Зависимая независимость: каковы пределы внешней политики Беларуси?

Часто в СМИ и экспертных дискуссиях можно услышать тезис об ограниченном суверенитете Беларуси. Или даже об отсутствии у Минска независимой внешней политики.

Зависимая независимость: каковы пределы внешней политики Беларуси?
Для кого-то этот тезис по умолчанию стал аксиомой, не требующей не только доказательства, но и осмысления. А кто-то сознательно пытается его использовать в собственных целях, какими бы эти цели ни были. Поэтому сама по себе дискуссия о белорусской независимости и пределах суверенной внешней политики Минска не является лишь теоретической.

Наоборот, по мере роста геополитической напряженности в Европе и возникновения новых вызовов безопасности она становится практической необходимостью. Без понимания реальных (а не желаемых и иллюзорных) дилемм внешней политики Беларуси и международных условий, в которых реализуется суверенитет государства, сложно интерпретировать логику действий правительства, оценивать эффективность этих действий и предлагать альтернативы.

Более того, в Беларуси дискуссия о предпосылках, возможностях и ограничениях собственного суверенитета зачастую преломляется через традиционное черно-белое восприятие действительности, обусловленное внутриполитическими противоречиями.

Здесь повсеместно доминируют нормативные оценки и «баррикадное мышление». В большинстве общественных дискуссий о внешней политике вместо анализа в лучшем случае получается обмен пожеланиями, сформулированными «крупными мазками». 

В итоге общество (которое по определению не может быть коллективным специалистом по международным отношениям) и власть (которая ежедневно занимается реализацией внешней политики в реальных, а не идеальных условиях) часто живут в разных мирах и оперируют разными категориями.


Зависимость ≠ отсутствие суверенитета

Основывается популярный тезис об отсутствии у Беларуси независимой внешней политики на очень простой эмпирике: главным образом, на уровне зависимости белорусской экономики от российской. И действительно, такая зависимость не просто существует – она огромная. 

Это касается и критичности российского рынка для крупных белорусских производителей, и доступа по льготным ценам к российским сырьевым товарам, и кредитных возможностей. Доля России по всем этим показателям несравнимо большая, чем доля других внешних партнеров Беларуси (как правило, даже вместе взятых). Это факт.

Однако что этот факт говорит нам о белорусском суверенитете и независимости внешней политики? Почти ничего. Потому что зависимость от какой-то зарубежной страны и независимость (суверенность) собственной внешней политики государства – это принципиально разные понятия. И разнятся они не только приставкой «не».

Если говорить совсем просто, государственная независимость либо есть, либо ее нет.

Независимость не может измеряться в процентах, градусах, метрах или еще в чем-то. Ее можно лишь констатировать на основании одного ключевого критерия: где и кем принимаются государственные (в том числе внешнеполитические) решения. 

То есть если белорусские государственные решения принимаются в Минске, то Беларусь – независимое государство. Которое, к слову, не только само принимает решения, но и несет полную ответственность за эти решения. А то, что белорусские внешнеполитические решения принимаются именно в Минске, едва ли может вызывать сомнения.

Если же такие сомнения есть, то можно обратиться к наиболее заметным и «эпохальным» событиям последнего десятилетия: непризнание Абхазии и Южной Осетии, собственная позиция по Крыму и Донбассу, отказ от размещения российской авиабазы, неприсоединение к российским санкциям в отношении Украины и Молдовы и т.д.

Измеряться же может не факт независимости или ее отсутствия, а поле для внешнеполитического маневра государства. Другими словами, насколько широк диапазон альтернативных тактических и стратегических действий, которые государство может предпринять на международной арене без урона своим национальным интересам. 

А базовый национальный интерес – это сохранение и усиление собственной субъектности. То есть собственной независимости.

И вот поле для внешнеполитического маневра Беларуси действительно не очень широкое. Связано это с целым рядом факторов, в том числе и со степенью зависимости от конкретных внешнеполитических партнеров.

Факторы, сужающие поле для маневра

Во-первых, поле для внешнеполитического маневра любого государства определяется структурными факторами. То есть положением государства в системе международных отношений, которое неизбежно «программирует» особые потребности, возможности и ограничения этого государства во взаимодействии с другими государствами и негосударственными акторами.

Со структурной точки зрения, Беларусь – это малое государство, которое находится в конфликтогенном геополитическом пограничье. «Малость» государства в системных категориях означает его априорную неспособность самостоятельно или даже в союзе с другими малыми государствами формировать собственную среду безопасности. 

А наше геополитическое пограничье – это регион Восточной Европы, который находится на стыке конкурирующих зон влияния и интеграционных проектов. В результате в этом регионе геополитические противоречия особенно чувствительны и взрывоопасны.

Структура международных отношений как бы постоянно напоминает малым государствам знаменитые строки Фукидида: «Сильный делает то, что может, а слабый терпит то, что должен». То есть малые государства особенно уязвимы самой структурой, в которой оказываются волей судьбы и истории. 

