мы на самом деле будем стрелять в самих себя. Сколько осталось белорусов, чтобы продолжать гражданскую войну? Уже чуть более девяти миллионов? Не повод ли остановиться и задуматься, кому и зачем выгодна война на взаимоуничтожение элит, кто этим пользуется сейчас и готов воспользоваться уже в недалеком будущем. Мы ведь и выборы – каждые – проводим как военную кампанию, с задействованием спецслужб, информационными войнами, провокациями, разведкой боем. И после каждой такой маленькой «победоносной» войны белорусов становится еще меньше… Не страна – Куропаты. Вернее, так: вся страна – Куропаты. Именем большинства отстреливают политически активное меньшинство. Страшно.

Демонтаж третьей сваи 16.10.2018

Сейчас много будут говорить о том, как приезд патриарха Кирилла отразится на белорусско-украинских или белорусско-российских отношениях. Обратят внимание на запрет служить отцу Александру Шрамком. Будут обсуждать последствия переподчинения Украинской православной церкви Киевского патриархата Константинополю. Но меня в этой истории волнует другой, сугубо светский и даже прагматичный аспект. Александр Лукашенко долго строил союзное государство, идея которого рухнула в одночасье в тот момент, когда Борис Ельцин отказался от мысли продлевания своих полномочий через предложенную белорусским коллегой модель. Именно появление в Кремле молодого (тогда) Владимира Путина сделала для Александра Григорьевича устоявшуюся систему взаимоотношений с Россией – газ, нефть и деньги в обмен на поцелуи – не просто не столь уж привлекательной, но, как показали события в Украине 2014 года, даже опасной. Но Лукашенко не был бы самим собой, если бы в запасе у него не было еще одной модели позиционирования государства (не союзного уже, а белорусского). По мере того, как ослабевал конфликт между официальным Минском и западными борцами за демократию, белорусский президент не просто говорил о многовекторности своей внешней политики, но и активно навязывал собственную повестку дня, исходя из того, что Беларусь – не только суверенное государство, но еще, к тому же, и «мост» между цивилизациями Запада и Востока. Сама по себе концепция государства-моста была далеко не новой, а в чем-то даже она успела надоесть всем, кому Минск ее адресовал. Сработала она в тот момент, когда началось противостояние между Москвой и Брюсселем из-за хищнического поглощения Россией Крыма вопреки всем международным договоренностям. Понадобилась нейтральная площадка, на которой можно было бы встречаться и вести переговоры. Прекрасно! Александру Григорьевичу сразу простили все, включая ведра далеко не лучшего кофе, плохие бутерброды, разгоны демонстраций, а заодно и стул, выхваченный у Путина и вовремя придвинутый к юбке госпожи Меркель. Все правильно: когда стоишь на мосту, главное – не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова, и не разрушать общую конструкцию. Конструкция «моста» по Лукашенко была совершенно очевидной и простой, как цена барреля нефти. Она опиралась на своеобразные «сваи». Экономической «сваей» была возможность обхода взаимных санкций России и Запада через белорусские фирмы-«прокладки». «Сваей» безопасности – охрана границ, контроль за нелегальной миграцией и транзитом оружия и наркотиков. Ну, разумеется, была и «идеологическая» «свая»: Александр Григорьевич активно выражал надежду на то, что именно в Беларуси произойдет историческая встреча патриарха московского и папы римского, в ходе которой активизируется диалог восточного и западного христианства. Экономическую опору из-под концепции «государства-моста» Россия выбила в тот момент, когда количество выловленных в Беларуси креветок и выращенных бананов зашкалило уже до бессовестности. Война на востоке Украины привела к тому, что Лукашенко заговорил – совершенно в духе Остапа Бендера – о готовности выдать парабеллум (простите, конечно же, автомат) семи миллионам белорусов, чтобы защищать страну от возможного нашествия (откуда?!). Сейчас демонтируют третью опору – «сваю». Приезд патриарха Кирилла в Минск, дабы произнести именно здесь самые громкие слова против Вселенского патриарха Варфоломея и идеи создания поместной православной церкви в Украине, совершенно однозначно демонстрирует: в отношении религиозном Московский патриархат (то есть, Кремль) не допускает даже мысли о том, что Беларусь представляет собой какой-то там «мост». Нет. Каноническая территория, контролируемая Москвой. И попробуйте троньте здесь наших верующих! В конце концов, Российская Империя в XVIII веке отхватила себе эти земли как раз под предлогом защиты прав православных в Речи Посполитой. Помните наклейки на автомобилях в разгар новой «холодной войны» с Западом: «Можем повторить?» Вот приезд патриарха в Минск – сродни такой же наклейке. Мол, можем повторить. И не говорите при этом, что вы не поняли, на что недвусмысленно намекает высокий гость: перехода бывшей Полоцкой епархии, а также всех сопредельных ей и просто расположенных на территории современной Беларуси, под юрисдикцию какой-либо иной церкви, кроме Русской православной, не будет. Как не будет, скорее всего, и перехода Беларуси в целом в какой-либо иной союз, кроме как с Россией. Мост – это нейтралитет. В вопросе об идеологическом нейтралитете официального Минска поставлена точка. Эту сваю демонтировали. Боюсь, что при нынешней власти – окончательно. А мост без свай – верная угроза разрушения под воздействием тяжести груза. Нужно срочно переходить на один из берегов. Как вы думаете, уважаемый читатель, сделала ли белорусская власть свой выбор? Я думаю, что сделала.

Цена жизни ребенка 30.08.2018

Самый громкий скандал нынешней недели – бесспорно, медицинский. Не с коррупцией формально связанный – с вакцинацией. Ребенку сделали укол с вакциной, не сертифицированной надлежащим образом на белорусском рынке, ребенок умер. Журналист написал об этом. Министерство обиделось и обратилось в прокуратуру с заявлением, что статья журналиста С. угрожает национальной безопасности. От применения не имеющей сертификата на белорусском рынке корейской вакцины умер один ребенок. В интернете обращают внимание: умер всего один ребенок, причем точно так же умирают от вакцин, производимых в других странах и имеющих надлежащие сертификаты, выданные в соответствии с белорусским законодательством. Не будем оспаривать очевидные истины, хотя цинизм подобной постановки вопроса по отношению к родителям умершего младенца очевиден. Зададимся другим вопросом. Представители министерства здравоохранения объявили, что закупка не зарегистрированной надлежащим образом в Беларуси вакцины была произведена для предупреждения чрезвычайной ситуации. Стоп, уважаемые граждане, с этого места, если можно, чуть подробнее. Какая чрезвычайная ситуация? Согласно какому закону вы ее определили? Значит ли, что по этому закону можно нарушать другой закон – причем тот, который был разработан в самом же министерстве здравоохранения и принят, как я понимаю, по правительственной инициативе? И почему вы жалуетесь сейчас в прокуратуру на журналиста, который об этом всем написал, в то время, как граждане Республики Беларусь вправе ожидать, что прокуратура задаст вам вопрос, на основании какого именно закона вы нарушили закон, определяющий порядок поступления лекарств на белорусский рынок? Упаси боже, я не требую, чтобы полетели очередные головы в руководстве многострадального Министерства здравоохранения. Мне вообще ни Жарко, ни холодно от того, кто именно является сегодня министром. Но я точно знаю, что я, как и девять с лишним миллионов моих сограждан, являюсь пациентом. И я вправе, по крайней мере, рассчитывать, что за качество лекарств, которые я покупаю на территории Республики Беларусь кто-то отвечает. Кто? Министерство здравоохранения – а вовсе не журналист, который об этом пишет. В частности, я должен иметь государственные гарантии того, что в государственном медицинском учреждении мне не сделают укол какой-нибудь, простите, жидкостью, которая не прошла регистрации в соответствии с законом. Мне уже возразили: дескать, ну да, у нас не прошла, но прошла в Бангладеш, Эфиопии и Узбекистане. Несомненно, это самые продвинутые в области здравоохранения страны – по мнению белорусского Минздрава. Но я предпочел бы, по крайней мере, ссылку на Бельгию или Швецию. Почему-то оно было бы как-то спокойней. Или, по крайней мере, на Индию с Китаем, раз уж наше министерство так неровно дышит по отношению к Европе. Но мне предлагают равняться на Эфиопию. Второй вопрос – уже из разряда циничных. Предположим, от вакцины умирает внук не инженера какого-нибудь рядового, а министра. Например, министра здравоохранения (специально не беру чиновника рангом выше: хватает высокопоставленных бабушек и дедушек, которые немедленно примут это за намек). Как тогда будет реагировать министерство? Будет ли обвинять журналиста, который напишет об этом эксцессе, в попытке подорвать национальную безопасность?.. Ах, простите, я забыл, что семьи чиновников высшего уровня обслуживаются сегодня в совершенно иных условиях, для чего и была специально построена новейшая больница. Их безопасности ничто не угрожает – даже журналисты. А безопасность рядовых пациентов – ничто, о ней думать не стоит? И если думают, то почему обязательно нужно нарушать закон? Одна из причин закупки пресловутой корейской вакцины, как утверждают, -- дешевизна. Мы – такая богатая страна, проводящая европейские спортивные игры, имеющая ледовый дворец в каждом областном и некоторых районных центрах, гордящаяся тем, сколько она тратит на демонстрацию здоровья своих граждан на международной арене во время состязаний, -- мы руководствуемся при закупке медицинского препарата исключительно его дешевизной? Братцы-чиновники, вы там совсем белены объелись, что ли? Вы действительно считаете, что на жизнях ваших сограждан можно экономить – да еще и с нарушением закона? Жизнь ребенка дешевле порции вакцины, не прошедшей регистрации? Тогда вы просто обнаглели. Беларусь не настолько богата, чтобы разбрасываться жизнями собственных граждан. Даже одной жизнью. Она дороже стоит. Она бесценна.