Разумеется, в современном мире малые государства не обречены – у них есть множество возможностей не просто выживать, но и расширять собственное поле для маневра. Часто они даже могут делать это активно. Но только тогда, когда внешняя политика не игнорирует структурные факторы, а находит способы извлечь из них максимальную для себя пользу.

Во-вторых, широта поля для маневра определяется историей и спецификой отношений с ключевыми внешнеполитическими партнерами. Здесь к структурным факторам добавляются и субъективные, в том числе на уровне конкретных лиц, принимающих государственные решения. 

В частности, большое значение имеют такие категории, как доверие, каналы коммуникации, взаимопроникновение интересов, политическая и экономическая совместимость и т.д.

Если кратко описать с этой позиции последнее десятилетие отношений Беларуси с ключевыми игроками в регионе, то получается хорошо известная картина:

- с Россией при всех естественных сложностях и противоречиях отношения носили системный и глубокий характер, который, в частности, отражен в совместных интеграционных проектах;

- с ЕС и США отношения преимущественно находились в замороженном конфликтном состоянии, из-за чего в них до сих пор критически не хватает доверия (с обеих сторон);

- с Китаем лишь в последние годы намечаются качественные сдвиги, которые могут сделать отношения по-настоящему стратегическими (правда, это во многом будет зависеть от развития китайских инфраструктурных проектов, таких как инициатива «Пояса и пути»);

- с Украиной двусторонние отношения традиционно эффективные, однако их возможности ограничены многими факторами, в том числе геополитическими.

Как и почему получилась такая внешнеполитическая картина – отдельный и интересный вопрос. В чем-то это результат решений самого Минска, в чем-то – наших партнеров, а в чем-то – естественное следствие структурных факторов. 

Но в любом случае фактом является то, что именно эта картина сегодня является исходной реальностью, которая задает рамки возможного и необходимого для внешней политики Беларуси.

В-третьих, широта поля внешнеполитического маневра любого государства определяется его собственной мощью. Другими словами, его экономическим, военным, дипломатическим потенциалами, инновационностью, качеством человеческого капитала, а также эффективностью и слаженностью работы системы госуправления. 

В отличие от чисто структурных факторов, государство имеет все возможности повышать собственную мощь. При этом между внешней политикой и собственной мощью связь двусторонняя: как внешнеполитические возможности зависят от государственной мощи, так и последняя изменяется в зависимости от происходящего во внешней политике. 

И по этому показателю у Беларуси есть как сильные стороны, так и множество требующих устранения проблем.


Внешнеполитические интересы

Еще одним ключевым для дискуссии о независимой внешней политике понятием является интерес. В анализе международных отношений интерес важно не путать с желанием или визионерством. Интерес – это всегда реальная категория, которая производна от конкретных существующих здесь и сейчас условий. 

В какой-то степени можно согласиться с мнением, что интерес объективен. По крайней мере, базовый национальный интерес – укрепление государственного суверенитета – действительно имеет объективную основу и создает объективные предпосылки для внешнеполитических действий.

Интерес государства формируется исходя из его собственных целей и возможностей, соотнесенных с целями и возможностями других государств. Даже если речь идет о долгосрочном интересе, то он не может конструироваться (и декларироваться) без учета международных реалий и интересов других акторов просто потому, что политикам или ученым так хочется. Вернее, может, и так даже иногда происходит. 

Но результат такого конструирования либо нулевой, либо, что бывает чаще, отрицательный (а иногда и трагический).

Периодически в СМИ и даже экспертных дискуссиях встречаются утверждения в стиле: «это было бы в интересах Беларуси, но не делается из-за боязни реакции со стороны кого-то из внешних партнеров». Например, Москвы. Само по себе такое утверждение лишено логики и здравого смысла.

Если оценка ситуации приводит к выводу, что последствия от какого-то действия или решения наиболее благоприятны для страны по сравнению с иными альтернативами, то именно такое действие или решение и соответствуют ее интересам.

 А если ожидаемая реакция со стороны других государств на собственное действие по своей болезненности «перекроет» выгоды от этого действия, то оно не является лучшей альтернативой. Соответственно, интерес государства – не предпринимать такого действия.

При этом в анализе выгод и возможных последствий для государства от собственных действий, а также в самих таких последствиях и проявляется его суверенитет. Государства, которые лишены внешнеполитической независимости, не имеют возможности и необходимости проводить подобный анализ.

Таким образом, это очень краткое и схематичное описание основных факторов, определяющих суверенитет и возможности внешнеполитического маневрирования государства. Некоторые критерии и их интерпретация требуют отдельной дискуссии. 

Но принципиально важно, что обзор этих факторов указывает на многомерную реальность, в которой работает белорусская дипломатия и которая отличается от часто упрощенных интерпретаций в СМИ. Он также задает систему координат для тех, кто хочет помогать Беларуси расширять поле внешнеполитического маневра и тем самым укреплять суверенитет и независимость.

16:57 12/10/2018






‡агрузка...



ссылки по теме
В Барселоне миллион человек вышли на митинг за независимость Каталонии
Прейгерман требует извинений от телеканала Белсат за необъективное освещение "Минского диалога"
"Каждый десятый белорус был бы рад ликвидации Беларуси. Вот оно ядро пятой колонны!"