Закрытое письмо авторам открытых писем 14.08.2018

Жанр открытых писем, конечно, вполне уважаем мною, но не до такой же степени, чтобы не замечать его недостатков. Вся прошлая неделя прошла под знаком арестов и задержаний журналистов. Это было главным информационным поводом недели. Писали не только об этом, но – преимущественно. И это было правильно и справедливо. Это было главным. Сейчас широкая журналистская общественность начала осваивать жанр открытого письма к информационному начальству. Одна из экс-задержанных попрекнула пресловутую БелТА тем, что, оказывается, и ее журналисты «тырят» информацию у неназываемых «информационных агентств» -- по событиям в Венесуэле и прочих дружественных государствах; вторая обратилась к пресс-службе Следственного комитета; третья – и вовсе начала вслух жаловаться главе государства на то, что дозвониться до его пресс-секретаря может лишь четыре раза в год, как говорится, по большим праздникам. То есть, все эти широко известные в журналистских кругах факты, мало интересующие читателей интернет-ресурсов с миллионными посещениями, сейчас начали предаваться гласности с таким азартом, что уже через неделю смогут затмить собой и открытое уголовное дело, и принципы свободы слова, и даже личную боль и страдания семей задержанных. Когда-то мой наставник Евгений Будинас, редактируя мой текст, сказал, попыхивая трубкой: -- Федута, никогда не пиши о том, что волнует исключительно тебя. Напишешь один раз, напишешь другой, а с третьего раза тебя перестанут читать. Коллеги, я прочел уже три открытых письма и аналитических колонки о том, с каким трудом вам достается информация, как вы не можете дозвониться до Эйсмонт и как все вокруг «тырят» всё вокруг. Вы действительно уверены в том, что об этом стоит писать? Сейчас? Вам? Я – не уверен. Можете считать меня старым мудаком. Я разрешаю.
чытаць іншыя навіны